— Вы же только что сказали, что я вам не подхожу, — произношу с кривоватой улыбкой. Кабир Селимович прошивает меня своим пронзительным взглядом. — Вы мне — тоже. Так что…

— Плевать, — резко перебивает меня отец подруги и делает еще один небольшой шаг навстречу. Он вот-вот пересечет черту и окажется в моем интимном пространстве. Слишком близко для преподавателя. — Меня не это волнует.

— А что волнует? Поскорее забраться в мои трусики и удовлетворить свое любопытство? При всем уважении, Кабир Селимович, это невозможно. Вы мой преподаватель и отец моей подруги.

— Я запретил тебе общаться с Мадиной.

— Я помню. Только мне вы ничего запретить не можете.

— Хочешь проверить, — хмыкает он, — как далеко простираются мои возможности? Ты же на бюджете, правда?

Он прищуривается, а я закипаю. Будет манипулировать моей учебой, склоняя меня к сексу?!

— Вы, как опытный адвокат, — шиплю, — точно знаете, какая статья Уголовного кодекса предусматривает ответственность за принуждение к сексуальным отношениям, в том числе, путем шантажа и манипулирования.

— Я не собираюсь принуждать тебя, — усмехается препод. — Ты сама будешь хотеть этого, Виктория. Но и не пытайся говорить мне, что я могу, а чего — нет. Потому что у меня всегда найдется контраргумент.

— Это все, что вы хотели сказать? — выплевываю нервно.

— Все. А, еще кое-что. Ты первый кандидат на участие в судебном заседании.

— Я не собираюсь идти на него, — выдаю, хотя мне до жути интересно посмотреть вживую, как это происходит.

— А я не спрашиваю. Это часть учебного процесса. И, кстати, через два месяца у вас практика. Считай, что у тебя место уже есть.

Меня буквально взрывает изнутри! По какому праву, черт побери, он решает, куда мне идти на практику?!

— С чего вы взяли, что я соглашусь? Я собиралась пойти в прокуратуру!

— Так я не предлагаю. Еще раз говорю. Это часть учебного процесса, а декан дал мне право решать, кто будет проходить практику в моей фирме. Ты сильный студент с хорошими знаниями, поэтому я выбираю тебя.

Вот что ему сказать? Попробую отказаться — могу получить сниженный балл или вообще практику не засчитают.

Чертов отец подруги! Манипулятор и мерзавец! Он делает все, чтобы клетка, которую он выстраивает вокруг меня, захлопнулась. Мне кажется, я даже могу слышать скрежет металла, из которого она сделана.

— Еще что-то? — спрашиваю раздраженно.

— Ты невероятно пахнешь, — произносит он низким голосом. — И я до сих пор помню аромат твоего возбуждения.

Как только эти слова слетают с его губ, дверь в аудиторию распахивается, отчего я вздрагиваю, и в нее влетают студенты третьего курса, заполняя пространство своими голосами.

Я еще пару секунд смотрю на преподавателя, а потом разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Сердце колотится даже в горле. То от злости, то от… возбуждения.

Вот эта его фраза “Я до сих пор помню аромат твоего возбуждения” крутится в голове на повторе. Низ живота затапливает жаром и сводит между ног. Я чувствую, как пульсирует клитор, и останавливаюсь, напрягая бедра, чтобы ослабить это сумасшедшее ощущение.

“Я до сих пор помню аромат твоего возбуждения”…

Боже, одна фраза сводит с ума!

Спустя два дня на выходных я иду с Мадиной в кино.

— Папа ничего не знает, — сообщает она мне перед сеансом. — Он думает, что я пошла к косметологу. Возмущался, что так поздно. Так что после сеанса я должна быстро вернуться домой.

В кинотеатре мы стараемся не болтать, но иногда все же начинаем обсуждать что-то отвлеченное, из-за чего на нас шикают, и нам приходится замолчать.

Все то время, пока Мадина рядом, мне хочется рассказать ей о том, что вытворяет ее отец, но язык не поворачивается.

Во-первых, стыдно про такое рассказывать. Особенно учитывая то, что пришлось бы поведать о том, как я позволяла ему ласкать себя в нашу первую встречу. И чем, блин, только думала?

А, во-вторых, есть шанс, что мне прилетит от препода за это. Не в самом лучшем смысле прилетит.

Мы выходим из кинотеатра и торопимся на парковку торгового центра, где Мадина припарковала свою машину.

— Прости, не смогу тебя подвезти, надо торопиться домой, — говорит подруга на ходу.

— Все нормально, я понимаю. Я доберусь до общежития, мне же недалеко. Три остановки автобусом, и я на месте.

— Так жаль, что мы так мало времени провели сегодня вместе. — Подруга останавливается возле машины и, сняв ее с сигнализации, обнимает меня. — Может, получится в скором времени снова встретиться. Я в среду свободна сразу после пар. Папа едет в командировку на пару дней, так что можешь даже переночевать у меня.

— Посмотрим, — киваю. — Поезжай аккуратно.

— Хорошо, — кивает подруга и чмокает меня в щеку.

Не успевает отстраниться, как за ее спиной раздается грозный голос:

— Мадина!

Мы обе замираем. Подруга чуть отстраняется и смотрит на меня испуганным взглядом.

— Папа, да? — шепчет она. Я перевожу взгляд ей за спину и вижу, как к нам размашистым шагом двигается Кабир Селимович. Выражение его лица не сулит нам ничего хорошего. Киваю, а подруга вздыхает. — Блин, — выдает она и оборачивается. — Привет, пап! А я тут встретила Вику, пока шла от косметолога. Помнишь мою подругу? Кстати, можно она переночует у меня, когда ты будешь в командировке? Вдвоем не так страшно.

— Ты будешь ночевать с тетей Заремой. А Виктория теперь моя студентка, и она едет в командировку со мной.

— Что? — выдаю я и чувствую, как холодеют внутренности.