Зашел как-то в секцию к ребятам Боровков, бригадир строителей, в начале ребята под его руководством проходили практику. Он накричал на Рыжика с Юрой за огрехи и заставил соскоблить не меньше метра штукатурки.

Когда Рыжик убрал не успевший схватиться со стеной раствор, Боровков показал, как провесить маяки, как сделать затирку. Работал быстро и за какие-то три-четыре минуты оголенная стена покрылась ровным слоем раствора. На прощанье он все-таки похвалил ребят, сказав, что ученики — народ смышленый. Если будут хорошо относиться к работе, то не пройдет и месяца, как смогут любую бригаду за пояс заткнуть. Потом похвалил Владьку Жукова: вот, мол, какой это толковый малый.

— Нашел, кого хвалить! — вспылил Юрка, когда Боровков ушел.

— А что? — безмятежно, как умел только он один, посмотрел Рыжик на друга.

— Ничего. Нас к нулю приравнял, а Владьку в герои вывел.

— Каким же героем? Что Владька работает хорошо, у него этого не отнимешь.

— Когда он хорошо работал? — распалился неожиданно Юра и толкнул Рыжика. У того и глаза на лоб полезли от удивления.

— Ты чего?

— Ничего!

— Полегче, сеньор, на поворотах. Могу сдачи дать.

— Попробуй! — Юра широко расставил ноги и сжал кулаки, приготовившись к отпору.

— Ты что, белены объелся? — усмехнулся Рыжик.

— Ну, дай сдачи! Дай!

Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в комнату не влетел Костя Рябцев.

— Кончай базар! Экстренное собрание. Сбор на втором этаже! — и исчез так же неожиданно, как и появился.

Рыжик, который вообще никогда не помнил зла, тронул Юру за рукав:

— Пошли.

Юра безоговорочно последовал за ним. На втором этаже уже толпился весь класс.

— Собрание поручено открыть мне, — заявил Виктор.

— Кто поручил? — раздался чей-то голос.

— Я сам. Ясно? Вопросов больше нет? Хорошо. Собрание считаю открытым. Председателя и секретаря выбирать не будем. Прения разводить тоже не советую.

— Ближе к делу! — крикнул Юра.

— Не перебивай, — спокойно ответил Виктор. — Нашей Вале, кстати, ее здесь нет? Хорошо, так и должно. Так вот, нашей Вале в воскресенье стукнет шестнадцать.

— Яснее ясного, — отозвался Рыжик. — Устроить мощный банкет.

— Устроить, устроить, — закричали девочки. — Ох и натанцуемся!

— Принято? — спросил Виктор. Ему ответили, что принято. В дверях выросла рослая фигура Аркашки. Первым увидел его Костя.

— А, Аркашка, — сказал он. — Сколько лет, сколько зим!

— Митингуете? — спросил Аркашка. — Митингуйте, — он поглядел на Рыжика, окинул снисходительным взглядом ребят и усмехнулся: — Работнички! Лучшую секцию захватили, а толку? Материал только переводите. — Зацепился взглядом за Владьку, спросил насмешливо: — А у тебя, коробейник, как делишки? Я слышал, шкатулочка тю-тю! Поминай как звали.

— А тебе какое дело? — огрызнулся Владька.

— Мне что! Каково тебе! Расстаться с такой штучкой нелегко. Митингуйте, митингуйте! — Аркашка помахал рукой и скрылся. Он как-то и раньше высказывался перед Костей в том смысле, что эту секцию их бригаде придется отделывать заново. Ученики и есть ученики. Не работают, а играют. Дети. Вот и играют в труд, так же как в пограничников, шпионов, разведчиков. Сейчас Костя взбаламутился больше всех, закричал вслед Аркашке:

— Эй, ты! Груздь! Чего болтаешь?

— Не волнуйся, Костя. Чего с него взять? — успокоил Рыжик. — Давайте по делу. Так о чем мы, бишь, толковали?

— Про Валины именины! — напомнили ему девушки.

Виктор поднял руку.

— Тихо, девочки! С именинами решено. А на Аркашку сердиться не надо. Он правду говорит. Дела у нас, действительно, требуют улучшения. Подтянуться не мешает. Вот так. Все.

Расходились нехотя. Виктор задержал Рыжика.

— Слушай, Петро, — сказал он хмуро. — Когда ты кончишь со шкатулкой? Надоело. В конце концов это походит на свинство.

— Ладно, ладно, — смутился Рыжик. — Я момента жду, чтоб незаметно. Можешь не беспокоиться.

— Смотри, Петро, доиграешься, — предупредил Виктор.