Рёв корабельной сирены всё ещё отдавался мелкой, зудящей дрожью в подошвах сапог, когда Каэн спустился по узким металлическим ступеням обратно в раскалённую утробу крейсера. Воздух в третьем трюме стоял густой, сухой и едкий — смесь угольной пыли, машинного масла и застоявшегося пота десятков матросов, готовивших судно к отплытию.

Каэн забился в узкую нишу между двумя запасными котлами, подальше от суетящейся погрузочной команды, и прижался затылком к горячей стальной переборке. Металл обжигал кожу, но эта физическая, понятная боль помогала заглушить панику, бившуюся в груди.

«Понимание чужой боли пугает людей гораздо больше, чем прямая насмешка».

Слова генерала Айро эхом крутились в голове, перекрывая грохот ящиков и скрежет цепей. Старый Дракон Запада не угрожал ему. Он не пытался его запугать. Он просто констатировал факт, с хирургической точностью вскрыв главную уязвимость Каэна.

Каэн закрыл глаза и с силой втянул горячий воздух сквозь стиснутые зубы. Вдох. Удержание. Выдох. Он попытался запустить цикл «Дыхания углей», чтобы успокоить скачущий пульс.

Он всегда считал своё знание истории, знание этого мира — своим главным, абсолютным козырем. Он знал, кто такой Зуко. Знал, откуда у него этот страшный ожог на лице. Знал, почему принц так отчаянно, до кровавых сорванных связок, цепляется за идею поймать Аватара. Он знал трагедию Айро, потерявшего сына под Ба Синг Се. Он знал о безумии Азулы и жестокости Озая.

Ему казалось, что эта информация делает его неуязвимым. Позволяет смотреть на происходящее сверху вниз, как на расписанную шахматную партию.

Но сегодня генерал Айро преподал ему жестокий урок реальности: в этом мире нельзя смотреть на изгнанного принца с пониманием. Обычный кадет из Народа Огня, выросший на пропаганде абсолютного превосходства и культа силы, должен испытывать к Зуко либо благоговейный страх, либо презрение, если уверен, что за это не отрубят голову. Понимание означало, что кадет видит слабость принца. Видит его сломленность. А видеть слабость члена правящей семьи — это прямой путь в камеру смертников или за борт.

«Я слишком много знаю, — с горечью признался себе Каэн, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый, душный ком. — И я не умею это скрывать. Моё лицо, мои реакции — всё это выдаёт во мне чужака».

Он попытался опереться на свои знания, выстроить план. Если канон уже начался, то где сейчас Аватар? Каэн нахмурился, перебирая в памяти обрывки старых воспоминаний. Аанг спал во льдах Южного полюса. Сто лет. Катара и Сокка должны найти его во время рыбалки. Потом он случайно подаст сигнал, Зуко увидит луч света…

И когда это произойдёт?

Каэн попытался вспомнить даты. Был ли это конец осени? Начало зимы? Сколько времени ушло у Аанга на то, чтобы добраться до Северного полюса? Месяцы? Недели? Память буксовала. Сериал, который он смотрел в прошлой жизни, был набором ярких эпизодов, а не строгим бортовым журналом с точными координатами и датами. Он не знал, какое сегодня число по календарю Народа Огня. Он не знал, где именно в Южном океане они находятся и далеко ли от них те самые льды.

«Система, — мысленно обратился Каэн, цепляясь за последнюю надежду на контроль. — Ты можешь сопоставить текущую дату с… глобальными событиями? Выдать прогноз? Положение Аватара?»

Ответ вспыхнул перед глазами почти мгновенно, и в его сухом, безэмоциональном тексте Каэну почудилась лёгкая насмешка.

[Запрос отклонён. Анализ пространственно-временных координат и событий вне зоны сенсорного контакта носителя не поддерживается.]

«Но ты же Система! Ты должна помогать мне выжить. Если мы столкнёмся с Аватаром прямо сейчас, на этом проклятом корабле, мне конец! Дай мне хоть какую-то привязку к сюжету!»

[Ошибка логики. Цель Системы — диагностика и достижение Истинного Пламени. Прогнозирование вероятностей, анализ чужих судеб и отслеживание политических мировых констант находятся за пределами внутреннего контура. Внимание: фиксация на неконтролируемых внешних факторах дестабилизирует ваш сердечный ритм.]

[Зафиксирована микро-дестабилизация пламени. Рекомендуется немедленный возврат к циклу дыхания. Истинное пламя рождается внутри, а не диктуется внешним миром.]

Каэн глухо застонал и ударил затылком по переборке. Боль слегка отрезвила его.

Всё верно. Система не была магическим справочником или википедией по миру. Она была строгим, безжалостным тренером его тела и его магии. Ей было абсолютно плевать на Аанга, на Озая, на то, когда прилетит комета Созина. Её интересовало только то, как Каэн дышит, как течёт жар по его венам и не использует ли он страх и гнев, чтобы зажечь искру.

Знание канона оказалось не просто бесполезным в бытовом выживании — оно было опасным. Если он начнёт уклоняться от событий, которых по логике местного мира не должен предвидеть, его примут за шпиона. Если он продолжит смотреть на начальство взглядом человека, знающего их грязные тайны, его убьют.

— Эй, ты! Рэн! Чего застыл, как огненная блоха на морозе?!

Грубый окрик вырвал Каэна из раздумий. К нему широким шагом направлялся десятник погрузочной команды — грузный мужчина с татуировкой в виде языка пламени на шее. Его лицо блестело от пота в красном свете дежурных ламп трюма.

— Прилив начался! — рявкнул десятник, тыкая толстым пальцем в сторону штабелей с углем. — Принц рвёт и мечет на палубе, хочет выйти в море ещё до того, как луна поднимется высоко. Бери тележку и тащи корзины к четвёртому котлу. Живо!

Каэн мгновенно стёр с лица любые следы задумчивости. Он опустил взгляд, ссутулил плечи ровно настолько, чтобы казаться исполнительным и незаметным, но не настолько, чтобы выглядеть жалко, и чётко кивнул:

— Есть.

Он схватился за грубые деревянные ручки тележки, нагруженной плетёными корзинами с углем, и налёг на неё всем весом. Мышцы заныли, протестуя против нового витка тяжёлой работы, но Каэн заставил себя сосредоточиться на физическом усилии.

Он толкал тележку по металлическим плитам пола, слушая, как скрежещут колёса. Жар от котлов становился невыносимым, воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Каэн начал ритмично дышать, перенаправляя тепло. Вдох — забираем жар извне. Удержание — растворяем его в крови. Выдох — сбрасываем напряжение.

[Синхронизация с телом: стабильна. Тепловое давление среды компенсируется правильным дыхательным циклом. Контроль удерживается.]

Он больше не был попаданцем, знающим будущее. Он запретил себе им быть. Прямо сейчас он был просто безымянным рядовым, винтиком в огромной, лязгающей военной машине Народа Огня, запертым в железной банке посреди океана. Его единственной задачей было не выделяться. Стать невидимым. Стать идеальным, пустым фоном.

Когда Каэн подъехал к четвёртому котлу, там уже суетились кочегары, лопатами забрасывая чёрные блестящие куски угля в ревущее жерло. Огонь внутри печи был агрессивным, грязно-оранжевым, с примесью чёрного дыма — типичное ложное пламя, питаемое спешкой и нервозностью команды.

Каэн молча начал разгружать корзины. Он не смотрел в глаза кочегарам, не реагировал на их матерную ругань, когда кто-то ронял уголь мимо топки. Он просто выполнял механическую работу, позволяя своему разуму раствориться в монотонности движений.

Внезапно ритм работы сломался.

Сверху, со стороны главного люка, ведущего на верхнюю палубу, донеслись возбуждённые, сбивчивые голоса. Топот кованых сапог по металлическим ступеням заглушил даже гул котлов. В трюм кубарем скатился один из матросов верхней вахты. Его глаза были широко раскрыты, а грудь тяжело вздымалась.

— Эй! Вы там глухие внизу?! — крикнул он, перекрывая шум. — Сворачивайте погрузку! Закрыть внутренние люки!

Десятник с татуировкой на шее вытер лоб грязной тряпкой и раздражённо шагнул к матросу.

— Какого демона ты орёшь? У нас ещё три тонны провизии не закреплено на складе! Капитан порта не давал добро на полную отшвартовку.

— Плевать на капитана порта! — выдохнул матрос, нервно оглядываясь на лестницу. — Приказ принца Зуко! Отходим немедленно.

— С чего такая спешка? — нахмурился десятник, но уже подал знак своим людям бросать работу. — Мы же только-только начали грузить запасы пресной воды.

Матрос сглотнул, понизив голос, но в гулком трюме его слова разнеслись достаточно чётко, чтобы Каэн, замерший с пустой корзиной в руках, услышал каждое из них.

— Патрульный катер только что вернулся из южного квадрата. Принесли донесение. Рыбаки с окраинных островов видели в небе какую-то дрянь. Говорят, огромная летящая тень, скрылась в облаках.

Кочегар, стоявший рядом с Каэном, хрипло рассмеялся, опираясь на лопату:

— Тень? Мало ли в океане огромных птиц-стервятников. Напились рисовки ваши рыбаки.

— Это не птица, — отрезал матрос, и в его голосе прозвучал суеверный страх. — Они клянутся, что у этой твари было шесть лап. Огромный пушистый зверь размером с дом. Кто-то из старых рулевых на мостике сказал, что по описанию это похоже на… на воздушного бизона. Из тех сказок про магов воздуха.

Корзина в руках Каэна едва не выскользнула, но он вовремя вцепился в неё побелевшими пальцами.

«Воздушный бизон».

Аппа.

Сердце Каэна пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Дыхание сбилось, и горячий воздух трюма мгновенно осел в лёгких удушливым пеплом.

[Предупреждение: Резкий скачок пульса. Критическая потеря контроля над ритмом. Внутренняя температура опасно повышается.]

Он с трудом подавил желание зажмуриться. Канон не просто начался. Канон дышал им в затылок. Если патрули уже видели Аппу в небе, значит, Аанг пробудился. Значит, они уже покинули Южный полюс. Временная линия, в которой Каэн так отчаянно пытался разобраться полчаса назад, прямо сейчас сжималась в тугую пружину, готовую ударить по этому самому кораблю.

— Бизон? Бред сумасшедшего, — проворчал десятник, сплюнув на раскалённый пол. Плевок тут же с шипением испарился. — Маги воздуха вымерли сто лет назад.

— Пойди и скажи это принцу в лицо, — огрызнулся матрос. — Он как услышал, чуть дежурного офицера за борт не вышвырнул. Сказал, что это след Аватара. Рулевой уже разворачивает крейсер к Южным водам.

Сверху, сквозь толщу бронированных палуб, донёсся усиленный рупором, срывающийся на истерику крик Зуко:

— Поднять якорь! Полный вперёд! Если котлы не выдадут максимальную тягу через минуту, я лично спущусь в трюм и сожгу вас всех!

Огромный металлический корпус крейсера вздрогнул. Под ногами Каэна задрожали плиты — главные двигатели с рёвом проснулись, пожирая уголь с удвоенной яростью. Корабль изгнанного принца, срываясь с якорей, начал свой смертоносный путь навстречу ледяным водам Южного океана.

Каэн стоял у раскалённой печи, чувствуя, как мелко трясутся руки. Его попытка спрятаться в серой массе, стать невидимым матросом, чтобы переждать войну, с треском провалилась. Прямо сейчас этот ржавый кусок железа везёт его в самый эпицентр глобального сюжета, навстречу столкновению с Аватаром, и спрыгнуть с него было уже невозможно.