«Иногда молчание — единственный способ защитить себя. А иногда — единственный способ предать»

Несколько дней в академии пролетели как один долгий, тягучий сон. Я старалась не привлекать внимания. Моя тактика была проста: затаиться и переждать. Дожить до ужина с родителями Джейсона — там начнётся моя игра.

Всё ещё помнила его пальцы внутри — как они двигались, растягивали, заполняли, доводили до грани, за которой уже не оставалось ничего, кроме удовольствия. В ушах звучал его шёпот: «Я всегда буду твоим худшим кошмаром». Но теперь, вспоминая это, я не чувствовала ярости. Только улыбку. И тихое, тёмное предвкушение.

Потому что у меня был план.

Слова Луциана звучали в голове снова и снова. «Ты можешь бороться. Можешь учиться контролировать силу. Вместе у нас есть шанс». Тогда я не была готова ответить. Слишком много страха, слишком много вопросов. Но сейчас… сейчас я видела иначе. Его предложение перестало быть просто словами. Оно стало возможностью. И ужин в доме члена Совета — идеальное место, чтобы начать. Узнать их слабые места, понять, как они мыслят, найти то, что можно использовать против них.

Я хотела мстить Совету. За родителей. За ложь. За всё, что они у меня отняли.

Сегодня первым по расписанию значился урокИстория кланов и политика». Я вошла в класс за несколько минут до звонка, надеясь найти знакомое лицо. Но место рядом с Элис уже было занято. Девушка заметила моё замешательство и виновато улыбнулась.

Я обвела аудиторию взглядом. Два свободных места: одно — рядом с одной из подпевал Кристины, другое — с Луцианом. Судьба сама сводила нас вместе.

Едва мы устроились за партами, как вошёл мистер Вудс.

Безупречный костюм. Идеальная осанка. Взгляд, который, казалось, видел каждого насквозь.

Сегодня поговорим о равновесии, — начал он без приветствий. — О правилах, которые нас защищают. И о последствиях для тех, кто их нарушает.

Он щёлкнул пальцами — над ладонью повисла голографическая карта. Клан Воронов был отмечен серым. Все остальные — золотом.

— Почему Вороны серые? — поднял руку парень с заднего ряда. — Они ведь были хранителями знаний.

Вудс медленно повернулся. На губах — тонкая улыбка.

— Вороны славились мудростью, алхимией, артефактами. Именно это и стало их гибелью. Их обвинили в том, что знания вышли за допустимые границы, что они создавали артефакты, способные манипулировать природой оборотней, и передавали их Ордену Охотников.

Кто-то ахнул.

— Но как это доказали? — спросил другой студент.

Вудс сделал паузу. Его взгляд на секунду задержался на Луциане — так коротко, что я почти не заметила.

— У Совета были неопровержимые улики. Глава Воронов подписал соглашение — ценой собственной жизни он выторговал право на существование для младшего поколения. Выжившие получили право на жизнь при условии, что никогда не восстановят клан, не будут заниматься запретными практиками и не оспорят решение Совета.

Он развёл руками.

— Если кто-то нарушит договор — они будут уничтожены. Все. Без исключения.

Тишина.

Напряжение сгущалось в воздухе, как перед грозой.

Вудс переключил голограмму.

— Идём дальше. Сегодня разберём структуру Совета…

Я смотрела на доску. Но ничего не видела.

В голове крутились его слова.

«Запретные практики… если нарушат договор — будут уничтожены»

Повернула голову. Луциан сидел неподвижно. Лицо — каменная маска.

Только руки под партой были сжаты в кулаки. Костяшки побелели.

Я накрыла его руку своей ладонью.

Он вздрогнул. Медленно, будто с трудом, посмотрел на меня.

В его глазах плескалась боль. Та самая, которую я видела в своём отражении по ночам.

— Я понимаю тебя, — прошептала я, едва шевеля губами.

Он задержал взгляд на моём лице. Потом закрыл глаза и медленно выдохнул.

Будто отпуская что-то, что сжимало его грудь долгие годы.

Моя ладонь так и осталась лежать на его кулаке.

Джейсон

Она сидела через два ряда от меня. Рядом с ним.

Луциан что-то сказал ей, и она повернулась к нему. Слушала. Не меня. Его.

Я смотрел на её затылок. На светлые волосы, которые вечно лезли в лицо. На то, как она поправляла воротник формы — машинально, не замечая.

А потом она накрыла его руку своей ладонью.

Я замер.

Она что, издевается? Здесь? При всех?

Луциан не отдёрнул руку. Он вообще не шевелился. Только смотрел на неё с этим своим дурацким спокойствием, от которого меня всегда тошнило.

О чём она думает? Злится на меня? Боится? Или ей просто… всё равно?

Эта мысль ударила больнее, чем пощёчина отца.

Я сжал ручку так, что пластик треснул. Острые края впились в ладонь, но я не разжал пальцев.

«Ты будущий альфа клана, — сказал я себе. — Такая, как она, не нужна тебе».

Уговаривал себя вновь и вновь.

Джули

Подняла глаза и случайно встретилась взглядом с Джейсоном.

Он сидел, подавшись вперёд, плечи напряжены, шея вытянута, как у зверя перед прыжком. Смотрел только на нас. На Луциана, который всё ещё касался моей руки. В его взгляде было не просто раздражение — это была ревность. Голая, дикая, беспомощная.

Я поспешно отдёрнула руку и села ровно.

К счастью, раздался звонок. Записала домашнее задание и, не дожидаясь, пока гнев Пейкермана выльется на меня, выскользнула из класса.

Но далеко уйти не получилось.

Меня схватили за локоть — грубо, до боли. Джейсон прижал к стене, наклонился к уху, и его голос, тихий и шипящий, обжёг кожу:

Он прижал меня к стене — грубо, сильно, так, что на коже наверняка останутся синяки. Его голос, тихий и шипящий, обжёг ухо:

— Ты решила поиграть с моей матерью? Он мне рассказала о намечающемся ужине и нашей неземной любви. Умно. Но грязно.

— Это ты называешь грязным? — я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он держал мёртвой хваткой. — То, что ты сделал со мной в своей квартире, намного грязнее.

Его глаза потемнели. Стали почти чёрными.

— Поверь Андерсон, это было лишь начало.

Он затащил меня в пустой подсобный класс — тёмный, тесный, пахнущий пылью и старыми книгами. Прижал лицом к стене, заломив руку за спину. Я почувствовала холод штукатурки на щеке.

— Знаешь, сколько девушек хотели бы быть на твоём месте? — прошептал он.

— Но скольких из них ты хотел по-настоящему? — прошипела я, уткнувшись носом в холодную стену. — Признай, Джей. Ты до одури желаешь дикарку из леса.

Вместо ответа он задрал мою юбку.

Я замерла.

Его пальцы задержались у меня на пояснице, и я чувствовала их жар даже сквозь ткань. Дыхание Джейсона было тяжёлым, неровным — он точно был на грани. Он резко сорвал с меня трусы. Я услышала, как ткань треснула, и холодный воздух коснулся кожи. А следом — хлесткий, жгучий удар ладонью по ягодице, от которого я вздрогнула и закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Слёзы навернулись на глаза, и я почувствовала, как его пальцы впились в моё бедро — до боли, до синяков, которые останутся на коже.

Его рука сжала мои волосы, намотала их на кулак и резко потянула назад. Голова запрокинулась, шея открылась, и я успела увидеть лишь потолок, а в глазах вспыхнули искры от боли. Я почувствовала, как он провёл острыми, удлинившимися клыками по моей шее — медленно, почти ласково, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки, смешанные с холодным страхом. А потом — лёгкий, но уверенный укус, не пробивающий кожу, но оставляющий ощущение, которое будет гореть ещё долго.

— Я чувствую, как ты дрожишь, — услышала я его голос.

Он прижался ко мне ещё теснее.

— Теперь ты наконец боишься меня?

— Никогда, — выдохнула, и голос сорвался, дрогнул, выдавая меня с головой.

Я зажмурилась, готовясь к самому худшему… или лучшему? Моё тело горело, пульсировало, требовало продолжения, и это пугало больше, чем любая угроза.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Луциан. Его лицо было спокойным, почти будничным, будто он зашёл в подсобку за забытой вещью, а не застал меня в руках Джейсона. Никакого удивления, никакой ярости.

— Джей, дружище — сказал он ровно, без малейшего напряжения. — Оставь в покое эту крошку. Привлекаешь не нужное внимание. В коридорах полно народу, кто угодно может заглянуть.

Он сделал шаг вперёд, неспешно, как будто прогуливался по коридору.

— Она же Андерсон. Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел тебя… вот так.

Джейсон напрягся. Затем медленно разжал пальцы. Я рванулась в сторону, едва держась на ватных ногах. Трясущимися руками натянула юбку, пальцы путались в ткани, не слушались. Я чувствовала, как горит лицо — от стыда, унижения, от того, что Луциан видел меня такой. Я не могла поднять на него взгляд.

Джейсон усмехнулся, и его глаза моментально стали холодными, как лёд. Никакой страсти, никакой ярости — только ледяная насмешка. Он щелкнул языком, прищурился, разглядывая Луциана.

— Скажи мне вот что, дружище, — протянул он, и в голосе его зазвенела холодная усмешка. — Разве друзья мешают друг другу развлекаться с их игрушками? Или ты хотел, чтобы я поделился?

Лицо Луциана мгновенно потеряло расслабленность. Скулы заострились, взгляд стал колючим, как битое стекло. Тишина повисла в воздухе, и я услышала, как скрипнули его зубы.

— Просто отпусти её, — произнёс он с металлической ноткой в голосе. — Не стоит поднимать шумиху.

Джейсон отпрянул, и я воспользовалась моментом. Выскочила из подсобки, дрожащими руками приглаживая юбку и поправляя воротник. Луциан вышел следом, неслышно ступая за мной.

Мы прошли до конца коридора, и только когда шум голосов остался позади, я остановилась. Прислонилась к стене, закрыла глаза.

— Всё нормально? — тихо спросил Луциан.

— Нет, — ответила я честно. — Но, кажется, скоро это станет нормой.

Он не стал ничего говорить. Просто стоял рядом, и этого было достаточно.

Из-за угла вынырнула Элис.

— Джули! Ты в порядке? Я обыскалась тебя.

Я поправила ворот формы, но пальцы всё ещё дрожали, и я чувствовала, как предательски горит лицо. Мне казалось, что все вокруг знают. Что каждый прохожий видит мою растрёпанную юбку, сбившееся дыхание, волосы. Что я вся — один сплошной след того, что произошло в подсобке.

— Мы просто заболтались тут с Луцианом, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Какая следующая пара? — быстро спросила я, чтобы перевести внимание.

— «Основы лунных ритуалов», — она взглянула на расписание. — Но видишь пометку сбоку, 23:30? Практика.

— Я думала, это опечатка.

— Конечно нет. Полнолуние. Сейчас пойдём к завхозу, получим всё необходимое.

Я кивнула и взяла её за руку, чувствуя, как дрожь постепенно уходит.

Потом я повернулась к Луциану и протянула руку.

— Луц, дай телефон. Мы закончим разговор позже.

Он молча протянул мне свой мобильный. Я быстро вбила номер и вернула ему.

— Напиши, — сказала я коротко.

Он чуть заметно кивнул, пряча телефон в карман.

— Не опаздывайте на ритуал, — сказал он на прощание, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.