«Иногда самое страшное — не боль, а то, как легко тело забывает о ней».

Машина вылетела на трассу. Джейсон молчал, вцепившись в руль. Я сидела, прижавшись к дверце, и чувствовала его взгляд — тяжёлый, горячий. Он — зверь. Я только что узнала это. И всё равно поехала с ним.

— Куда мы едем?

Тишина.

Через пятнадцать минут мы свернули на грунтовку. Деревья сомкнулись над головой. Джейсон заглушил двигатель.

— Выходи.

Я не двинулась. Он вышел сам, обошёл машину и распахнул мою дверцу. Схватил за пояс джинсов, рывком перекинул через плечо. Земля ушла из-под ног, и на секунду я перестала понимать, где верх. Ударила кулаком по его спине — он даже не вздрогнул.

В ответ его ладонь опустилась на мою задницу — звонкий, чувствительный шлепок. От неожиданности я замерла.

— Отпусти!

— Ещё раз дёрнешься — добавлю, — в голосе послышалась усмешка.

Меня сбросили на землю. Колени впились в жёсткую траву, и боль обожгла ноги. Ладони защипало — мелкие камни врезались в кожу, оставляя горящие следы.

Луна висела низко, её свет пробивался сквозь ветки. Я поднялась.

— Что тебе нужно?

— Проверить кое-что.

Он шагнул ближе. Я попятилась, уперлась спиной в шершавый ствол.

— Раздевайся.

Слово ударило под дых. Где-то глубоко внутри разлилось горячее, запретное возбуждение — и одновременно холодный ужас от того, что это тело слушается не меня. Руки дёрнулись сами, вопреки разуму, вопреки гордости. Я вцепилась в край толстовки, потянула вверх. Ткань скользнула по коже, открывая живот, рёбра, кружево лифчика. Я не хотела этого, но пальцы продолжали движение, будто подчиняясь чужой воле.

Холодный воздух обжёг.

— Прекрати, — выдохнула я.

Он смотрел. Не отрываясь. Его взгляд оставлял след на коже. Тягучий. Горячий. Меня трясло от унижения, но тело отзывалось жаром. Дыхание сбилось, грудь часто вздымалась под тонким кружевом.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо. Шагнул ближе.

Он провёл рукой по моему плечу. Медленно. От шеи вниз, к ключице, к краю лифчика. Кожа под его прикосновением горела. Мурашки побежали по спине, живот сжался, между бёдер разлилась пульсирующая тяжесть. Влажность становилась невыносимой. И я ненавидела себя за это.

Его дыхание стало глубже, прерывистее. Я видела, как расширяются зрачки, приобретая нечеловеческую форму. Как напрягаются мышцы шеи. Всё в нём кричало о желании — в том, как тяжело он дышал, как дрожала рука, касаясь моей кожи.

А потом его ладонь опустилась ниже. К поясу джинсов. Кисть скользнула под ткань, касаясь живота. Я замерла, не дыша. Он провёл по коже медленно, чувствуя каждую мышцу, каждый вздох. Большой палец очертил край пупка, спустился ниже, к косточкам таза. Он сжал их, чуть потянул на себя, прижимая меня ближе.

Хотелось, чтобы он остановился. Но ещё сильнее — чтобы не останавливался.

— Прекрати, — прошептала я.

Амулет на груди вспыхнул. Жаром. Угольком, прижатым к коже.

Он резко отшатнулся. В глазах мелькнуло что-то — страх? Растерянность? Неверие?

И вдруг я поняла.

Он не просто испугался. Он подчинился. На секунду — но подчинился. Так же, как тогда на тренировке. Как с Элис в комнате. Я могла сделать с ним то же, что он делал со мной.

— Раздевайся, — приказала я, голосом не терпящим возражений.

Он дёрнулся, будто от пощёчины. Пальцы дрожали, когда он рванул пуговицы рубашки. Ткань треснула, полетела на землю. Лунный свет ложился на его торс — ключицы, твёрдые мышцы живота. Кожа блестела от выступившей испарины. Дыхание — рваное, частое, со свистом вырывалось из груди.

Рука потянулась к ремню. Пряжка звякнула. Но пальцы замерли, сжав металл, — он боролся с собой.

— Что ты делаешь со мной? — прохрипел он. Голос сломался. В нём не было злобы. Только растерянность. И желание. Я видела, как напряжены его бёдра, как кисти сжимают пряжку, но не расстёгивают.

Его запах ударил в голову. Терпкий, мускусный, горячий. Смешанный с потом и чем-то ещё — животным, первобытным. Я сделала шаг вперёд. К его губам. К его коже.

Он стоял передо мной полураздетый. Я могла заставить его раздеться до конца. Могла заставить сделать всё, что захочу.

И мне это нравилось.

Я протянула руку и коснулась его груди — так же медленно, как он касался меня минуту назад. Ладонь скользнула по горячей, влажной коже, чувствуя, как под ней напрягаются мышцы. Провела по ключицам, вниз, к животу — в точности повторяя его движения, возвращая ему то же самое прикосновение, от которого сама едва не сошла с ума. Его дыхание сбилось, стало чаще — пресс сократился под моими пальцами. Из горла вырвался короткий, сдавленный звук — не то стон, не то рык. Он замер, не дыша. Глаза горели жёлтым. Он ждал. Теперь он чувствовал то же, что и я. И это было слаще любой мести.

Я смотрела на него. На его губы — приоткрытые, влажные. На челюсть, где под кожей перекатывались мышцы. На тело, которое принадлежало мне в эту секунду.

А потом убрала руку.

— Одевайся, — приказала я вновь. — И отвези меня домой.

Он натянул рубашку, застегнул ремень. Не глядя на меня. Дышал тяжело, но уже ровнее. Развернулся и пошёл к машине.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела на своё отражение в стекле. Колени саднили, ладони горели. На коже всё ещё оставалось тепло его прикосновений. Между бёдер — пульсация. Влажность белья напоминала, как легко тело предало меня.

Перевела дыхание и поймала себя на мысли, что это чувство — власть над ним — пьянило сильнее, чем страх. Я могла заставить его. И мне это понравилось.

Джейсон

Она сидела, прижавшись к дверце, и смотрела в окно. Не на меня.

Это бесило.

Она приказала — и моё тело подчинилось. Я снимал рубашку и не мог остановиться. Даже когда велела одеться — я послушался.

Её запах всё ещё стоял в носу. Трава, снег. Я вдыхал его, и кровь приливала к паху. Сердце колотилось в горле от злости — на неё, на себя, на то, что я не мог это контролировать. В штанах было тесно до боли, до дискомфорта, от которого хотелось стиснуть зубы.

Её прикосновения всё ещё горели на коже — там, где ладонь скользила по груди, по животу. Даже когда убрала руку, оставался след. Я чувствовал тепло её пальцев.

Тело было напряжено. Оно хотело её. И это бесило больше всего.

«Ты будущий альфа, Пейкерман. Возьми себя в руки».

Я сжал руль и выдохнул. Медленно. Сквозь зубы.