Прикусив губу, ждала, когда твёрдые руки и горячий язык дотронутся до чувствительной точки. Было ощущение, что я собралась в ней одной… Все чувства, ощущения и эмоции сосредоточились в одном месте, так жаждущим продолжения.

Указательный палец скользнул внутрь, и я чуть поддалась навстречу.

— Нет, малыш… Я буду сам решать, когда ты начнёшь работать бёдрами, — мужчина дразнил меня, лаская промежность. Легонько опускался пальцами рук в горячее лоно.

Большим пальцем Кирилл принялся массировать клитор, растирать его уверенными движениями. Я сжала пальцами рук тонкое покрывало кровати, погружаясь в наслаждение волнами накрывающие тело до дрожи. Ласки Тухманова были уверенными, словно он знал моё тело наизусть.

Только я почувствовала, что пик где-то совсем рядом, Кирилл остановился, провёл кончиком языка по лону, которое раскрыто перед ним, как на ладони.

Раздвинув шире мои ягодицы, Тухманов провел языком по горячей и жаждущей плоти и сомкнул губы на выпирающем от возбуждения бугорке. Нежно, но одновременно требовательно. Прогибаюсь в пояснице…

Столько новых ощущений, откровенных и чувственных, я не испытывала никогда. Движения языком становятся всё сильнее, и стальной захват на моих ягодицах тоже.

— Кир… Пожалуйста… Я хочу тебя… — бессвязно шепчу.

Чувствую его порочную ухмылку там на горящем от возбуждения влагалище. Воздух вокруг стал тяжелым от наших мокрых тел, словно туманная дымка, сотканная из секса и чувственного удовольствия, объяла нас обоих. Когда тяжелый спазм начал скручивать мышцы, Тухманов остановился.

Я жалобно застонала, требуя продолжение.

Одним движением Тухманов уложил меня на лопатки, ухватив руками за бёдра.

— Как сильно ты хочешь меня, малыш… — горячая головка скользит по мокрой расщелине.

— Очень сильно…

— Не верю, — Кирилл оперся на локти.

Его лицо в паре сантиметров от меня. И я даже не знаю, что хочу больше прочувствовать внутри себя его влажный язык или его член, упёршийся в раскрытые для него складочки.

— Кир, я с ума сойду… Пожалуйста… — я пробовала насадиться на стоящий орган, но мужчина продолжал со мной играть. Доводить до исступления

— Я хочу, чтобы трахнул меня, потому что… Больше не могу…

Тухманов зашёл внутрь резким толчком, выбив из лёгких кислород. Осторожно и медленно вышел и снова толчок, от которого я выгнулась дугой.

— Да… Кир… Да!

Ощущение наполненности, животного начала затопило сознание, а тело, как живая трепещущая струна, играло красивую и сладкую музыку на двоих. Каждый его толчок в моё тело срывает с губ стоны. Всё стёрлось… Звуки, мысли. Был он. Настолько желанный, что я задыхалась от его пьянящей близости.

Да, Кир…

Я хочу снова и снова чувствовать тебя внутри себя. Твои мощные движения и губы, которые прикусывают мою нижнюю в порыве неконтролируемой страсти. Движения стали частыми, как и дыхание. Сжимаю пальцами рук его спину, когда оргазм ударил своим мощным потоком по лону и сладкой волной расплылся от кончиков пальцев до головы. Продолжив ещё несколько секунд, Тухманов с гортанным звуком сливает густое семя на мой живот.

Я уткнулась головой в его плечо, пока Тухманов несколько секунд, тяжело дыша, завис на локтях. Перекатившись через меня, лёг рядом.

Я молчала. Справлялась с эмоциями, бившими через край.

Так может быть?

Так, словно единое целое?

Так откровенно при первом касании друг друга?

О чём он сейчас думает?

— Маша, это был самый невероятный секс в моей жизни, — словно отозвался на мои мысли Тухманов.

Я повернулась лицом к Кириллу, чтобы рассмотреть его лицо.

— Кир… А я знала, что будет так… — я усмехнулась. Его озадаченное лицо мне понравилось.

— Я в ванную комнату, — поднялась с кровати, посматривая на свою одежду, которую Тухманов скинул на тумбу у кровати ворохом

— Чистые полотенца в душевой, банный халат и тапочки в шкафу, — прокомментировал Кирилл, внимательно рассматривая меня.

— Что? — спросила, бросив через плечо лукавый взгляд на мужчину, лениво раскинувшегося на ложе, на котором только что неистово брал меня.

— Задница твоя нравится.

— Оу! — удивилась неожиданному комплименту в неожиданной манере. — Гимнастика. Последствия спортивной жизни.

Я нырнула в домашние мужские тапочки и, прихватив полотенце, направилась в ванную комнату. Открыла вентиль, чтобы смыть с себя все метки, которые щедро оставил Кирилл.

Подставила голову под горячую воду. Пьянящие, весёлые и даже немного тревожные мысли блуждали в голове.

Я и Кир… Кир и я…

Я же его теперь не смогу отпустить от себя. Он словно влился в меня, заполнив собой все пустоты, что оставила неспокойная жизнь. Так рано потерять родителей. Я их и не помню совсем. Только с фотографий мне улыбались родные лица, а эмоции… Что дарит семья я их не помнила. Софья Владимировна была всем. Мамой, папой, другом и даже несмотря на свой возраст, соратником.

А теперь… Все стало таким непонятным. Мне не хотелось вчитываться в эту жизнь, что сейчас писала непонятный мне сценарий. На какие-то краткие мгновения отпустить всё и остаться только слушать его дыхание рядом с собой.

В душевой был только мужской гель для душа. Я теперь буду пахнуть сандаловым деревом и немного ментолом. Вышла из душевой кабинки я подошла к зеркалу и улыбнулась сама себе.

— Машка… А глаза светятся, –

Я даже покрутилась у зеркала, рассматривая свою задницу.

— Что есть, то есть.

Я зашла в спальню, в которой всё тот же небольшой полумрак. Тухманов поднялся с кровати и набросил на плечо пушистое полотенце.

— Закажи нам, что-нибудь поесть с доставкой, — взяв мой подбородок в плен дал указание Тухманов.

— Что хотим?

— Мясо и побольше. Я голоден, — произнес Кирилл, прочертил большим пальцем по губе и откинул прядь моих влажных волос на спину.

Я потянулась к телефону, рассматривая пятую точку Тухманова, направившегося в ванную комнату.

Кругленькая, как шарик, спротивная и аппетитная до горячих приливов по низу живота.

Ох, Машка… Не заблудиться бы теперь в этих тягучих туманах…