Лора заглянула в кабинет Брокоса, показала Лили меня в переноске, как бы на что-то намекая, и попросила ее «выйти на минуточку». Хмурый Дитрих сидел за столом и ждал начала допроса, инспектор листал какие-то бумаги. Адвоката Дитриха я не увидел, значит, ждали его. Он с удивлением посмотрел на Лору, мол: «Что ты тут забыла?», но Лора только коротко кивнула ему.

— Лили, Вы меня извините. Не могли бы Вы подержать у себя Арчи? Мы уехали, а он загрустил. Вы так благотворно на него влияете. Он может даже переночевать в участке. В туалет он ходит на унитаз. У Вас же есть мой номер? Если что, я тут же приеду, — Лора начала нести какую-то ерунду, но потом ей что-то пришло в голову, и она нашла вполне адекватную причину попросить Лили посидеть со мной: — Понимаете, мы ехали домой, и тут позвонила моя мама и попросила меня срочно приехать. Ей нездоровится. Я к ней не могу ехать с котом — у нее на него аллергия. А в машине его оставлять после такого вечера было бы жестоко: он столько натерпелся! Арчи до сих пор дрожит, видите? — она подсунула Лили под нос переноску.

Я как смог, изобразил грустного, дрожащего и перепуганного кота, перестарался с дрожанием, стукнулся головой о верх переноски и жалобно мяукнул. Лора еле сдержала смех и для убедительности бросила в бой дополнительный аргумент:

— Вы ему очень понравились — я заметила, что у Вас на коленях он не дрожал.

Я сделал огромные печальные глаза морально задавленного обстоятельствами кота и протянул сквозь решетку переноски к Лили дрожащую перевязанную лапу, взывая о помощи. Лора выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: «Не переигрывай».

Ну как Лили могла отказать в помощи такому замечательному и героическому коту? Она забрала меня у Лоры, попрощалась с нею еще раз и вернулась в кабинет.

— Это еще что тут делает? — возопил Брокос, тыча в переноску со мной внутри.

— Мисс Саймс попросила присмотреть за котиком. Ей надо срочно навестить маму. Он совершенно спокойный котик. Тихий и хорошо пахнет. И никого не отвлечет. Так, Арчи? — спросила меня Лили.

Я усиленно закивал головой из-за решетки и даже сложил лапы, как бы умоляя не выставлять меня, несчастного, на улицу посреди ночи. Брокос смотрел на меня так, будто очень хотел что-то сказать, но не находил подходящих слов. Зато Дитрих вообще не обращал на меня внимания: ему точно было не до котов. Он ждал своего адвоката и скорее всего думал, какие еще гадости могут всплыть в процессе расследования убийства Аниты и последовавших за этим событий. Минут через десять появился уже знакомый мне юрист. Еще один озабоченный! Они сошлись по этому принципу, интересно? Адвокат устроился поудобнее, и начался допрос Дитриха.

Быстро покончив с предварительными вопросами, Брокос перешел к сути и спросил про личную жизнь Дитриха. Вернее про его похождения налево. Дитрих отвечал мрачно, но весьма подробно. У него не было другого выхода. Его брак, видимо, все равно накрылся. Ему надо было хотя бы отвести от себя все подозрения. Я слушал во все уши.

Дитрих сообщил, что с Анитой у него были серьезные отношения, но исключительно как с любовницей, и подчеркнул, что никогда не собирался жениться на ней. Он же не полный идиот! Я захихикал, услышав эти слова: «имел серьезные отношения, как с любовницей» — это как? Брокос нервно и недоуменно посмотрел в мою сторону. Я уловил его взгляд, немедленно унял свой смех и принял печальное выражение морды, которое больше подходило недавно раненому коту.

Дитрих объяснил, что у него и в мыслях не было разводиться с женой, уже хотя бы потому, что в этом случае пришлось бы делить все имущество пополам. Анита же носилась с идеей увести его из семьи — она просто мечтала об этом! И в последнее время стала настолько самоуверенна, что начала настаивать на том, чтобы Дитрих как можно скорее бросил Терезу. Она даже угрожала рассказать все его жене, если тот не предпримет решительных действий в их «серьезных отношениях».

— Перед убийством Аниты я сглупил и пообещал ей уйти от жены… чтобы эта стерва отстала от меня, — с горечью сказал Дитрих, как-то неуважительно говоря о покойной.

«Исключительно глупо», — подумал я на эти слова Дитриха.

Причем, этот дурак, как он сам признался, несколько раз обещал Аните развестись с Терезой, но Анита никак не отставала от него с этим требованием. С Таней же у него был просто секс.

«Но несерьезный?» — хихикнул я про себя.

Отношения с Таней у Дитриха начались задолго до романа Аниты. Они то затихали, то возобновлялись вновь, однако это был только секс и, скорее, дружба. И Таня никогда не требовала от Дитриха бросить жену. Про роман босса с Анитой Таня узнала от самой Аниты, которая однажды случайно проболталась. Но Таня не устроила Дитриху сцену ревности, а, как ему показалось, восприняла известие об их романе с юмором и очень легко. И он это оценил. Таня только высмеивала дурочку Аниту, которая не понимала, что Дитрих никогда не бросит жену. Тем более ради нее. Он решил, что Тане все подходит, и что ей вполне достаточно просто секса время от времени и положения верной подруги. Анита же про интимные отношения Дитриха с Таней не знала ничего по вполне понятным причинам.

«Интересно, Дитриху и в голову не приходило, что Таня имеет на него виды не просто как на сексуального партнера… Да о просто нихрена не понимает в женщинах!» — констатировал я, слушая признания своего босса.

— Я и понятия не имел, что Таня убила Аниту, — нервно восклицал Дитрих. — Неужели я бы продолжал с ней иметь хоть что-то, если бы знал, что она на такое способна! Да мне в голову не могло прийти, что Таня может меня ревновать к Аните! Она же никогда и вида не подавала, что… Я ей рассказывал все… всегда…,- недоумевал босс. — Тереза узнала о моих отношениях с Анитой от полиции. Она устроила мне такое… ну скандал…и пригрозила рассказать полиции… Вам то есть, что обо всем знала и собиралась со мной разводиться. И потребовала переписать на нее определеную часть имущества, — сообщил Дитрих то, что я уже и так знал.

Потом он перешел к неизвестной гнусной шантажистке. Дитрих рассказал, что в последнее время ему кто-то звонил и женским голосом шантажировал его и угрожал, что расскажет жене все о его похождениях. Причем звонили, когда жены не было дома. Он даже подумал, что это развлекается Тереза, но потом сообразил, что когда ему звонили в первый раз, она ни о чем еще не знала. Тогда он решил, что это Таня, и сегодня днем отправился к ней выяснить, не она ли его шантажирует. Причем Дитрих не придумал ничего лучшего, как переспать с Таней, надеясь, что после секса она будет с ним откровенна. Ну и вместо этого разоткровенничался сам: ляпнул, что жена требует переписать на него дома, квартиры, фирму и счет.

— Почему Вас не было дома сегодня вечером? — подозрительно спросил Брокос.

«Да, Дитрих, почему тебя не было сегодня вечером дома?» — мысленно я повторил вопрос боссу.

— На вечер у меня была назначена важная деловая встреча. Я туда направился от Тани, — ответил Дитрих.

— У моего клиента есть алиби, — встрял адвокат.

— А я его ни в чем и не обвиняю, — парировал инспектор.

Дитрих, по его словам, очень хотел помириться с женой и по возможности разорвать отношения с Таней, о чем попытался мягко ей намекнуть. Типа: «Тереза грозит разводом и разделом имущества! Представь, если она узнает еще и о тебе! Пойми меня и не обижайся!» Даже странно, что босс надеялся расстаться с женщиной подобным образом.

— Да я даже заказал для ее собаки грумера, Теодора, — расстроено рассказывал Дитрих. — Попросил сделать все аккуратно и когда меня не будет дома.

Да уж: Бони Дитрих явно не любил. И вот, с кем он договаривался по телефону! Как же я скажу Лоре, что принял разговор с собачьим парикмахером за заказ киллеру убить жену? С другой стороны, моя драматическая ошибка спасла Терезе жизнь, так что я был полностью оправдан.

То обстоятельство, что Дитрих заказал стрижку Бони как раз на сегодняшний вечер, полностью снимало с него подозрения в соучастии в убийстве. Тем более Теодор подтвердил просьбу Дитриха привести в порядок собаку в его отсутствие. Таня же про визит грумера не знала — ей Дитрих по понятным соображениям не стал сообщать, что подлизывается к жене. Поэтому она, скорее всего, решила, что поскольку Тереза вечером будет дома одна, нужно воспользоваться столь удобным случаем и убить ее, пока Дитрих не переписал все на жену, и пока та не успела изменить завещание. Что было вполне резонно: учитывая реакцию Терезы на роман супруга с Анитой, она скорее все оставила бы обществу собаководов. Ну или даже своей собаке. Или любой чужой собаке. Но никак не Дитриху. Поэтому Таня решила поспешить, а мы все, включая грумера, сорвали ее жестокий и коварный план. Теперь я надеялся послушать Таню и утвердиться в своих догадках. Дитрих закончил рассказывать свою печально-блудливую историю, подписал показания и пошел выслушивать новые эпитеты и определения в свой адрес от Терезы.

Я был уверен, что ее фантазия не иссякла, и она приготовила мужу новую порцию образных выражений, которые характеризуют похотливого гада. И я не разочаровался в своих ожиданиях! Как только Дитрих вышел из кабинета, мы все услышали возмущенно-свирепый голос Терезы, которая наконец получила в свои руки гулящего кобеля, который по несчастью был ее мужем. Она его обозвала развратным шимпанзе, гулящим орангутаном и бабуином с крошечной пипиской, как у хомяка. Почему-то до сих пор Дитрих ассоциировался у Терезы не с гомо сапиенсами, а с приматами. И тут она меня удивила и перешла к грызунам. Теперь Дитрих оказался похотливым хорьком и грязной предательской крысой. Я подумал, что раз она не поехала домой, а подождала Дитриха и продолжила его добивать, есть шанс, что они не разведутся.

***

В кабинет ввели Таню. Когда она на меня посмотрела, у меня аж шерсть встала дыбом от такого испепеляющего взгляда, и я забился вглубь своей клетки.

Таня была полной противоположностью пышногрудых, длинноволосых и высоких блондинок Аниты и Терезы: миловидная шатенка невысокого роста, подтянутая, со спортивной фигурой и аккуратной модной стрижкой. Именно поэтому я никогда не подумал бы, что Таня могла заинтересовать Дитриха, как женщина. Вообще, сколько я ее знал, она всегда производила впечатление очень симпатичной и рассудительной молодой женщины, которая вместе с этим была грамотным и опытным бухгалтером. С Таней всегда просто было найти общие темы для разговора, и она поддерживала прекрасные отношения со всеми сотрудниками фирмы. Таня начала работать в нашей кампании с самого ее основания. Даже до безумно влюбленной в босса Анжелы. Как я понял потом по словам самой Тани, их отношения начались еще тогда, когда Дитрих только задумал создавать свое дело и пригласил ее работать на него. И Таня настойчиво пошла к осуществлению своей цели: заполучить и Дитриха, и его бизнес.

— А присутствие этого здесь обязательно? — кивнула она в мою сторону.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия допроса, — парировала Лили. За это я ей ласково мяукнул. Все-таки она прелесть! Таня скривилась, но промолчала. Брокос начал допрос.

Таня рассказала, что ее потрахушки с Дитрихом начались даже до его женитьбы: они учились в одном университете. Для него это было просто студенческое развлечение, а вот для Тани все оказалось серьезнее: у нее возникли конкретные планы на своего университетского приятеля. Женитьба на Терезе абсолютно не вписывалась в эти планы, но она надеялась, что общее дело, одинаковые интересы и прекрасный интим с нею рано или поздно вычеркнут законную супругу из жизни Дитриха. Как весьма грамотный и опытный бухгалтер Таня была абсолютно незаменима. И все шло хорошо, пока в компании не появилась новая секретарша. Таня, будучи довольно умной и проницательной, сразу поняла, что у босса с Анитой роман. Она решила не подавать вида, что о чем-то таком догадывается, и вела себя с Дитрихом, как обычно. И когда он к ней приходил для секса, она все так же давала ему то, к чему он привык.

Более того, Таня подружилась с новой секретаршей и стала ее единственной подругой. Люди Аниту избегали из-за ее невыносимого характера и заносчивости, а Таня прощала ей все. Она надеялась, что такие особые отношения с Анитой дадут ей преимущество. И когда подруга по секрету рассказала ей, что босс на нее прямо ой как запал и просто жить без нее не может, и что по его словам такого шикарного секса, как с Анитой, у него никогда ни с кем не было, Таня захотела ее прибить, но сдержалась и взяла себя в руки. К тому же она считала Аниту слишком тупой, чтобы вызвать у Дитриха настолько сильные чувства. И решила, что то, как Анита описывает непередаваемый восторг Дитриха от нее, невероятной, не более, чем глупая и нелепая самоуверенность.

— Вы ставили целью развести мистера Файна с женой? — спросил Брокос у Тани.

— Я не такая дура, как Анита. Я никогда не напрягала Дитриха своими претензиями и истериками. И не ставила ему условий. Я просто ждала, — ответила Таня.

Тане казалось, что ситуация у нее под контролем, пока однажды не поняла, благодаря своим упомянутым уже уму и проницательности, что Дитрих реально влюбился в Аниту. И Таня избрала, как ей казалось, довольно разумный и психологически верный вариант. Она делала вид, что ничего не знает о романе босса и новой секретарши, не доставала Дитриха ревностью и довольствовалась тем, что ей перепадало после нее, играя роль верной подруги, которой можно излить душу и рассказать все. Причем изливали ей душу и Дитрих, и Анита одновременно.

А вот, когда Таня поняла, что мужчина ее мечты действительно влюблен в другую, она как бы шутя сообщила Дитриху, что знает о его романе с секретаршей: дурочка Анита сама ей проболталась. Таня сказала, что находит все это очень забавным и даже в чем-то понимает Дитриха: мол, Анита реально красотка. Тем самым Таня дала понять, что она единственная, с кем он может об этом поговорить и поделиться проблемами, которые стали приносить ему эти отношения. В принципе идея быть для мужчины не просто любовницей, а еще и другом, довольно верная тактика.

— Понимаете, я была уверена, что Анита рано или поздно надоест Дитриху, поскольку она отличалась стервозностью, но никак не умом, — рассказывала Таня с досадой и злостью. — В наши с Дитрихом отношения ни я, ни он посвящать ее, естественно, не собирались. Мы же с ней стали вообще лучшими подругами, представляете? А Дитрих крутил роман с нами обеими и делился со мной всем, что его беспокоило из-за этой дуры. А Анита тоже посвящала меня прямо меня во все детали их отношений, понимаете? — я прям чувствовал, как Тане больно об этом говорить.

Я видел, что она впилась себе в ладони ногтями, чтобы не потерять самообладание. Таня выглядела измученной, несчастной и злой. Я никак не мог понять, зачем такая умная молодая женщина себя унижала и мучила столько времени. И ради кого? Ради похотливого мужика, который больше всего боялся развода с женой, чтобы не делить с ней имущество?

А Таня продолжала свой рассказ. К своему ужасу она почувствовала, что Дитрих все больше отдаляется от нее, как от женщины, и теперь видит в ней только друга, и чем дальше, тем сильнее влюбляется в Аниту. Все попытки Тани указать на невысокий интеллектуальный уровень Аниты не производили на Дитриха ожидаемого эффекта. Может ему надоели умные дамы и ему легче было общаться с дурой?

«Тереза тоже в общем-то неглупа. Хе-хе, возможно, Дитрих пресытился женским интеллектом», — констатировал я.

Так вот, однажды Анита посвятила Таню в свои планы развести Дитриха с женой и женить на себе. И сказала, что он уже готов уйти от Терезы, о чем неоднократно сообщал.

— Я то надеялась, что Дитрих не дурак и не поведется на такую глупость, — с досадой говорила Таня. — И тут Анита мне рассказывает, что Дитрих все-таки поддался на ее уговоры и собирается уйти от Терезы, представляете? А меня при этом начал избегать! И уже почти не приходил для… Ну мы совсем перестали встречаться, как любовники!… Он меня больше не хотел! Меня! Ту, кто была ему много лет и другом, и любовницей, и соратницей по работе! Сколько раз я спасала его задницу! Как я себя чувствовала? Сами подумайте! — Таня почти кричала. — Я реально начала ненавидеть эту тупую дрянь, — Таня явно имела в виду Аниту.

Устраивать сцены Дитриху она не хотела, потому что понимала, что это приведет к концу отношений. А вот устранить гадюку-разлучницу ей показалось разумным и довольно эффективным шагом. Так она надеялась вернуть все в прежнее состояние «до Аниты». Причем воплощать свой убийственный план Таня решила как можно скорее: вдруг Дитрих уступит бешеному напору Аниты, совершит глупость и подаст на развод, что означало раздел имущества и утрату всех шансов для Тани! Она была уверена, что когда не станет коварной секретарши, Дитрих вернется к ней и все будет, как прежде. Ведь Таня такая умная, чуткая, привлекательная и совсем не обременяет его требованиями. Ну, а со временем может Дитрих поймет, что его верная подруга лучше всех, и бросит ради нее жену.

«Да уж, Таня совсем не так умна, как она о себе думает… и как я думал, — рассуждал я. — Ну или она реально любит Дитриха», — а вот этого я так не понял.

Так вот, Таня придумала простой план. Она приготовила чистый нож, положила его на столе в офисной кухне и проследила, кому не повезет им воспользоваться. Не повезло, как известно, мне. Таня подождала, когда я отрежу себе кусок мяса, а потом с помощью салфетки незаметно и аккуратно взяла нож, стараясь не стереть мои отпечатки пальцев и тем более не оставить свои. Она положила его в пакет и на следующий день приступила к осуществлению своего плана.

— Я знала, что у Дитриха в это время деловая встреча, и поэтому он точно будет вне подозрений, — продолжала Таня.

— Мисс Филдинг, а вас не волновало, что может пострадать невиновный человек? — тут уже не выдержала Лили.

«Ну да, то, что пострадает ни в чем невиновный Борис, Таню мало волновало. Таня решила идти к своей цели, не замечая препятствий и не жалея никого. Гадина какая!» — метал я мысленно громы и молнии.

— Нет, я меня это не волновало… Я вообще об этом не думала. Можно подумать, Вы на моем месте оставались бы матерью Терезой! — то ли огрызнулась, то ли сострила Таня, косвенно упоминая имя жены своего любовника.

У Тани был ключ от второй дери кабинета босса. Она предусмотрительно сделала его заранее, о чем Дитрих не знал. Я даже подумал, что, скорее всего, Таня постоянно проникала в кабинет босса с целью покопаться в делах фирмы и его личной корреспонденции. Ну это была просто моя догадка, но зная теперь, на что способна наша бухгалтер, я был уверен в том, что она шпионила за Дитрихом.

Что касается камер наблюдения, и как Таня смогла обмануть их.

Когда Дитрих создавал фирму, он выкупил весь этаж и замкнул видеонаблюдение на себя. Он панически боялся шпионажа и поэтому не доверял даже охране. Таня же помогала ему обустраивать офис и знала, как получить доступ к камерам. Ключ от кабинета босса у нее был, как теперь стало известно, и она время от времени в нем хозяйничала. В принципе, в айтишной компании кто угодно мог хакнуть что угодно. Даже камеры наблюдения. Поэтому Таня предположила, что на преданного боссу бухгалтера подозрение не падет. А то, что у нее были коды доступа к системе видеонаблюдения, не знал даже Дитрих. То есть ей достаточно было улучить момент, когда никого не будет в коридоре, проникнуть в кабинет босса, убить Аниту, отключить камеры, почистить записи, включить систему обратно и так же незаметно вернуться в офис на свое рабочее место. В обеденный перерыв, когда большая часть сотрудников или дышала воздухом на лоджии в коридоре, или вообще выходила на улицу, это было не очень сложно. Тем более, эта вторая дверь в кабинет босса, располагалась в довольно темном углу коридора в стороне от лифта.

На вопрос «Как она получила слепок ключа от кабинета?» Таня ответила почему-то с ноткой презрения:

— Догадайтесь сами. Неужели у меня не было такой возможности, учитывая, чем мы с Дитрихом занимались? Он пошел в душ, а я в это время вытащила ключи у него из сумки и сделала слепок.

В тот день Таня договорилась с Анитой, что зайдет к ней в обед поговорить о чем-то важном, поэтому она точно знала, что ее жертва будет на месте. Таня дождалась обеденного перерыва, когда большинство сотрудников покинуло офис, взяла нож, вышла в коридор, улучила момент, чтобы никого не было ни возле лифта, ни возле входа в офис, и вошла в кабинет босса через вторую дверь. Оттуда Таня зашла в приемную, надела перчатки, быстро прирезала Аниту, оставив нож с моими отпечатками пальцев у нее между ребрами, вернулась в кабинет, где отключила камеры, почистила записи с них и так же незаметно вернулась в офис. Не знаю, как она смогла все так точно рассчитать, но у нее получилось не попасться никому на глаза и не обратить на себя внимание.

— А Вы не подумали, что подозрение падет на того, кто знает, как отключить камеры наблюдения? — спросил Брокос.

— Почему? — удивилась Таня. — Там же не было моих отпечатков пальцев. Если бы были, Вы бы сразу вышли бы на меня. Да и мало ли кто мог узнать, как они отключаются? Ну или просто их мог хакнуть практически любой из сотрудников… Они ж все в этом деле спецы! — она криво усмехнулась.

В 13.40 Таня вошла в кабинет Аниты через офис, «чтобы обсудить что-то личное», а там уже лежало мертвое тело. Она истошно закричала, изобразив испуг и страшное горе при виде бездыханного тела любимой подруги. И все бы ничего, да меня в тот день не было в офисе. Таня почему-то решила, что так даже лучше. Но меня то не было даже в моем теле. А вот этого она точно не могла предусмотреть. Как и не подумала о том, что полиция разузнает о романе Дитриха и Аниты. Анита ей клялась, что они очень осторожны и никто их никогда не видел. Впрочем, это не очень беспокоило Таню: даже если бы полиция что-то и узнала, против Дитриха улик не было. А вот алиби у него было.

— Я хотела обеспечить Дитриху алиби. Поэтому и общалась с Анитой, пока Дитрих добирался на свою встречу. Ну, если бы полиция начала проверять звонки, — объясняла Таня.

Но все планы испортили мы с Лорой со своим шантажом, Тереза с требованиями переписать имущество на нее до развода и очень сильное нежелание Дитриха уходить от жены. Он решил порвать с Таней и честно сказал ей по телефону, что не хочет терять существующий имущественный и семейный статус.

Таня попросила о последней встрече. Дитрих клюнул и приехал на прощальный секс. Про его вечернюю деловую встречу Таня знала. А вот про вызов грумера нет. Дитрих просто сказал, что жена дома с собакой, что она устраивает ему скандал за скандалом и настолько разозлилась, что требует почти все имущество. Они закончили свой сеанс «прощального совокупления», и Дитрих ушел на деловую встречу. А Таня оделась во все черное, чтобы не привлекать лишнее внимание, ну прямо как киллер, и пошла убивать Терезу. То есть, похоже, просто съехала с катушек от злости и ревности, потому что Дитриха могли легко обвинить в организации убийства жены, и тогда Таня потеряла бы все, к чему шла столько лет и с таким трудом.

На подходе к особняку Дитриха она закрыла лицо маской, чтобы кто-то случайный потом ее не опознал. Перед дверью она маску сняла, иначе Тереза просто не впустила бы ее в дом. Таня объяснила свой визит тем, что у нее есть кое-что про кое-какие финансовые махинации Дитриха, и она хочет это обсудить, что, разумеется, заинтересовало его жену. И когда Тереза наклонилась, чтобы налить гостье кофе, Таня ударила ее по голове вазой и приготовилась пырнуть ножом.

— И тут из ниоткуда появился этот чертов кот, — Таня бросила на меня испепеляющий взгляд.

Лили поставила мою клетку рядом с собой на стул, приоткрыла дверцу и погладила меня по холке. Возможно она таким образом защищала меня от злобной Тани. Я сказал: «Муррр».

Ну, а дальше вы сами знаете, что было.

Наконец допрос Тани закончился, и ее увели, к моему облегчению, — все это было крайне неприятно слушать.

Лили забрала меня на ночь к себе домой. Я продемонстрировал, насколько я умный котик и как замечательно умею ходить в туалет на унитаз. Лили покормила меня мяском и налила молочка. Потом немного поиграла со мной, бросая мне какой то бантик на веревочке. Я старательно изображал, как мне нравится прыгать и ловить эту непонятную хрень. Но моя внезапная нянька так старалась, что я не мог ее расстроить, поэтому резвился изо всех сил и прыгал так высоко, как позволял мой лишний вес. Наконец Лили устала и пошла в спальную готовиться ко сну. Она сняла с себя всю одежду и осталась вообще без ничего — так вот, как она спит! Я с блаженством рассматривал обнаженное прекрасное тело коллеги инспектора Брокоса и умиленно мурлыкал, наблюдая ее идеальную фигуру.

Лили приняла душ, на что я тоже с удовольствием полюбовался. Ну хоть на такие радости я имею право? Потом она нанесла на все-все свое соблазнительное тело великолепно пахнущий крем, легла в кровать и поманила меня рукой к себе. Я резво запрыгнул к ней в постель и примостился рядом. Лили меня обняла и, как мне показалось, сама замурчала — ну кому не понравится прижиматься голым телом к натуральному меху?! И мы оба в блаженстве уснули.

***

Утром меня вернули хозяйке. По дороге домой Лора подозрительно поглядывала на меня, и чувствовалось, что она очень хочет о чем-то спросить. И мне казалось, что совсем не про Аниту или Таню, а про ночь у Лили — уж очень довольный у меня был вид. Я ехидно ухмыльнулся — ну-ну, пусть поревнует. Дома меня опять накормили и были со мной очень ласковы. Даже Арчи. Я поведал обо всем, что узнал в полиции. Набивание текста заняло часа два. И Лора все-таки спросила меня о том, о чем я совсем не хотел говорить:

— Все в общем-то понятно. Но какого черта ты решил, что Дитрих нанимает киллера, а не грумера.

«Нуууу, потому что он сказал, что ненавидит эту суку, что другого выхода нет, что хочет, чтобы все было чисто и аккуратно…», — ответил я.

Ну подвело воображение — что поделаешь?

— У тебя очень богатое воображение, — как бы прочла мои мысли Лора.

«Хорошо, под сукой Дитрих имел в виду не жену, а собаку. Но меня смутило, что нет другого выхода, и еще не надо сильно шуметь, и надо не запачкать ковер», — пояснил я цепочку своих рассуждений, которые привели меня к мысли о киллере.

— Ну так у них реально только один выход, он же вход в сад. Может грумер спрашивал, можно ли войти с другой стороны улицы… Ну а насчет «не запачкать ковер», так кому охота собирать собачьи волосы и когти с ковра? — привела мне Лора убийственные аргументы против моей паранойи.

«Ой, да ладно. Я лоханулся. Но мои ошибочные выводы спасли Терезе жизнь… и, возможно, собаке тоже», — я напомнил Лоре о своем геройском поведении.

— Ну да, да. Ты прав, мой котик, — признала очевидное Лора.

Она открыла новую баночку с не менее дорогим, чем тот, который я вымазал, кремом, и приготовилась увлажнять свое лицо. И тут в дверь позвонили. На пороге стояла миссис Штрайсс, возмущенная и аж красная от негодования.

— Лора, Вы меня извините, но Ваш молодой человек ведет себя просто неприлично. Я про мистера Долински. Мистер Блум из 16 квартиры принес записи с камеры наблюдения. На них видно, как мистер Долински мочится на коврик у их дверей. Мочится! Вы понимаете? Это что такое? Мистер Блум собирается обратиться в полицию! Мистер Долински вообще в своем уме? И чего это ваш кот бьется головой о стену? Он у Вас тоже не в себе? — верещала миссис Штрайс.

Да, я бился головой о стену. Я подозревал, конечно, что Арчи может меня подставить. Но чтоб вот так опозорить! С записью на камеры! Перед всеми соседями! И нет никого с кодом доступа, чтобы вычистить с них мой позор!

Я услышал слова миссис Штрайсс, перестал биться головой о стену и постарался принять благообразную позу, тем самым показывая, что я более разумное существо, чем мое тело сейчас. Потом все-таки не выдержал ужасного повествования о своем отвратительно-гадком поведении, которое, громко возмущаясь, все еще излагала миссис Штрайсс, ушел в ванную, лег на прохладную плитку и обхватил голову лапами. От тюрьмы мы мое тело спасли, но вот как теперь спасти мою погибшую репутацию?

Лора успокаивала миссис Штрайсс, обещая все уладить с соседями, компенсировать им ущерб и держать мистера Долински в руках. И тут миссис Штрайсс опять закричала:

— Это еще откуда? Это ваша собака?

Я выскочил в коридор и увидел большого лохматого пса. Это был пес гуру Ибо. Он выразительно смотрел на меня и Лору, как бы говоря взглядом, что хочет нам что-то сказать. Лора тоже его узнала и затащила в коридор, прикрывая своим телом от разбушевавшейся консьержки.

— Да, да, это временно наш песик. Не волнуйтесь. Его хозяин в отъезде. Мы за ним присматриваем, — Лора пошла за кошельком, вернулась и сунула купюру миссис Штрайсс.

— Это Вам за беспокойство. Я все улажу. Извините, мне надо накормить песика, — Лора успокоила консьержку и выставила ее за дверь.

Затем развернулась к псу с намерением выяснить, какого черта он тут делает. А пес уже макал лапу в ее новый дорогущий крем, который я скинул ему с туалетного столика, и писал на плитке ванной: «Я Ибо Тили…..