Я медленно открыла глаза от мягкого утреннего света, который осторожно просачивался сквозь полупрозрачные шторы на окне, и несколько долгих секунд лежала абсолютно неподвижно, пытаясь сориентироваться в пространстве. Всё вокруг казалось подозрительно тихим и устойчивым, словно мир застыл в ожидании чего-то важного.

Потолок с лепными узорами, хрустальная люстра, бежевые стены с картинами — абсолютно всё находилось именно на своих привычных местах, и от этой идеальной упорядоченности возникало странное, почти тревожное ощущение, будто окружающая реальность заранее точно знала, где именно я должна оказаться после возвращения.

Осторожно приподнявшись на локтях, я внимательно огляделась по сторонам. Небольшая светлая комната определённо выглядела обжитой и уютной, но одновременно какой-то чужой и неродной — как номер в дорогом отеле, где предыдущий постоялец забыл убрать свои личные вещи.

Яркое солнце ложилось на отполированный паркет идеально ровными золотистыми квадратами, и эта безупречная геометрия света почему-то неприятно раздражала глаза. Она была слишком правильная, слишком математически точная.

Взгляд невольно скользнул к прикроватной тумбочке, где царил беспорядок повседневной жизни. На ней стояла наполовину пустая керамическая кружка с давно остывшим кофе, рядом небрежно лежал смартфон в потёртом силиконовом чехле и толстый блокнот, исписанный от корки до корки.

Я осторожно взяла записную книжку в руки и медленно перелистнула несколько страниц, мгновенно узнав собственный почерк. Но вместо привычных физических формул и научных расчётов страницы были заполнены кулинарными рецептами, заметками о сочетании специй, идеями для новых блюд.

Это неожиданное узнавание собственного почерка странным образом заземлило меня и принесло некоторое успокоение — значит, не всё здесь было чужим и незнакомым. Умом я прекрасно понимала, что все эти вещи логически должны принадлежать мне, быть неотъемлемой частью моей повседневной жизни в этой реальности. Но память упиралась в какую-то невидимую, непроницаемую стену, будто между мной и этой привычной версией меня пролегло что-то принципиально лишнее и чужеродное.

Вернув блокнот на место я окинула взглядом комнату. У широкого окна аккуратно стоял письменный стол из светлого дерева, основательно заваленный толстыми книгами и исписанными тетрадями с какими-то рецептами и кулинарными заметками. Вдоль противоположной стены ровными рядами тянулись книжные полки: любовные романы в ярких обложках, глянцевые кулинарные журналы и профессиональные издания вроде "Современных техник французской кухни", "Молекулярной гастрономии" и "Энциклопедии соусов". Рядом со стопкой книг лежали какие-то официальные документы, и подняв их, я поняла, что здесь, видимо, занимаюсь готовкой не только как увлечённый любитель, а как настоящий профессионал. В документах красовалась моя фотография и печать ресторана "Sunset Bistro", а также сертификат о прохождении курсов повышения квалификации. Как удивительно, ведь своём настоящем мире я терпеть не могла возиться на кухне, предпочитая заказывать готовую еду или питаться полуфабрикатами.

Поднявшись с мягкой постели, я неторопливо прошлась по небольшой, но уютной квартире, словно осторожно проверяя её на прочность и подлинность. В компактной кухне на широком подоконнике в аккуратных горшочках буйно зеленели свежие травы — базилик, тимьян, розмарин, орегано. Я наклонилась и глубоко вдохнула насыщенный, пряный аромат этого домашнего огородика. На столешницах расположилось множество современных кухонных гаджетов — профессиональный блендер, мультиварка, какой-то непонятный аппарат и набор острых ножей в деревянном блоке.

На белом холодильнике, аккуратно приколотая ярким магнитом, висела цветная фотография и я остановилась как вкопанная разглядывая ее. На снимке была я — искренне улыбающаяся, слегка растрёпанная ветром, и рядом какая-то милая девушка с тёмными волосами, дружески обнимающая меня за плечи. Мы смотрели прямо в объектив камеры слишком спокойно и слишком расслабленно. Это определённо была не случайная поза для фотосессии, а скорее спонтанный кадр. Всё выглядело как давно сложившаяся привычка, как часть обычной, размеренной жизни. Я долго пристально смотрела на эту фотографию, напряжённо пытаясь вспомнить имя этой девушки или хотя бы обстоятельства знакомства, но вместо конкретных воспоминаний пришло другое, более глубокое и тревожное понимание. Я абсолютно ничего не знала о своей жизни в этой реальности, хотя согласно всем моим расчётам и формулам, должна была автоматически получить доступ ко всем воспоминаниям местной версии себя. Ведь в отличие от того первого, случайного перехода, на этот раз я попала сюда по собственной воле, сознательно указав точные координаты нужного мне вымышленного мира. Но почему-то память о жизни здесь напрочь отсутствовала, словно её стёрли или заблокировали. Квантовый мир всё ещё преподносил неожиданные сюрпризы и оказывался гораздо менее предсказуемым, чем я наивно полагала, и от этого тревожного осознания стало крайне не по себе.

Теперь мне предстояло строить свою личность и социальные связи в этой реальности практически с чистого листа. Знакомиться заново с людьми, с которыми местная Лили общалась долгие годы, впервые бывать в местах, где я наверняка уже побывала множество раз.

Чёрт возьми, какая же это будет головная боль…

Но сейчас главное было не это. Сейчас критически важно было найти неопровержимые доказательства того, что я действительно попала именно в тот мир, который планировала, и что здесь есть тот самый человек, ради которого всё затевалось.