Его поцелуй как яд. Он сразу проникает в кровеносную систему и заставляет кровь кипеть. Сердце дергается и разгоняется до такой скорости, что я едва успеваю сделать вдох.

Запах отца подруги проникает в нос, кружит голову.

Его горячие руки забираются под полотенце, в которое я замотана, и по-хозяйски ложатся на мою попку. Сжимают ее практически до боли, и я выпускаю мучительный стон.

Внизу живота опять горячо, а между ног — влажно.

Кусая мои губы, отец подруги прижимает меня попкой к столику возле раковины, а потом вздергивает в воздух и усаживает на столешницу. Бесстыже вклинивается между моих ног.

Его горячие губы съезжают по моей шее. Их заменяет влажный язык, прокладывающий дорогу к моей ключице.

Отец подруги расстегивает ширинку и достает внушительного размера член. Мои глаза становятся огромными, когда я вижу, как он проводит по стволу рукой, оттягивая кожу и обнажая головку.

— Ох, — стону хрипло и закрываю глаза.

Он проводит головкой между моих влажных губок. Мычу, вздрагивая от ярких вспышек в теле.

— Еще? — спрашивает хрипло и прикусывает мочку уха. — Хочешь еще?

— Да, — вырывается из меня непроизвольно.

Какое “да”, Вика?!

Надо остановить это безумие!

Оттолкнуть его.

Он же отец твоей подруги! Намного старше!

Но я крепко зажмуриваюсь, сгорая от ощущения яркого возбуждения, которое усиливает трение его члена о самую чувствительную точку на моем теле.

— Тише, Мадина услышит, — шепчет он.

Это отрезвляет меня, словно холодный душ. Я распахиваю глаза и, задыхаясь, упираюсь ладонями в плечи отца подруги. Пытаюсь оттолкнуть, но он как скала. Не сдвигается ни на миллиметр.

— Остановись, — прошу на выдохе. — Подожди.

— Нет. Я трахну тебя, — рычит он и вгрызается в мою шею губами и зубами настолько жестко, что наверняка оставляет отметину.

— Я девственница! — выпаливаю, и отец подруги наконец отрывается от меня.

Смотрит бешеным взглядом. Ноздри раздуваются от частого дыхания. Его стояк так и остается зажат в большой ладони.

— Повтори, — приказывает сипло.

— У меня еще никого не было, — отзываюсь тихо и жутко краснею. — Я девственница.

Он как будто зависает на несколько секунд, а потом крепко сжимает челюсти и делает глубокий вдох.

— Тогда какого хера ты все это позволила? — рычит негромко. — Зачем дала ласкать себя? Почему не сказала сразу, черт подери?!

Мне кажется, его аж трясет немного. И взгляд такой, как будто он меня сейчас растерзает. Причем вовсе не в сексуальном плане. Он просто разорвет меня на мелкие ошметки от ярости.

— Я… просто…

— Просто, млять, — выплевывает, словно проклятие.

Отходит от меня и прячет свой внушительный орган в брюки.

— Пошла вон отсюда. Уходи. Уезжай. Чтобы я не видел тебя в своем доме.

— Но Мадина пригласила меня… Что я ей скажу?

— Что хочешь. Но ты должна уехать. Немедленно, — произносит он таким тоном, который не терпит возражений.

Мне вдруг становится жутко обидно.

Он выгоняет меня, потому что не удалось меня трахнуть? Потому что остался с неудовлетворенным желанием?

Ублюдок — вот кто такой отец моей подруги.

Сволочь, которой наплевать на чувства других.

Мы еще даже не знакомы, а он уже проявил свою сущность во всей красе.

Соскочив со столика, поправляю свое полотенце и стреляю убийственным взглядом в отца подруги.

— Пошел ты! — выплевываю с шипением. — Урод.

Хватаю свои вещи и выскакиваю из ванной. Тороплюсь в комнату подруги. Как только за мной закрывается дверь, из глаз брызгают слезы, и я всхлипываю.

— Вик? — Мадина выходит из гардероба в красивом кашемировом платье нежного бежевого цвета. — Вик, ты чего?

Что ей сказать?

“Твой отец наорал на меня за то, что я девственница, но перед этим довел до оргазма?”

“Я чуть не переспала с твоим ублюдочным папой?”

Что сказать подруге, а?

— Зуб болит, — выдаю первое, что пришло в голову.

— Зуб? — переспрашивает подруга, подойдя ко мне и сжав мою руку. Я киваю. — Какой кошмар. Давай я отвезу тебя к нашему стоматологу. Он примет с острой болью.

Я качаю головой, прикусив нижнюю губу.

— Я к своему поеду. Он тоже примет.

— Давай я отвезу тебя.

— Нет, я сама. Спасибо. И прости, Мадина, мне придется уехать.

— В смысле насовсем? — переспрашивает подруга.

— Да. Прости. После врача я буду очень плохой компанией.

— Вик, да нормально все будет. Отоспишься, отлежишься, а потом мы…

— Нет, — перебиваю ее. — Извини, пожалуйста, но я поеду.

— Я так ждала эти выходные, — вздыхает подруга. — Давай помогу собраться, а ты пока врачу позвони.

— Из такси позвоню.

— Ну почему ты не хочешь, чтобы я тебя отвезла? Мне совсем несложно.

Она идет за мной в свой гардероб. Пока я одеваюсь и складываю свои вещи, приводит десяток аргументов, и мне приходится согласиться.

— До дома только, — говорю я. — Закину домой сумку с вещами, а стоматология там рядом.

Меня всю корежит от того, что приходится лгать подруге.

Я уезжаю не только потому, что ее отец меня фактически выгнал. А еще и потому, что мне стыдно смотреть в глаза скромной, милой Мадине, которая наверняка ни сном, ни духом, что ее отец совращает подругу. Может, я не первая? Поэтому к Мадине никто не приходит? Все знают необузданную натуру ее отца?

Все! Не хочу о нем думать! А, тем более, вспоминать, что он творил с моим телом прямо в их гостиной.

Уеду и вышвырну его из памяти, как плохой сон.

Собравшись, мы спускаемся вниз, обсуждая красивое новое платье моей подруги. Я стараюсь напоминать себе, что у меня “болит зуб”, чтобы доиграть этот спектакль до конца.

— О, пап, ты не уехал! — восклицает подруга, когда мы спускаемся на последнюю ступеньку. Мои внутренности обдает холодом. — Познакомься с моей подругой Викой! Я тебе о ней рассказывала.

Из-за барной стойки поднимается ее отец. На нем только спортивные штаны, а мокрые волосы зачесаны назад. Похоже, он только из душа.

Мой взгляд невольно скользит по голому торсу, на котором выделяется каждая мышца. А на кубиках пресса можно спокойно стирать белье. Чертово совершенство. Только уроду досталось.

— А мы знакомы уже, — произносит он многозначительно, и у меня внутри все обрывается.

Взгляд мечется к его лицу, и я смотрю в его темные, как ночь, глаза. Мои собственные распахиваются в ужасе. Неужели он сейчас скажет Мадине, что сделал со мной?