Тео был туго привязан к креслу толстой верёвкой и висел без сознания, безвольно свесив голову на грудь. На висках и скулах темнели пятна — то ли запёкшаяся кровь, то ли свежие синяки.

Воздух в лёгких словно кончился, дыхание перехватило. Отступив ещё на шаг, я прижала дрожащую руку ко рту.

— Боже мой, — прошептала я, в панике боясь, что он мёртв. Тут же шагнула к креслу и принялась осторожно хлопать его по бледным щекам. Дрожащими пальцами нащупала пульс под челюстью — слабый, но он был. Облегчение накрыло волной, и я судорожно выдохнула, когда Тео шевельнулся в путах, дёрнул связанной рукой, медленно заморгал и с трудом открыл затуманенные глаза.

— Лили… что ты… что ты здесь делаешь? — спросил он едва слышным, хриплым голосом, и я с ужасом заметила, какие смертельно бледные у него губы.

Я лихорадочно принялась развязывать узлы, но они были затянуты профессионально крепко.

— Чёрт, мне срочно нужен нож или что-то острое! — я замотала головой в поисках хоть чего-нибудь.

— Уходи сейчас же, — с тревогой сказал Тео, но я не могла выдавить ни слова. Руки дрожали, пока я рылась в выдвижных ящиках столов и тумбочек в поисках ножа или ножниц.

— Сейчас… только развяжу тебя. Господи, Тео, как ты вообще здесь оказался? — я поднялась с колен и, не найдя ничего, снова взялась за узлы.

— В том доме, когда мы с тобой… ну, когда ты была в душе, кто-то постучал. Я подумал, что вернулся Дэмьен, открыл, а потом мне что-то вкололи в шею — и всё, дальше не помню, — слабо объяснил он.

Я застыла, медленно переведя на него полный ужаса взгляд. Господи, он вовсе не сбежал от меня. Его похитили, пока я наивно принимала душ. Я бросилась к нему и крепко обняла, стараясь не причинить боли.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— За что, глупышка? — с трудом спросил он, тяжело дыша.

— Я думала… думала, ты просто сбежал… Господи, какая же я дура! — призналась я сквозь слёзы.

— Лили, я понимаю. И клянусь, что не злюсь. Но сейчас нам нужно срочно убираться отсюда, — настойчиво повторил он. — Я уже пытался выбраться сам, но без толку.

Я опустила взгляд на его руки — и сердце сжалось: кожа под верёвками стёрлась почти до крови от долгих попыток освободиться.

— Кто это был? — спросила я, всё ещё возясь с узлами.

— Люциан, кто же ещё, — тяжело выдохнул Тео.

— Аврора жива, Тео, и она явно что-то замышляет! Я слышала, как она говорила кому-то по телефону, чтобы того убили… — лихорадочно начала я, но слова застыли в горле. Теперь картина наконец сложилась — интуиция не подводила меня с самого начала.

— Лили, там под столом должен быть канцелярский нож, — Тео поднял на меня тревожный взгляд.

Я тут же нырнула под стол с единственной настольной лампой и принялась рыться в мусоре — бумажки, скрепки, всякая ерунда, пока рука не наткнулась на что-то холодное и пластиковое.

— Нашла! — я выбралась наружу с находкой.

Вернувшись к Тео, я осторожно разрезала грубые верёвки. Когда путы упали на пол, он тут же принялся растирать воспалённые запястья.

— Позволь мне, — сказал он, и я передала ему нож.

Тео разрезал верёвки на лодыжках и попытался встать, но тут же согнулся пополам, схватившись за бок. Я замерла, чувствуя, как тело становится ватным.

— Что такое? Как рана? — я потянулась к краю его футболки и приподняла её — и едва не вскрикнула: вся повязка пропиталась алой кровью.

— Кажется, шов разошёлся, — пробормотала я не своим голосом. Тео осторожно выдохнул, пряча боль, и поймал мой испуганный взгляд.

— Ерунда. Нужно уходить, пока Люциан не вернулся, — решительно сказал он и с усилием начал подниматься, тяжело дыша.

Я взяла его за дрожащую от слабости руку, и мы медленно двинулись к лестнице, осторожно ступая по битому стеклу и мусору. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом здании.

— Лили, как ты меня нашла? — тихо спросил он на спуске.

— Нашла записку, будто бы от тебя, в доме Дэмьена. Видимо, Люциан хотел выманить его сюда под видом твоего послания.

— И это мне почти удалось, — вдруг раздался мужской голос прямо перед нами, на лестничной площадке.

По позвоночнику прошёл ледяной холод. Из-за бетонной стены неторопливо вышел Люциан, и на его изуродованном шрамами лице расползлась торжествующая улыбка. Он шагнул к нам, но Тео не дрогнул, заслонив меня собой.

— Ох, ну брось, серьёзно? Ты же едва стоишь, дорогой Тедди, — с издёвкой протянул Люциан, явно наслаждаясь нашим бессилием.

Дыхание перехватило. Он был прав — Тео с разошедшейся раной не одолеть здорового противника. А когда в руках Люциана появился чёрный пистолет, я едва сдержала вскрик.

— Давайте по-хорошему, без лишней крови. Ведёте себя спокойно — никто не пострадает. Просто дождёмся Блейка, и дело с концом, — предложил Люциан с притворной доброжелательностью.

Я вдруг вспомнила, что Тео оставил канцелярский нож у самого кресла, где сидел. Судя по его взгляду, он тоже это понял. Тео едва заметно кивнул мне — план есть.