Это произошло пятьдесят лет назад в горах Бяоцзы[1] городского округа Чанша.

Четверо расхитителей молча сидели на корточках на вершине большого кургана, устремив неподвижные взгляды на лоянскую лопату[2], которую только что извлекли из земли. Тем, что они так внимательно разглядывали, был приставший к чашечке лопаты ком старой уплотненной почвы. Одна деталь вызывала удивление: из горсти земли непрерывно сочилась какая-то алая жидкость, будто лопату только что окунули в лужу крови.

– М-да, на этот раз дельце хлопотное нас ждет, – протянул дед-курильщик, выбив о землю пепел из своей трубки. – Внизу кровавый зомби, эвона как. Поработать нам не даст, все там внизу останемся.

– Так чего, спускаемся? Нечего тут тень на плетень наводить, давайте: либо идем, либо нет! – воскликнул одноглазый паренек. – Если у тебя, старика, ноги едва ходят, то и оставайся здесь, мы с братом вдвоем спустимся. Плевать мне, что там за чудило, пару очередей по нему дадим – и дело с концом.

Старик, впрочем, совсем не рассердился. Напротив, он с улыбкой повернулся к сидевшему рядом бородачу и произнес:

– Твой второй сынишка-то эвон нетерпеливый какой. Того гляди беда с ним какая приключится. Тебе его подучить бы, а то в нашем деле, сам знаешь, не всегда токмо от пукалки все зависит.

Бородач одарил парня недовольным взглядом:

– Ты как со старым уважаемым человеком разговариваешь, щенок? Да он в земле копался, когда ты еще у мамки в пузе сидел!

– А что, что я не так сказал-то? Дедуля же сам говорил, что кровавый зомби – отличный знак. Внизу наверняка куча сокровищ. Не спустимся – такой шанс проморгаем!

– Ты со мной еще спорить будешь?!

Бородач уже вскинул руку, чтобы отвесить сыну подзатыльник, но старик своей трубкой остановил его ладонь.

– Ну-ну, не бей мальца. Сам-то в его годы лучше был? Когда верхняя балочка кривая, нижние-то, ить, тоже кривятся!

Видя, как его отца распекают, одноглазый паренек опустил голову и украдкой улыбнулся.

Дед-курильщик же, откашлявшись, стукнул его разок трубкой:

– А ты, Второй, чегось лыбишься? Кровавый зомби – дело нешуточное. Помнится, дядька твой в Лояне одного такого накопал, так после из ума совсем выжил, вообще соображать перестал. Так что я первым пойду, отец твой за мной. Ты сзади пойдешь, с веревкой от нашей «крыски»[3]. А вот ты, малыш Третий, тут останешься, а то четверым внизу уже тесно будет, и уйти, если что, не успеем. Держи хвостик от «крыски» и внимательно слушай. Как мы снизу крикнем, тяни со всей дури.

Самый младший из их компании обиделся:

– Нет уж, так нечестно! Я маме все расскажу!

– Глядика-сь, а малыш-то не трус! – засмеялся старик. – Не шуми. Я тебе ножик золотой найду.

– Не надо мне вашего ножика, я сам себе могу найти.

Его одноглазый старший братец тут же в ярости сцапал его за ухо.

– Специально меня злишь, поганец мелкий? Получить хочешь?

Мальчика, видимо, частенько били. Заметив, как рассвирепел брат, он тут же умолк, не смея издать ни звука. В поисках помощи он взглянул было туда, где сидел отец, но тот уже ушел собираться.

– Никто тебе, заразе, не поможет, – продолжал довольный Второй. – А будешь вопить, я из тебя фарш сделаю.

Но тут дед-курильщик похлопал его по плечу и крикнул:

– Та-ак, мальцы, за инструмент – и работать!

С этими словами он взялся за ручной бур и принялся бешено его вращать.

Полчаса спустя в земле уже зияла такая глубокая дыра, что даже дна не было видно. Тишину над курганом прерывало лишь пыхтение Второго, который время от времени вылезал глотнуть свежего воздуха. Изнутри раскопа не доносилось ни звука. Третий подошел к дыре и нетерпеливо крикнул:

– Дедушка, вы там уже раскопали вход?

После долгой паузы снизу глухо раздалось:

– Не… знаю, ты… стой наверху, веревку… держи! – Это был голос его старшего брата.

Мгновение спустя мальчик услышал кашель старика:

– Потише давай… Слышите? Там есть что-то!

И сразу повисла мертвая тишина.

Третий сразу понял, что что-то случилось, и от испуга не смел и пикнуть. Внезапно до его ушей донеслось леденящее душу кваканье, будто где-то в раскопе засела огромная жаба.

А потом он услышал крик старшего брата:

– Тяни, Третий, тяни!

Мальчик уперся ногами в землю, покрепче перехватил хвост «крыски» и что было сил потянул на себя. Он все дергал и дергал веревку, но кто-то внизу вдруг словно вцепился в нее зубами. Какая-то неизвестная сила резко потянула веревку в обратную сторону и едва не затащила Третьего, не ожидавшего такого поворота, в дыру. Мальчик, однако, вовремя сообразил обвязать веревку вокруг пояса, после чего всем телом потянул назад. Его спина наклонилась, наверное, градусов на тридцать и повисла почти над самой землей. Он научился этому приему, когда с другими деревенскими мальчишками играл в перетягивание каната, и прекрасно знал, что если вот так повиснет на веревке, то на ней окажется весь вес его тела, и даже мул не сможет сдвинуть его с места.

И правда: они с неизвестной силой посоревновались какое-то время, но ни один из них, как бы ни напрягался, не мог перетянуть другого и на чуть-чуть. Еще десять с лишним секунд борьбы спустя в раскопе грянул выстрел, и мальчик услышал, как его отец крикнул:

– Третий, беги!

Натяжение резко ослабло, и «крыска» со свистом вылетела из дыры. Кажется, на конце ее что-то болталось, но Третьему было не до того: теперь он окончательно уверился в том, что внизу произошло нечто ужасное, а потому просто подхватил «крыску» с земли и бросился бежать со всех ног.

Остановился он лишь после того, как на одном дыхании пробежал не меньше двух ли[4]. Переводя дух, мальчик достал из-за пазухи «крыску», коротко взглянул на нее и взвизгнул от ужаса: на другом конце веревки висела оторванная кровоточащая рука. Третий сразу узнал руку своего старшего брата и, не сдержавшись, зарыдал. Если брат и остался в живых, его серьезно покалечили. Подумав об этом, мальчик стиснул зубы и решил бежать обратно, чтобы спасти брата с отцом. Однако стоило ему оглянуться, как его взгляд наткнулся на какое-то странное существо кроваво-красного цвета, которое сидело на корточках у него за спиной и буравило его неподвижным взглядом.

Третий не был каким-то там сопливым новичком. Он частенько грабил со своим отцом могилы, повидал много невероятных вещей и прекрасно знал, что там, под землей, возможно все. Даже способность сохранять хладнокровие была не так важна, как умение подстроиться под обстоятельства. Главное – помнить, что живой человек сильнее злобного духа и любая нечисть вынуждена подчиняться законам физики. И раз пуля вполне может расквасить чудищу башку, то и бояться нечего.

С этой мыслью мальчишка набрался храбрости, вытянул из кобуры на поясе «маузер» и нацелил дуло на существо, одновременно отступая назад. Пусть эта красная штука только двинется, и он мигом бабахнет ей прямо в лоб. Существо же внезапно выпрямилось во весь рост. Третий стал внимательно его разглядывать и вдруг почувствовал, как волосы встали дыбом от страха, а желудок нещадно скрутило. Да ведь это человек с содранной кожей! Из его плоти повсюду густо сочилась кровь, и выглядел он так, словно его попросту выдавили из собственной кожи, как мякоть из кожуры. Но как такой человек еще способен двигаться? Просто удивительно! Или это и есть настоящий облик «кровавого зомби»?

Пока Третий был занят своими мыслями, кровавый зомби неожиданно наклонился, а потом резко оказался совсем рядом. Человек и монстр столкнулись взглядами. Сочащееся кровью лицо почти уперлось мальчику в нос, следом в него ударило кислое зловоние. От неожиданности Третий повалился на землю и, падая, всадил всю обойму в грудь жуткому существу. Расстояние между ними было так мало, что пули с кровавыми брызгами пронзали чудовище навылет, и оно поспешно попятилось. Третий обрадовался и снова вскинул руку, прицелившись этой штуке прямо в голову. Однако, когда он спустил курок, вместо выстрела раздался глухой щелчок. Осечка!

Старый «маузер» его второй дед как-то нашел внутри захоронения одного милитариста[5], которому тот явно прослужил недолго. К сожалению, последние несколько лет Третий с отцом носился по всей провинции и не ухаживал за своим оружием как следует, а возможность пострелять из него выпадала мальчику крайне редко. Кто же знал, что в самый ответственный момент пистолет возьмет и даст осечку!

Третий не растерялся. Видя, что от «маузера» больше никакого толку, он взмахнул рукой и со всей силы швырнул пистолет прямо в чудовище, затем, не проверяя, попал или нет, развернулся и понесся прочь.

Теперь Третий не осмеливался даже оглянуться. Увидев впереди высокое дерево, мальчишка помчался к нему, уверенный, что кровавый монстр по деревьям лазить не умеет. Но тут что-то внезапно вцепилось ему в ступню. Третий тотчас полетел лицом вниз, с размаху ударился носом и челюстью о какой-то пень и почувствовал, как во рту и носоглотке стало мокро от крови.

От злости и досады Третий вдарил ладонью по земле. Ну почему ему так не везет-то?!

В следующий миг он услышал позади свист. Поняв, что сам владыка преисподней Яньло вот-вот примчится по его душу, мальчишка собрал всю волю в кулак и приготовился к смерти. Раз все равно умру, думал он, лучше останусь лежать на земле и не буду вставать.

К удивлению Третьего, кровавый зомби словно его и не заметил – просто прошел мимо, оставив у него на спине кровавый отпечаток своей стопы. Монстр оказался неожиданно тяжелым: как только его нога опустилась на Третьего, в горле у того тут же стало горько, будто из его живота выдавило всю желчь. Место, где нога зомби коснулась его, сразу начало нестерпимо чесаться, а перед глазами все поплыло. Мальчик понял, что в его тело, скорее всего, попал яд, да к тому же невероятно сильный.

Сквозь застилающую глаза пелену он взглянул чуть поодаль, туда, где валялась оторванная рука его старшего брата. Кажется, в пальцах было что-то зажато.

Третий с усилием моргнул, пригляделся и понял, что это был кусок шелка – из тех, что в древности использовали для письма. Раз брат, рассудил он, даже в минуту опасности приложил все силы, лишь бы вытащить эту штуку из гробницы, выходит, она очень ценная. Что произошло с остальными – неизвестно, поэтому он непременно должен сохранить ее. Если правда умрет, а они потом найдут его тело, то смогут забрать этот кусок шелка, и тогда, считай, брат потерял руку не напрасно, да и он сам не зазря отправился на тот свет. С этими мыслями Третий из последних сил подполз ближе, разжал окоченевшие пальцы, выдернул из них шелковый обрывок и запихнул себе в рукав.

Тут у него уже здорово загудело в ушах, пелена перед глазами стала еще мутнее, а руки и ноги начали стремительно холодеть. Припомнив былой опыт, Третий уверенно предположил, что сейчас у него в штанах грязно и мокро от большого количества всех возможных видов естественных отправлений. Все, кто травился трупным ядом, умирали жутко уродливой смертью. Третий больше всего надеялся, что одна девчонка из соседней деревни не окажется сегодня в этом же перелеске и не увидит его таким.

Мозг почти перестал работать, и мысли становились все смазаннее. В полузабытьи мальчик снова уловил тот странный квакающий звук, который ранее услышал внутри раскопа. Что-то тут неладно, вскользь подумал Третий. Он сражался с кровавым зомби довольно долго, и за все время тот ни разу не издал никаких звуков. Почему же сейчас вдруг решил опять поквакать? А может, это был вовсе не кровавый зомби? Но что же в таком случае это было?

К сожалению, сил думать больше не осталось. Он рефлекторно вскинул голову и внезапно увидел прямо над собой чье-то огромное страшное лицо. Глаза без зрачков, не отрываясь, смотрели на мальчика пустым, совершенно безжизненным взглядом.