Вкус крови и пепла на губах оказался слишком реальным.

Каэн тяжело сглотнул, чувствуя, как по подбородку стекает густая, солоноватая капля. Жар раскалённого камня обжигал щёку. В ушах стоял непрерывный, пульсирующий звон, сквозь который едва пробивались чужие голоса. Он попытался вдохнуть, но рёбра отозвались острой, парализующей болью, словно их стянули железными обручами.

«Я не дома, — эта мысль, холодная и безжалостная, окончательно вытеснила последние остатки бреда. — Я действительно здесь. И это не чёртов мультик».

Он открыл глаза. Мир расплывался в багровых и серых пятнах. Над ним возвышался купол неба, затянутый плотной дымкой вулканического пепла — вечным спутником столицы Народа Огня. Но куда яснее неба он видел чёрные, начищенные до блеска сапоги инструктора, остановившиеся в полушаге от его лица.

— Ты закончил лежать в грязи, кадет Рэн? — Голос инструктора Хана резал слух, как лезвие цзяня. В нём не было ни злости, ни разочарования — только профессиональное, ледяное презрение.

Каэн заставил себя пошевелиться. Тело, это чужое, четырнадцатилетнее, тщедушное тело, отчаянно сопротивлялось. Мышцы дрожали от истощения. Память прежнего владельца, слабого мальчишки, сына разочарованного офицера, захлёстывала его волнами липкого, унизительного страха. Этот страх был таким плотным, что перехватывал горло. Прежний Каэн жил в постоянном ужасе перед болью, перед насмешками, перед тем, что однажды отец просто отвернётся от него, признав браком.

И сейчас этот ужас стал его собственным. Попаданец, оказавшийся в этом теле всего несколько дней назад, думал, что знание сюжета даст ему преимущество. Какая глупость. Знание того, что где-то во льдах спит Аватар, никак не помогало, когда тебе ломали рёбра на тренировочной арене военной академии.

— Я жду, Рэн. — Сапог инструктора небрежно пнул его в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы Каэн завалился на спину, глотая пыль. — Война не будет ждать, пока ты отдохнёшь. Вставай.

Вокруг арены, выстроенные в идеальную шеренгу, стояли другие кадеты. Подростки в красно-чёрной тренировочной форме. Их лица, потные и измазанные сажей, выражали целую гамму эмоций: от откровенной насмешки до скуки. Никто из них не испытывал жалости. В Народе Огня слабость была не просто недостатком. Она была преступлением.

Опираясь на дрожащие руки, Каэн заставил себя подняться сначала на колени, а затем на ноги. Колени подкашивались. В груди всё горело, но это был не тот великий внутренний огонь, о котором рассказывали легенды. Это была обычная, жалкая боль избитого подростка.

— Стойка, — бросил Хан, складывая руки за спиной.

Каэн машинально развёл ноги, чуть согнул колени и поднял кулаки. Стойка «Укоренившегося Древа». База. То, с чего начинается любое покорение стихии.

— Огонь рождается из силы, — начал чеканить инструктор, прохаживаясь вдоль шеренги кадетов, но не сводя тяжёлого взгляда с пошатывающегося Каэна. — Огонь — это доминирование. Это власть над собой и над противником. Он требует ярости. Он требует железной воли. Что из этого есть у тебя, Рэн?

«Ничего, — в отчаянии подумал Каэн, чувствуя, как по виску скатывается капля пота. — Только желание провалиться сквозь землю».

— Продемонстрируй нам «Удар Пылающего Копья», — приказал Хан, останавливаясь. — Покажи, что ты достоин носить этот цвет.

Тихий смешок прокатился по шеренге кадетов. Кто-то кашлянул, скрывая издевательскую ухмылку.

Каэн стиснул челюсти. Он знал теорию. Память тела хранила последовательность движений. Нужно было глубоко вдохнуть, собрать энергию Ци в животе, поднять её к груди, смешать с эмоцией и выбросить через удар кулаком. Инструкторы учили черпать силу в гневе. В ярости на врагов Народа Огня. В превосходстве.

Но Каэн не чувствовал превосходства. Он чувствовал только липкий страх того, что у него снова ничего не выйдет, и обжигающий стыд перед десятками сверлящих его глаз. Он попытался разозлиться. На Хана, на кадетов, на эту жестокую вселенную, куда его забросило. Но злость была мелкой, суетливой, она тонула в панике.

Он резко вдохнул — дыхание получилось рваным, поверхностным — и выбросил правый кулак вперёд, с силой выдыхая воздух сквозь сжатые зубы.

Хлопок.

Вместо ревущего потока оранжево-красного пламени, способного пробить деревянный щит, из его костяшек вырвалось жалкое облачко серого дыма и крошечный, пульсирующий жёлтый язычок. Он дрогнул в воздухе, осветив на мгновение пыль перед лицом Каэна, и тут же погас, оставив после себя лишь запах горелой серы.

На арене повисла звенящая тишина. А затем шеренга взорвалась смехом.

Это не был добрый смех. Это был лай молодых волков, почуявших раненую добычу.

— Осторожнее, наставник! — выкрикнул высокий кадет с презрительно искривлёнными губами, стоящий в первом ряду. — Рэн решил сжечь нас дотла!

— Я чуть не ослеп от этой мощи! — подхватил другой.

— Это что было? — Третий вытер фальшивую слезу. — Спичка? Нет, для спички слишком ярко. Это же настоящая свечка!

— Свечка! Точно, Свечка Рэн!

Каэн опустил руку. Костяшки пальцев саднило, но не от огня, а от того, как сильно он их сжал. Лицо горело, и этот жар стыда был куда сильнее его магии. Он опустил взгляд в землю, чувствуя, как рушится его последняя надежда на то, что это всё — просто затянувшийся ночной кошмар. В этом мире его сломают. Здесь нет места тем, кто не может постоять за себя. Его отправят в пехоту, в самое пекло Царства Земли, где он сгинет в первой же траншее от брошенного камня.

Инструктор Хан поднял руку. Смех оборвался мгновенно.

— Свечка, — медленно, с расстановкой произнёс наставник, смакуя это слово. Он подошёл вплотную к Каэну. От формы инструктора пахло гарью и застарелым потом. — Меткое слово. Огонь, который может задуть даже ребёнок из Племени Воды. Ты позор академии, Рэн. Твой отец — уважаемый офицер, но ты… ты пустое место. Твой огонь мёртв.

Каэн молчал. Каждое слово било сильнее физического удара. Страх сковал его лёгкие, не давая сделать даже нормальный вдох. Дыхание сбилось в жалкий, частый ритм.

И именно в этот момент абсолютного унижения, когда его сознание металось в поисках выхода, внутри его головы раздался звук.

Он не был похож на голос. Скорее, это был чистый, пронзительный резонанс, напоминающий удар в древний бронзовый гонг. Звук прошёл сквозь его череп, заставив на долю секунды забыть о боли в рёбрах.

Перед мысленным взором, прямо поверх сурового лица инструктора Хана, вспыхнули строгие светящиеся символы. Они не походили на яркие, радостные окна из игровых интерфейсов, о которых Каэн читал в прошлой жизни. Это был холодный, бесстрастный текст, выжженный в его сознании.

[Инициация… Слияние души и сосуда завершено.]

[Активация Системы Истинного Пламени.]

Каэн моргнул. Символы не исчезли. Они лишь сменились новым блоком информации.

[Запуск первичной диагностики сосуда.]

[Сканирование внутренних путей Ци… Завершено.]

[Сканирование ритма дыхания… Завершено.]

[Анализ природы пламени… Завершено.]

«Система? — мысль метнулась панической птицей. — У меня есть система? Дай мне силу! Дай мне огонь, чтобы сжечь этого ублюдка!»

Но система не ответила на его мольбу. Вместо ожидаемых таблиц с характеристиками, бесконечной маной или магазином божественных навыков, перед глазами развернулся жестокий приговор.

[Статус: Критический.]

[Путь магии: Ложное пламя (Дефектное).]

[Анализ источника: Огонь питается страхом (78 %), стыдом (15 %), желанием доказать свою ценность (7 %).]

[Стабильность пламени: Ниже минимального порога.]

[Контроль: Отсутствует.]

[Вердикт: Путь саморазрушения. Использование страха как топлива блокирует истинные внутренние меридианы. Продолжение текущей практики приведёт к полному выгоранию духовных путей в течение 14 месяцев.]

Каэн замер. Система не пришла спасти его. Она пришла сказать ему, что он делает всё абсолютно неправильно. Что весь его огонь, жалкий и ничтожный, построен на фундаменте из его собственных комплексов.

Он питает магию страхом. Страхом перед болью, страхом перед Ханом, страхом быть отвергнутым. И именно поэтому выходит лишь «свечка». Страх сжимает, прячет, заставляет сжаться в комок. Как можно выпустить из себя ревущее пламя, если твоё тело рефлекторно пытается занять как можно меньше места в пространстве?

— Ты меня слышишь, Рэн?! — Рявк Хана вырвал его из оцепенения. Инструктор склонился над ним, его глаза сузились. — Ты витаешь в облаках, пока я с тобой разговариваю?

— Никак нет, наставник, — хрипло выдавил Каэн.

— Тогда почему ты стоишь, как кусок остывшего шлака? — Хан шагнул назад, указывая на мишень на краю арены. — Стойка! Ты будешь бить, пока твои руки не отвалятся, или пока из тебя не выйдет нормальный огонь! Покажи мне свою злость, щенок! Выжги из себя слабость!

Каэн снова поднял руки. Но теперь всё было иначе. Строки системы висели в его сознании, неумолимые и чёткие.

«Выжги из себя слабость», — требовал Хан. Злись. Ненавидь.

Но система только что сказала ему, что этот путь ведёт к разрушению. Ложное пламя. Огонь Народа Огня, извращённый войной и милитаризмом, превратился в оружие агрессии, подпитываемое негативными эмоциями. И для него, для Каэна, чьим главным чувством был страх, этот метод не работал и не сработает никогда.

[Внимание. Обнаружено внешнее принуждение к использованию Ложного Пламени.]

[Формирование первого задания.]

Символы мигнули, наливаясь ровным, почти золотистым светом.

[Задание: Искра без искажений.]

[Условие: Выпустить пламя, полностью очищенное от эмоций страха и гнева. Найти начальную точку стабильного дыхания.]

[Награда: Разблокировка базового параметра «Дыхание» и схемы управления стабильным огнём.]

[Штраф за провал: Дальнейшая деградация внутренних путей, физическое истощение.]

Каэн смотрел на светящийся текст, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Зажечь пламя без страха и гнева? Как? Вся его сущность прямо сейчас кричала от ужаса перед инструктором и кадетами. Его колотило. Сердце билось где-то в горле.

— Я жду! — рявкнул Хан, и на его ладони, как предупреждение, угрожающе заплясали хищные языки горячего, агрессивного пламени. — Давай, Свечка! Бей!

Каэн сглотнул вязкую слюну, не опуская дрожащих кулаков. Система требовала невозможного. Инструктор требовал немедленного подчинения. А время на раздумья истекло.