— Думала, что никогда не переступлю порог этого дома, — Софья Владимировна осторожно ступала по полу. — Манечка... Вытащила меня. Дала время ещё полюбоваться этим миром, — произнесла бабуля.

Присев на диван, оглядела гостиную растерянным взглядом. Я удивлённо приподняла брови. Софья Владимировна никогда сантименты не разводила.

Подхватив скромный багаж, направилась в спальную.

— Ужин будет скромным и постным, — выкрикиваю из спальни Софьи Владимировны.

О питании больного с сердечной недостаточностью я получила общие рекомендации у лечащего врача. Постное, вареное и всё в этом духе. За курицей, которую наметила сварить на ужин, ещё нужно сходить в маркет.

— Я в магазин, — я вышла из комнаты и виновато уставилась в пол. — Твоей бестолковой внучке совсем некогда было заниматься хозяйственными делами.

— Манечка, у меня самая лучшая внучка и замечательный доктор. Поэтому я ещё покопчу это небо.

Я мысленно хмыкнула. Доктор, конечно, замечательный, но и сумму запросили приличную. Все равно... Как я и просила — это время на двоих ещё будет.

Подхватив сумку, спустилась по лестнице и, оглядевшись у железной двери подъезда, направилась в магазин. В корзину набросала скромный набор продуктов: куриное мясо, сыр, немного свежих овощей и фруктов. У витрины с кофе постояла несколько секунд и отвернулась. Ни мне, ни Софье Владимировне пока любимый напиток нельзя. Вернувшись к полкам с консервированными овощами, сложила маринованные корнишоны. Представив вкус хрустящего огурчика во рту, сглотнула слюну.

В прихожей тяжело расстегнула куртку. Голова кружилась, и я тяжело опустилась на пуфик у стены, поймав любопытный взгляд из кухни от Софьи Владимировны. Как только картина перед глазами встала на место, поплелась в кухню с пакетом.

— Я запретила тебе чем-либо заниматься, — с укором посмотрела на Софью Владимировну, чистящую не спеша картофель.

— Двигаюсь, значит, живу, Манечка, — с протяжным вздохом комментирует бабуля.

Я выставила покупки на стол и, не удержавшись, открыла банку с огурцами. Тихонько отправила в рот небольшой корнишон.

— Какой срок, Маша? — огорошила вопросом Софья Владимировна.

— Ты, о чем? — я развернулась и, не моргая, уставилась на Софью Владимировну.

— Маня, я взрослая женщина, а взрослой женщине такие вещи очевидны.

Проницательна… Чего не отнимешь у старшей Латуновой.

— Срок ещё совсем мал, — я отвернулась к кухонной плите и оперлась обеими руками об стол. — Я ещё не решила, что мне делать.

— Маня, мужчины приходят и уходят, а дети на всю твою жизнь. Решение очевидно, — подозрительно спокойным тоном произнесла Софья Владимировна.

Я ожидала упреков и даже возможной ссоры.

— Почему не спрашиваешь кто отец? — холодно спрашиваю.

— Маня… Увижу твоего Тухманова... Откручу одно место.

— Не увидишь, — я усмехнулась. — Кирилл вернулся в Москву.

— Это я тоже по твоему лицу поняла.

Я подошла ближе к бабуле и, присев на корточки, положила голову на колени, как в детстве.

— Маня, поводов для радости больше чем для грусти, — руки Софьи Владимировны легли на плечи.

— Что соседи скажут? — вырвалось против воли. И это тоже был один из страхов. Мои встречи с Кириллом не ушли от внимательных взглядов наших соседей.

— Да начхать на всех! Время сейчас другое, — серьезно отозвалась Софья Владимировна. — Тебя приняли в твою «Арт. Студию»?

— Да.

— Отлично. Будет откуда уходить в декрет, — деловито подметила Софья Владимировна.

А я вся сжалась, представив взгляд моего босса, когда он узнает, что сотрудник самого основного отдела собрался в декрет. Возможно, я не задержусь там, но всё же…

— Ба... Зойка тоже беременна, — вспомнила за свою сестру

— Замечательно. Тоже будет сама растить ляльку?

Я пожала плечами.

— Возможно, у нее ситуация немного лучше, — усмехнулась, припомнив Коврюгина с букетом цветов у больничного корпуса.

Вечером, присев за ноутбуком, я покачала головой. Жизнь потихоньку выравнивалась и уже не было так страшно, как несколько дней назад, когда перед глазами расплылись две полоски на тесте. Мне по большому счету никто и не нужен. Софья и …

Я прикусила губу, задумавшись над именем будущего малыша. Если будет девочка, я точно знаю имя своей дочери. Рука сама невольно потянулась к телефону. Открыла папку с названием «Любимка», и от воспоминаний в горле собирается горечь от разбитых надежд.

Всё не так, как должно быть. Всё не так, как я рисовала в своих мечтах. Я старалась не искать виновного. Слишком быстро, слишком много было недосказанности…

— Маня, — заглянув в спальню, Софья Владимировна вырвала из плена удручающих мыслей. — Что это?

На стол легла расписка от Беликова, и меня окатило кипятком с ног до головы. Этой тайной уж точно я не хотела делиться со старшей Латуновой.

— Я брала деньги в долг, — я сложила лист бумаги пополам и убрала в ящик письменного стола.

— Для чего?

— Запросили в больнице перед твоей операцией, — ответила насколько возможно спокойным тоном. — Не волнуйся мне на работе дают беспроцентный кредит… И мы рассчитаемся с Беликовым, — я мазнула глазами по неприятной фамилии.

— Ну что у тебя за блажь появилась… Ничего мне не говорить?!

— Ба… Оградить тебя хотела от неприятных новостей, — я улыбнулась. Сквозь страхи и боль своей души. До заветного расчета с ненавистным мне человеком осталось несколько часов. Деньги на карту я получу уже завтра. Теперь бы передать деньги без проблем и, надеюсь, в этом мне поможет Волкова.

— Ты же не волнуешься? — заглядывая в глаза, спросила.

— Прорвемся, — Софья Владимировна натянуто улыбнулась.