Доннел вернулся один и вошёл в малый зал на рассвете. Левая половина плаща обгорела. В плече торчал короткий арбалетный болт, сапоги были белыми от морской соли. При каждом шаге болт шевелился в разорванном мясе. Доннел не обращал на него внимания.

Он шёл от побережья всю ночь и не попросил ни воды, ни отдыха. Мёртвые сотрудники плохо поддерживали дорожные трактиры.

На втором допросе Реннет назвал рыбный причал, где должен был сменить лодку. Я отправил Доннела и Гаррена пройти оттуда его несостоявшийся путь и найти получателя. При обнаружении одному вернуться. Не спасать второго. Не умирать обоим из вежливости.

— Гаррен уничтожен? — спросил Нед.

— Да, — ответил Доннел.

— Что вы видели?

— Лучше покажу.

Он опустился на колено. Я положил ладонь ему на лоб.

Холодная нить нашла знакомый узел. Память мёртвого не пересказывала события. Она возвращала их целиком, вместе с солью, запахами и теми решениями, которые уже нельзя было изменить.

Зал исчез.

Сначала пришёл запах тухлой рыбы.

Доннел лежал под сетью на дне лодки. Над ним перекатывались пустые корзины. Сквозь щель между досками были видны причал, синий сапог и край дорогого плаща.

Лисениец носил раздвоенную бороду, выкрашенную в цвет ясного неба. На сером побережье она выглядела как ошибка красильщика.

— Салладор платит за полезное, — сказал он.

Человек напротив не носил знака Станниса. На пальце у него был светлый след от снятого кольца. Плащ пах дымом, конским потом и лагерем, который долго стоял на одном месте.

— Он платит за то, что работает.

Лисениец передал ему медную гильзу, похожую на найденную в тележной спице.

— Здесь всё. Как остановить тело. Как не дать поднять снова. Отдельно про головы.

— Проверено?

— Источник утверждает.

— Источник?

— Источник хочет серебро. Пираты обычно считают этого достаточно.

Получатель спрятал гильзу под плащ. Доннел отметил походку, пряжку, шрам за ухом и лодку, на которой тот ушёл. Гаррен следил с берега.

Лодка качнулась. Картинка сменилась.

Доннел полз по мелководью под перевёрнутой рыбачьей лодкой. Дышать ему не требовалось. Волны били досками по спине, но шум скрывал движение.

Гаррен шёл по берегу в плаще утонувшего рыбака и делал вид, что живой. Получалось хорошо, пока его не окликнули.

Он не ответил.

Человек с копьём догнал его и схватил за плечо. Гаррен повернулся слишком поздно и слишком ровно. Копейщик отшатнулся.

— Холодный!

Гаррен сломал ему нос, сбил второго и почти дошёл до воды. Четыре копья прижали его к песку. Одно прошло сквозь бедро. Другое прибило ладонь. Он продолжал ползти, пока древко не вогнали между камнями.

Доннел остался под лодкой.

Приказ не оставлял места для хорошего поступка. Он оставлял место для результата.

Следующая память пахла мокрой шерстью, горячим железом и благовониями.

Гаррена привязали к столбу возле красного шатра. Копья оставили в теле и обломили древки. Мелисандра держала лист щипцами, будто и бумага могла оказаться нечистой.

Станнис наблюдал рядом с жаровней. Вокруг стояли десятники с писцами. Испытание сразу оформляли как будущий порядок.

— В руку, — приказала Мелисандра.

Раскалённый прут вошёл Гаррену в ладонь. Пальцы почернели и скрючились. Он посмотрел на них, попробовал согнуть уцелевший большой палец и поднял лицо.

— Тело действует, — сказал писец.

— Я тоже заметил, — ответил Гаррен.

— В сердце.

Прут вошёл под рёбра. Из спины пошёл дым. Тело дёрнулось от удара, но Гаррен снова выпрямился настолько, насколько позволяли верёвки.

— Сердце не является условием движения, — продиктовал писец.

— Для короля Джоффри, — сказал Гаррен. — Испытание признано избыточным.

Ему разбили челюсть.

Мелисандра прочитала следующую строку и велела нагреть узкий железный шип до белого цвета.

Доннел видел всё через щель между бочками на повозке. Между ним и Гарреном стояли шестеро. Он мог выйти, убить одного или двух и окончательно погибнуть рядом.

Он исполнил приказ.

Шип вошёл Гаррену под основание черепа.

Голова дёрнулась и повисла. Обугленные пальцы разжались. Холодный узел, который Доннел чувствовал в другом поднятом, исчез.

— Теперь не вернётся, — сказала Мелисандра.

Станнис посмотрел на тело. Лицо у него было таким, будто даже полезная новость нарушала порядок.

— Повторять испытание не требуется, — сказал он. — Каждой сотне выдать масло, крюки и отдельную команду для тел. Лучникам целиться в голову. Наших офицеров выносить. Если вынести нельзя, жечь на месте. Вражеских не оставлять целыми.

Один из десятников спросил:

— Если бой ещё идёт?

— Тогда сначала выиграть бой.

Писец поспешно добавил это к порядку.

— Огонь очищает, — сказала Мелисандра.

— Огонь исполняет задачу. Этого достаточно.

Память снова сменилась. Ночная дорога. Соль на сапогах. Погоня у перелеска. Арбалетный болт ударил в плечо и развернул Доннела, но он поднялся раньше, чем стрелок успел перезарядить. До столицы он шёл, не оглядываясь.

Я убрал ладонь. Пальцы разжались не сразу — они ещё помнили чужой жар.

Малый зал вернулся вместе с запахом воска и вчерашнего дыма.

Нед смотрел на Доннела.

— Вы исполнили приказ.

— Гаррен тоже.

Тирион развернул обгоревший лист из тележной спицы рядом с картой побережья.

— Лисениец мог не знать, кому продаёт.

— Знал цену и место, — сказал Нед. — Этого мало для связи со Станнисом.

— Станнису связь не требовалась, — ответил я. — Ему дали рабочий способ уничтожать наших сотрудников. Он проверил и ввёл порядок.

— Значит, теперь против нас воюет человек, который читает инструкции, — сказал Тирион.

— Худший вид противника.

Доннелу вынули болт и отправили к Ружене за новой плечевой скобой. Гаррена вычеркнули из списка действующих разведчиков. В графе причины Нед написал: «Окончательное уничтожение при исполнении».

До полудня с восточной дороги пришла телега.

На ней лежали пятеро людей прибрежного дозора. У двоих были стрелы в груди. Одному перерубили бедро. Четвёртого закололи в спину. Пятый всё ещё сжимал ремень сумки с донесениями.

Начальник дозора показал на тела.

— Их можно вернуть?

Тела можно было.

Но после боя кто-то аккуратно сложил головы вместе, облил маслом и сжёг до белой кости.

Тела были ещё тёплыми.

Людей уже не было.