Сон пришел легко, унося в мир ярких красок и головокружительных ароматов. Утро следующего дня было наполнено предвкушением. Мы решили посвятить его исследованию менее туристических кварталов, заблудиться в паутине узких улочек, где время, казалось, остановилось. Демис, всегда готовый к авантюрам, настоял на том, чтобы мы добрались до острова Бурано, славящегося своими яркими домами и кружевами.

— Представьте, каждый дом окрашен в свой цвет, как будто город решил устроиться на праздник! — возбужденно рассказывал он, пока мы плыли на вапоретто.

Несмотря на легкую усталость, я улыбалась. Яркие цвета Бурано действительно казались ожившей картиной. Маша, с фотоаппаратом наготове, фотографировала каждый домик, каждую улочку, каждый цветок, свисающий с балкона. Она хотела показать близким все, что видела сама.

— Здесь так солнечно, так жизнерадостно! — восхищалась она. — И совсем не чувствуется та меланхолия, которая иногда бывает в центральной Венеции.

Бурано был словно оазис чистого счастья. Мы бродили по Бурано, покупали небольшие кружевные изделия, любовались отражениями ярких домов в воде. Я чувствовала, как ее настроение поднимается все выше, словно пузырьки шампанского. Даже когда увидела пару, счастливо позирующую на фоне одного из домов, я лишь улыбнулась, искренне порадовалась за них.

Вернувшись в Венецию к вечеру, усталые, но довольные, мы решили провести тихий ужин. Однако, когда мы уже направлялись к одному из рекомендованных ресторанов, Демис остановился как вкопанный.

— Слушайте, а мы же чуть не забыли, что сегодня вечером в старинном палаццо на Гранд-канале проходит венецианский маскарад, — вспомнил он, его глаза загорелись азартом. — Я тоже устал как и вы, но мы потом себе не простим, если пропустим это событие. Отдохнём потом. Мария, надеюсь ты не переутомилась?

— Я нормально, — улыбнулась Маша. — Пока меня не раздуло как шар, я могу путешествовать ещё. Правда спать хочу часто, но ты прав, мы не должны пропустить маскарад.

— Но у нас нет масок, и костюмов… — начала я, но Демис тут же прервал.

— Это же Венеция! Здесь можно все! Мы найдем маски, и, возможно, даже что-то подходящее из одежды! — уверенно заявил он.

И начался настоящий марафон. Мы вернулись в район мастерских, где уже знали, где искать.

— Помните, вы говорили, что в «Докторе Чуме» есть символ мудрости? — спросил мастер, увидев нас. — Сегодня вечером вам пригодится эта мудрость. Я приготовил кое-что особенное для вас.

Он вынес три маски, каждая из которых была шедевром. Мне он предложил не «Доктора Чуму», а новую маску — утонченную, серебристую, с тонкой росписью, изображающей звездное небо. Она была легкой, изящной, и придавала загадочный, немного потусторонний вид.

— Эта маска для тех, кто ищет свой путь среди звезд, — сказал мастер, глядя на меня.

Для Маши он приготовил яркую, игривую маску с перьями, напоминающую волшебную птицу. Демису досталась элегантная черная маска с золотым тиснением.

Одежду пришлось импровизировать. Маша нашла в одном из магазинчиков красивое черное вечернее платье, которое прекрасно смотрелось с ее маской. Демис подобрал темный пиджак и брюки, создав образ таинственного незнакомца. Я, к счастью, имела с собой элегантное темно-синее платье, которое в сочетании с серебристой маской выглядело просто потрясающе.

Когда мы прибыли к старинному палаццо, нас встретил оглушительный шум и яркий свет. Дворцовые ворота были распахнуты, и толпы людей в масках и костюмах стекались внутрь. Атмосфера была просто невероятной. Играла живая музыка, звучал смех, перемешиваясь с таинственными шепотами.

— Добро пожаловать на наш бал! — приветствовал нас, на итальянском, привратник в бархатном камзоле, склонив голову.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мы оказались в настоящей сказке. Люди вокруг были неузнаваемы, превратившись в персонажей из старинных легенд и современных фантазий. Я видела прекрасных дам в пышных платьях, рыцарей в сверкающих доспехах, шутов, загадочных масок.

— Ну что, готовы потеряться в этом волшебстве? — спросил Демис.

Мы одновременно с Марией кивнули, и ступили внутрь, погружаясь в вихрь музыки, танцев и тайн. В маске, под покровом анонимности, я чувствовала себя свободной. Меня захватило любопытство и предвкушение. Я не знала, что ждет впереди, но одно знала точно — этот венецианский маскарад станет незабываемым приключением.

Внутри палаццо царила атмосфера безудержного веселья. Живая музыка, доносившаяся из огромного бального зала, заставляла ноги сами собой пританцовывать. Я, все еще ошеломленная великолепием происходящего, шла, держась за руку брата. Моя серебристая маска, украшенная звездным небом, придавала некую недоступность, но в то же время и манила к себе.

Мы остановились у края танцпола, наблюдая за кружащимися парами. Среди этого калейдоскопа ярких костюмов и масок, мой взгляд вдруг зацепился за одну фигуру. Высокий, статный мужчина в элегантной черной маске с золотым тиснением, той самой, которую выбрал Демис, но… что-то в его осанке, в том, как он держал себя, было невероятно знакомым. И в то же время, это было невозможно.

Сердце забилось быстрее. Я почувствовала, как к горлу подступает предательская волна грусти, смешанная с чем-то еще… необъяснимым. Я отвернулась, пытаясь сосредоточиться на музыке, но образ незнакомца не выходил из головы.

— Александрина, ты чего такая задумчивая? — спросила Маша, заметив мою рассеянность. — Пойдем потанцуем!

Прежде чем я успела ответить, незнакомец в черной маске оказался рядом. Он склонил голову, как и положено по правилам.

— Могу ли я пригласить прекрасную даму, чья маска сияет ярче звезд, на танец? — спросил он на английском и его голос был глубоким, бархатным, и… этот тембр!

Я замерла и посмотрела на него, пытаясь разглядеть что-то сквозь прорези маски. Его глаза, скрытые в тени, казались знакомыми.

— С удовольствием, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он взял меня за руку, и его прикосновение, казалось, вызвало легкое электричество. Мы начали танцевать. Движения были плавными, синхронными, словно мы танцевали вместе уже целую вечность. Я чувствовала себя так, будто меня ведет не просто незнакомец, а какое-то притяжение, которое было совершенно не подвластно.

— Вы танцуете прекрасно, — прошептал он, прижимая меня чуть ближе.

— Спасибо, вы тоже, — ответила она, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Ваша маска… она вам очень идет. Почти как родная.

Его смех прозвучал тихо, но в нем было столько тепла.

— А ваша, словно соткана из самой звёздной ночи. Но в ней есть свет. Как и в вас.

Я чувствовала, что знаю этого мужчину… Его маска была как у моего брата, но это точно был не Демис. Он очень напоминал Мишу, но это невозможно. Он отказался от меня и Миша в России. Неужели я так быстро забыла его, что почувствовал притяжение к незнакомцу?!

— Вы, должно быть, очень хорошо знаете мою сестру, раз так говорите о моей маске, — выдавила она, пытаясь проверить его.

Его рука на моей талии напряглась на мгновение, а затем снова расслабилась.

— Ваша сестра… прекрасная женщина. Очень… информативная.

— Информативная? — переспросила я, пытаясь уловить подтекст.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моего уха.

— Скажем так, она помогла мне найти самое ценное сокровище в этой удивительной Венеции.

— Кто вы? — выдохнула я, забыв обо всем.

Он тихо рассмеялся, затем резко прижал меня ближе к себе. Во мне что-то щелкнуло. Его смех растаял.

— Я дурак, который отпустил тебя, — прошептал он на русском мне в губы и поцеловал.

Я замерла. Музыка и танцы стали каким-то размытым фоном. Я могла взять себя в руки и прервала поцелуй. Передо мной стоял Миша, он снял маску. Его глаза, знакомые до боли, смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он выглядел… другим. Увереннее, решительнее.

— Миша? — прошептала я, не веря своим глазам.

— Здравствуй, Александрина, — его голос был полон эмоций. — Прости, что пришел вот так. Я… я не мог иначе.

Моё сердце сжалось. Все это время боли и грусти — все это вдруг вернулось, но уже с новой силой. А я только начала отпускать и жить дальше.

— Ты… ты здесь? Как? — спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

— Я узнал от Маши, где вы остановились, — сказал он, его взгляд не отрывался от моего лица. — Она, конечно, была удивлена, что её непутевый брат решил действовать но… она тоже хотела, чтобы мы поговорили. Я попросил её не говорить, что я еду.

Я была в шоке. Маша… Она помогла ему? Не удивлюсь, если и Демис тут посодействовал. Свахи две блин.

— Ты… ты приехал из-за меня? — спросила я, когда голос дрожал.

— Да, — ответил Миша, и в его глазах мелькнула мольба. — Я понял, что совершил ошибку. Твои слова и действия разбудили меня… они заставили задуматься. Ты не запрет, Александрина. Ты… ты та, кто делает мою жизнь ярче. Когда остался без тебя в пустом доме, то понял, что и в душе чувствую пустоту без тебя. И я не могу тебя потерять.

Он шагнул ко мне, его руки мягко легли на мою талию. Я смотрела на него, на его открытое, полное раскаяния лицо, и чувствовала, как во мне борются старые обиды и новая, робкая надежда.

— Но ты сказал… — начала я.

— Я сказал глупости, — перебил он, его голос был полон решимости. — И я пожалел об этом. Если бы ты не сбежала от меня утром, то на рейс я бы тебя не повёз. Но я поздно это понял, нужно было ещё ночью уверить тебя остаться. Но я дурак, так ничего и не сказал. Я приехал сюда, чтобы сказать тебе это. Чтобы увидеть тебя. И чтобы понять… есть ли у нас еще шанс. Все взвесив, я понял, что ты для меня не запретный берег, а мой остров рая.

В этот момент, среди шума маскарада, среди незнакомых лиц, для меня существовали только мы. В глазах Миши я видела нечто большее, чем просто желание вернуться. Я видела истинное чувство, которое, казалось, было сильнее любых преград. Просто так он бы не отправился за мной в другую страну.

— Миша… — прошептала я.

В этот момент, когда наши взгляды встретились, я поняла, что маскарад, который начался как игра, привел меея к самому важному открытию — к человеку, к которому я испытывала чувства. И который, казалось, вернулся ко мне, пройдя через все свои страхи и сомнения.

Но, я не хотела чтобы он так просто решил, что приедет, наговорит приятностей и будет хеппи энд. Сначала отвергал меня, и я решилась на отчаянный шаг, предложив себя. А потом уехала со знанием того, что у нас нет будущего из-за его глупых принципов. Чуть не вогнала себя в депрессию и только начала отпускать... И тут он заявился весь такой прекрасный и готовый. Наверное думает, что я сейчас повисну у него на шее и забуду как он меня динамил. А вот хрен ему.

— Я вижу твоё смятение, — произнёс он. — И готов ждать, когда ты простишь меня и примешь.

Мысли мои читает гад! Прокатил на эмоциональных качелях и решил, что я брошусь в его медвежьи объятия...

— Знаешь, мне было очень неприятно, когда ты упорно отрицал очевидное, — начала я, скрестив руки на груди. Нас тянуло друг к другу, а ты твердил о принципах и прочем. И мне пришлось прийти к тебе первой. Мне было страшно и стыдно, ведь для меня это был первый раз и я пришла с пониманием того, что мне все равно придётся уйти. Потому что ты решил, что мы не можем быть парой. Но я чувствовала, что должна была сделать этот шаг. Ты верно заметил моё смятение. И я не готова вот так просто принять тебя. Я с трудом переключилась на то чтобы идти дальше. А сейчас ты врываешься в мою жизнь и мне сложно двигаться вперед, но и назад в неизвестность я не хочу.

— Я понимаю и готов сделать все, чтобы доказать тебе свои серьёзные намерения.

— Хорошо, время покажет и расставит все точки... Но до тех пор, я попрошу тебя держать дистанцию. Никакого сумбура. Мы начнём заново.

— Полностью согласен, но не обещаю долго держать дистанцию...

— Ну ты уж постарайся её держать все же!