Я пролежала долгие часы с опухшими от слёз глазами, уставившись в один и тот же угол потолка, где паутина дрожала от сквозняка. Ночь за окнами казалась беспросветной и зловещей, будто само мироздание решило отвернуться от меня. Но даже эта неизвестность казалась приятнее, чем перспектива снова встретиться с Дэмьеном. Притворяться больше не имело смысла — теперь нас с ним не связывало ничего.

Я поднялась с продавленного дивана и уставилась в окно. Чего я вообще жду, лёжа тут, пока мир медленно разрушается вокруг?

Интересно, как эти аномалии отзываются на Фионе, что где-то в параллельной реальности пишет свой роман? Чувствует ли она, что в её выстроенном мире завёлся чужак, ломающий все правила?

Я сглотнула ком в горле вместе с вопросами, которые наверняка так и останутся без ответов. Опустила босые ноги на холодный пол и вышла на улицу, где удивительно тёплый ночной воздух коснулся покрасневших от рыданий щёк.

Закрыв глаза, я попыталась вдохнуть глубже, но воздух дался тяжело, будто лёгкие отказывались работать.

Сидеть в четырёх стенах и ждать непонятно чего я больше не могла. Нужно было уйти как можно дальше от Дэмьена, чтобы он не смог до меня дотянуться.

Я сделала неуверенный шаг во двор, потом ещё один, решительнее. Прошла через запущенный сад с одичавшими кустами и вышла на узкую просёлочную дорогу, серпантином спускавшуюся по склону холма в темноту. Куда меня несут ноги, я не знала. Знала одно — надо уйти как можно дальше.

Я лихорадочно перебирала варианты дальнейших действий. Но чёрт возьми, тяжело соображать, когда осознаёшь себя живой ошибкой в коде реальности. Это ведь даже в формулу не выведешь, чтобы получить хоть какой-то логичный ответ.

Чем дальше я углублялась в ночь, тем сильнее задувал ветер, пробираясь под свободную кофту, и ноги под короткими шортами покрылись гусиной кожей.

Обхватив себя руками, я остановилась как вкопанная перед стеной темноты. Фонари здесь заканчивались, дальше простиралась непроглядная чернота. Страх пробрался под кожу, во рту пересохло. На миг мелькнула мысль вернуться в относительную безопасность дома, но я тут же её отбросила. К чему тянуть неизбежное, сидя под боком у психопата Дэмьена и ублажая его больное эго? Нет уж, хватит с меня.

Я уже шагнула вперёд, когда вдали замелькали слабые желтоватые огоньки. Прищурившись, я вгляделась — и с ледяным ужасом поняла, что это фары, мчащиеся прямо на меня.

Машина стремительно сокращала расстояние. Я заметалась в поисках укрытия, а потом, не раздумывая, развернулась и бросилась в противоположную сторону, ныряя в густые заросли, тёмной стеной обступившие дорогу. За спиной взвизгнули тормоза, хлопнули дверцы — из машины выскочили двое, может, трое. Их грубые голоса разрезали тишину. Я неслась через лес что есть сил, уворачиваясь от острых веток, которые впивались в щёки и царапали ноги до крови.

Шаги преследователей приближались, и я уже не сдержала крика. Сзади донёсся мерзкий смех и выкрики непристойностей.

Чаща внезапно оборвалась, и я выскочила на другую дорогу, надеясь оторваться. Но за спиной уже рычал мотор — та же машина, объехав лес, неслась по параллельной дороге. Она обогнала меня и резко затормозила впереди. Из неё вышел крупный мужчина в тёмной маске, отрезая путь.

Я обернулась — сзади уже приближались те двое, что гнались за мной через лес. Я оказалась в ловушке между ними.

«Бей или беги», — говорят люди. Но почему-то забывают про третий вариант — замри. И именно его моё тело выбрало сейчас.

Даже когда один из мужчин набросился на меня и стал силой заталкивать в салон, я могла только истошно кричать, но не сопротивляться.

Кое-как мне всё же удалось поднять дрожащую руку и вцепиться в дверной косяк, не давая затащить себя внутрь. Но тут же вскрикнула от острой боли — мужчина намеренно прижал мою руку тяжёлой дверцей.

— Проломлю тебе череп, если ещё раз выкинешь такое! — прошипел он сквозь зубы.

Только когда дверца захлопнулась, а двое других сели впереди, я заметила, что все трое в чёрных масках.

Силы вдруг вернулись, и я принялась вырываться, пинаться, толкаться локтями, пробиваясь к заблокированной двери. Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах, и от резкого толчка я ударилась головой о стекло. Перед глазами вспыхнули искры.

— Рик, твою мать, заткни её уже, — раздражённо бросил тот, что сидел спереди.

Сосед схватил меня мёртвой хваткой, пока сообщник разматывал рулон серого скотча. Они стянули мне лодыжки, лента больно врезалась в кожу, а потом заклеили рот, лишив возможности звать на помощь.

Я осталась лежать на заднем сиденье лицом вверх, пытаясь кричать, но выходило только жалкое мычание.

— Сообщи Люциану, что везём её, — приказал водитель. Второй достал телефон, быстро набрал сообщение и убрал его в карман. Я дёргала руками и ногами, но скотч затянули слишком крепко.

— Даже не пытайся, — грубо бросил сосед и окинул меня взглядом. Глаза сквозь прорези балаклавы задержались на моём теле, а рука потянулась к лицу и больно сжала щёки. Сквозь гул мотора было слышно, как тяжело он дышит через маску.

Потом он отпустил моё лицо и переключился ниже, грубо сжав грудь через кофту. Я забрыкалась, пытаясь стряхнуть его мерзкие руки.