Откидная аппарель крейсера с тяжелым металлическим лязгом рухнула на каменистый берег. Звук удара разорвал густое, тревожное молчание, висевшее над палубой. Следом за лязгом в лицо ударил ветер, принесший с суши густой, горький запах.

Это был не запах костра, у которого греются в холодную ночь. Это был тяжелый, удушливый смрад горящего дерева, тлеющего зерна и раскаленной грязи. Запах чужой беды.

Солдаты штурмовой группы один за другим чеканили шаг по металлу, сходя на берег Царства Земли. Их лица скрывались за масками-черепами, копья блестели в тусклом свете пробивающегося сквозь дым солнца. Каэн шел в самом конце строя, неся за спиной тяжелый походный короб с припасами и сигнальными ракетами. Интендантская работа, которую ему поручили как самому бесполезному бойцу, сейчас оказалась как нельзя кстати — она позволяла держаться позади и просто смотреть.

Смотреть и пытаться не сбить дыхание.

«Вдох. Выдох. Держать центр».

[Синхронизация дыхания: 66 %.]

[Внимание: Фиксируется резкий скачок внешнего эмпатического фона. Уровень стресса в радиусе восприятия критический.]

Каэн сжал зубы. Система не ошибалась. Как только его сапоги коснулись чужой земли, он физически ощутил давление места, в которое они вторглись.

Поселение было небольшим — пара десятков домов, лепившихся к склону холма, и амбары, спускавшиеся к самой воде. Половина зданий уже превратилась в обугленные скелеты. Кое-где еще плясало пламя — жадное, грязное, оставляющее после себя только черную копоть. Это было Ложное Пламя во всей его разрушительной сути. Оно питалось яростью тех, кто его выпустил, и теперь пожирало всё без разбора.

Местные жители жались в кучу на небольшой площади перед обгоревшим зданием старосты. Грязные, перепачканные сажей, в рваных зелено-коричневых одеждах. Женщины прятали детей за спинами, старики смотрели в землю. В их глазах не было ненависти — только липкий, парализующий животный страх перед красными мундирами.

Этот страх бил по нервам Каэна не хуже физического удара. Его внутренний ритм, который он с таким трудом выстроил на корабле, начал дрожать.

— Выстроить оцепление! — рявкнул лейтенант, и солдаты Народа Огня сомкнули кольцо вокруг площади.

Принц Зуко сошел на берег стремительно, не обращая внимания на тлеющие угли под подошвами сапог. Его золотые глаза лихорадочно блестели, сканируя толпу. За ним, тяжело опираясь на посох, шел генерал Айро. Лицо старика, обычно благодушное, сейчас казалось высеченным из камня. Он не смотрел на солдат — он смотрел на плачущую женщину, прижимающую к груди чумазого младенца.

Зуко остановился в центре площади, прямо перед местным старостой — седым, сгорбленным мужчиной с разбитой губой.

— Кто командир гарнизона, который это сделал?! — требовательно спросил принц, не утруждая себя приветствиями.

Из-за спин солдат вышел офицер Народа Огня в пыльной броне. Он неловко поклонился.

— Капитан Тайро, мой принц! Мы проводили зачистку. Поступил донос, что в деревне скрываются мятежники Царства Земли.

— Меня не интересуют ваши мелкие стычки с крестьянами, Тайро, — Зуко шагнул вперед, нависая над капитаном. — Мне доложили, что здесь видели нечто необычное. Следы мага воздуха.

Староста, услышав это, судорожно сглотнул и упал на колени, пачкая руки в горячей золе.

— Господин… мы ничего не знаем! Клянусь духами земли! Мы простые рыбаки!

— Не ври мне! — Зуко выбросил руку вперед, и из его кулака вырвалась короткая, угрожающая вспышка огня. Пламя лизнуло воздух в дюйме от лица старика. Староста вскрикнул и отшатнулся. — Аватар был здесь? Вы давали ему приют?!

Каэн, стоящий у линии оцепления, почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он видел, как дрожат руки Зуко. Принц не был жестоким садистом по своей природе, но его отчаяние, его безумная потребность найти Аватара делали его слепым. Для Зуко эти люди сейчас были не живыми существами, а просто препятствиями на пути к возвращению чести.

— Я… я слышал! — вдруг крикнул тощий парень из толпы крестьян, пытаясь загородить собой старосту. — Торговцы с севера говорили! Мальчик с татуировками-стрелами! Он летел на огромном белом чудовище!

— Куда он направился?! — Зуко мгновенно переключил внимание, его голос сорвался на хрип.

— На юг! Нет, на восток… в сторону гор! Господин, мы только слышали слухи, мы никого не прячем, пощадите деревню!

Это была ложь. Отчаянная, жалкая ложь ради выживания. Каэн видел это по бегающим глазам парня. Слухи об Аватаре смешались с обычными страхами войны. Крестьяне готовы были рассказать любую сказку, лишь бы этот разъяренный подросток со шрамом на лице убрался с их земли и увел своих солдат.

Но Зуко поверил. Или заставил себя поверить.

— На восток… в горы… — пробормотал принц. Он резко обернулся к лейтенанту. — Обыскать здесь всё! Каждый дом, каждый сарай, каждый погреб! Ищите карты, следы стоянки, обрывки ткани — что угодно! Если они скрывают информацию, мы найдем её.

Солдаты рассыпались по деревне, выбивая уцелевшие двери и переворачивая скудные пожитки крестьян.

Каэн стоял неподвижно, стараясь дышать ровно.

[Предупреждение: Риск дестабилизации Искры. Причина: внутренний конфликт, эмпатический резонанс с жертвами агрессии.]

[Рекомендация: Отделите своё пламя от внешнего хаоса. Огонь — это жизнь, а не пепел.]

«Легко сказать, — мрачно подумал Каэн, глядя, как солдат пинком вышибает плетеную корзину с чьими-то скудными запасами корнеплодов. — Трудно держать солнце в груди, когда вокруг творят такое дерьмо».

К нему подошел один из корабельных матросов, тот самый, что громче всех смеялся над ним после спарринга с принцем.

— Чего застыл, трус? — матрос грубо толкнул Каэна плечом. — Думаешь, раз ты напялил короб, то можешь просто прохлаждаться? Давай, шевели ногами. Вон тот амбар на краю леса. Проверь его. И смотри, не обмочись, если крыса из угла выпрыгнет.

Матрос загоготал и пошел прочь, присоединяясь к мародерам.

Каэн молча поправил лямки короба и направился к указанному зданию. Это был длинный, покосившийся сарай для сушки сетей и хранения зерна. Половина крыши уже провалилась внутрь, но стены из толстых бревен пока стояли, источая густой, едкий дым.

Он обошел здание, стараясь не наступать на горячие угли. Воздух здесь был тяжелым, сухим и обжигающим.

Каэн толкнул обугленную дверь. Она подалась с протяжным скрипом и слетела с одной петли. Внутри царил полумрак, сквозь дыры в крыше пробивались косые лучи света, в которых танцевала серая зола. Пахло гнилой рыбой, старым деревом и гарью.

«Пусто», — подумал он, делая шаг внутрь.

Половицы скрипнули под тяжестью его сапог. В сарае действительно не было ничего ценного. Перевернутые пустые бочки, груды рваных сетей, сгоревшие до неузнаваемости тюки с чем-то непонятным.

В дальнем углу было особенно темно. Солнечный свет туда не доставал, а дым скапливался плотной пеленой. Каэн подошел ближе, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение.

Он поднял правую руку. Вспомнил ощущение, которое поймал вчера на палубе. Никакого гнева. Никакого желания уничтожать. Только спокойствие и тепло. «Ровная ладонь».

Он щелкнул пальцами. На указательном пальце загорелся маленький, идеально ровный язычок пламени. Он не коптил, не трещал и не дергался от сквозняка. Он давал ровный, чистый свет.

Каэн осветил угол.

Там лежала груда старых, наполовину истлевших мешков. И из-под этих мешков доносился звук. Едва уловимый, рваный, влажный хрип.

Дыхание.

Каэн замер. Пламя на его пальце чуть дрогнуло, реагируя на внезапный скачок пульса. Он медленно опустился на одно колено, поставил короб на пол, чтобы не шуметь, и потянулся свободной рукой к мешкам.

Он осторожно откинул верхнюю рогожу.

В нос ударил резкий запах железа и крови. В узкой нише между полом и стеной, скрючившись в неестественной позе, лежал человек.

Нет, не человек. Ребенок.

Мальчик лет десяти, не больше. На нем была изорванная, залитая кровью туника цветов Царства Земли. Правая рука безвольно висела, а левой он судорожно зажимал глубокую, страшную рану на боку, из которой сочилась темная кровь.

Мальчик распахнул глаза.

В свете крошечного пламени Каэна эти глаза казались огромными. В них отражался абсолютный, парализующий ужас. Мальчик смотрел на красную броню Каэна, на маску с острыми углами, на огонь, горящий на кончике пальца. Для этого ребенка Каэн был воплощением смерти. Монстром из пепла и пламени, который пришел закончить начатое.

Мальчик попытался вжаться глубже в стену, но лишь тихо, жалобно заскулил от боли, не в силах даже отползти.

Каэн смотрел на него сверху вниз. В ушах вдруг стало неестественно тихо. Звуки криков снаружи, треск горящего дерева, команды офицеров — всё отступило на задний план.

Осталось только рваное дыхание умирающего ребенка и ровное пламя на пальце солдата Народа Огня.

— Там чисто, кадет?! — донесся с улицы раздраженный голос матроса. — Выходи, мы выдвигаемся к соседним фермам!

Мальчик в углу зажмурился, по его грязной щеке скатилась слеза, оставляя светлую дорожку на закопченной коже. Он ждал удара. Ждал огня.

Каэн замер, чувствуя, как Искра в его груди обжигает ребра.