Глава 4. Старший брат моего мужчины

Работа в компании Орловых оказалась сложнее, чем я представляла. Первую неделю я возвращалась домой с ощущением, что весь день слушала разговоры на языке, который понимала лишь наполовину. Вторая прошла немного легче, а к концу месяца я уже различала типы подрядчиков по манере оправдывать задержки и перестала открывать справочник после каждого технического термина.

Даниил помогал, когда мог. Водил меня обедать, знакомил с сотрудниками и объяснял внутренние связи между отделами, которые невозможно было понять по организационной схеме. В офисе он оставался таким же лёгким, как в обычной жизни. Мог за несколько минут успокоить разгневанного клиента, разговорить молчаливого партнёра или добиться скидки там, где другие получали отказ.

Люди тянулись к нему. Даниил помнил имена детей сотрудников, спрашивал о больных родителях и никогда не проходил мимо человека, которому требовалась помощь. Его забывчивость раздражала, но не делала равнодушным. Он мог опоздать на встречу, потому что по дороге остановился помочь знакомому, а потом искренне не понимал, почему первое хорошее дело не оправдывает второе неудобство.

Максим действовал иначе. Он редко шутил и почти никогда не разговаривал с сотрудниками о личном, но в компании его уважали. За первый месяц я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос. Когда кто-нибудь ошибался, Максим спрашивал, как исправить последствия, и только после этого разбирался в причинах. Если виноват был руководитель, перекладывавший ответственность на подчинённого, разговор становился настолько спокойным, что присутствующим хотелось говорить шёпотом.

Со мной он держался особенно официально. В кабинете называл по имени и отчеству, проверял каждую цифру и возвращал документы, если находил хотя бы одну неточность. Я решила, что Максим согласился принять меня только ради брата и теперь ждёт подтверждения собственных опасений.

Однажды он вернул мой отчёт в третий раз.

— Здесь не учтены расходы на дополнительную доставку.

— Подрядчик включил их в основную сумму.

— Где подтверждение?

— Он сообщил по телефону.

Максим отложил ручку.

— Телефонный разговор не защищает компанию от нового счёта.

— Я работаю с ним почти месяц. Он всегда выполнял договорённости.

— Месяц не превращает устное обещание в документ.

Я взяла отчёт, чувствуя, как раздражение поднимается к горлу.

— Хорошо. Запрошу письмо.

— Не просите. Поставьте срок и объясните, что без подтверждения оплата не пройдёт.

— Разница только в формулировке.

— Разница в вашей позиции. Вы не просите подрядчика сделать одолжение. Он обязан выполнить условия договора.

Я уже собиралась выйти, но Максим остановил меня.

— Алиса Сергеевна.

— Да?

— Вы хорошо справляетесь. Не нужно защищаться после каждого замечания.

— Я не защищаюсь.

Он посмотрел на папку в моих руках.

— Уже защищаетесь.

Спорить дальше было бессмысленно, и я вышла, мысленно называя его невозможным человеком. В коридоре меня ждал Даниил с бумажным пакетом.

— Судя по лицу, брат снова уничтожил твою веру в себя.

— Он уничтожает только моё терпение.

— Значит, вера в безопасности. Я принёс булочки.

— У меня встреча через двадцать минут.

— За двадцать минут можно съесть две. Максим велел тебе переделать отчёт?

— Откуда знаешь?

— Он всегда делает такой вид, будто возвращает документ ради будущего человечества.

Мы сели в маленькой переговорной и разделили выпечку. Даниил слушал мои жалобы, не оправдывая брата, но и не соглашаясь, что тот придирается.

— Максим может быть слишком требовательным, зато никогда не заставляет переделывать ради собственного настроения. Если вернул, значит, нашёл риск.

— Ты всегда на его стороне.

— Нет. Просто знаю его дольше.

Через несколько дней Даниил пригласил меня на ужин к матери. Я волновалась сильнее, чем перед собеседованием, хотя он уверял, что Елена Александровна любит гостей и не устраивает проверок.

Дом Орловых находился за городом. Большой, светлый, без показной роскоши, но с вещами, которые явно собирались годами. На стенах висели семейные фотографии, возле камина стояло старое кресло, а на пианино лежали ноты с карандашными пометками.

Елена Александровна встретила меня возле двери, обняла, словно мы были давно знакомы, и сразу увела на кухню.

— Мальчики обещали приехать раньше и помочь, — сказала она, доставая салат из холодильника. — Максим действительно приехал. Даниил написал, что будет через двадцать минут, а значит, ждём не раньше чем через час.

— Я уже здесь! — крикнул Даниил из прихожей.

— Тогда впервые за тридцать лет ошиблась.

Он вошёл на кухню, поцеловал мать, забрал у меня тарелку и через минуту уже рассказывал какую-то историю о клиенте, который перепутал даты встречи. Рядом с семьёй Даниил становился ещё теплее. Он подшучивал над Максимом, обнимал мать, спорил из-за музыки и постоянно пытался стащить что-нибудь со стола.

Максим находился возле окна и разговаривал с кем-то по телефону. На нём был тёмный свитер вместо привычного костюма, и без офисной одежды он казался моложе, хотя серьёзное выражение лица никуда не исчезло.

— Максим, убери телефон, — попросила мать. — Один вечер компания проживёт без тебя.

— Заканчиваю.

— Ты говоришь так с тех пор, как вошёл.

Даниил протянул руку.

— Отдай мне.

Максим посмотрел на брата.

— Даже не думай.

— Тогда мама права. Тебя нельзя оставлять без присмотра.

Наблюдая за ними, я впервые увидела не генерального директора и коммерческого руководителя, а двух братьев. Даниил мог сколько угодно раздражать Максима, но тот всё равно первым замечал, когда младшему требовалась помощь. Подвинул стул, прежде чем Даниил успел зацепиться за ножку, убрал горячее блюдо подальше от его руки и молча налил воды, когда тот закашлялся.

После ужина мы вышли на террасу. Днём прошёл дождь, ступени оставались мокрыми, но я заметила воду слишком поздно. Нога скользнула, и прежде чем я успела испугаться, рядом появилась рука Максима.

Он даже не смотрел в мою сторону, продолжая отвечать матери, но ладонь уже поддерживала меня под локоть.

— Осторожнее, — сказал он, убедившись, что я стою ровно.

— Спасибо.

Даниил подошёл сзади и обнял за талию.

— Я на минуту отвернулся, а ты снова пытаешься попасть в неприятности.

— Ступенька мокрая.

Старший брат убрал руку и отошёл к перилам. Через несколько минут Даниил увёл меня в сад показывать старую беседку, которую они строили вместе с отцом.

Вечером он долго рассказывал о семье. Отец несколько лет болел, и Максим ещё до его смерти взял на себя большую часть компании. Даниил в то время учился, путался в планах на будущее и привык, что старший брат решает проблемы раньше, чем они становятся серьёзными.

— Иногда думаю, что он так и не понял, что мне уже не двадцать, — сказал Даниил, когда мы ехали домой.

— А ты часто даёшь ему причины понять?

— Сегодня ни одной.

— Ты пытался отнять телефон, едва не опрокинул стул и обжёгся горячей тарелкой.

— Телефон я хотел спасти от него самого. Стул стоял неправильно. Тарелка выглядела холодной.

Я рассмеялась и положила голову ему на плечо.

С Даниилом было хорошо. Он не делал мою жизнь спокойнее, зато наполнял её событиями, смехом, неожиданными поездками и ощущением, что впереди обязательно случится что-нибудь интересное.