Установщики купола умчались на станцию, тихонько, под нос, ругаясь на задержку. Сами себе злые Буратины, как дед говорит, и я с ним полностью согласен, именно эти самые и есть. Я же отправился, как и говорил сам себе, думать над проектом. Имею в виду – над готовым черновым проектом, точнее, тремя его вариантами. Выбирать, какой лучше, или что можно взять из одного в другой. Заплатил деньги за проект – а работать над ним самому приходится!

Но это я так, брюзжу. Потому как в проекте помимо «что хочется» есть очень-очень много деталей того, что именно, в деталях, и как всё делать. Грубо говоря, моя задача окошки подвигать, если не нравится расположение, или башенку из другого проекта приставить, а у проектного бюро это в десятки листов чертежей и спецификаций выльется. Посидел-посидел, да и подумал: а что это я один страдаю?! И пошёл со всеми материалами к своим жёнам. Точнее, не со всеми, то, что касается технической части им не интересно вообще, пусть над административным и гостевым куполами думают. Тем более, что у Ульяны уже есть какой-никакой опыт строительства гостиницы. Более того, им это в удовольствие будет, насколько я понимаю, пусть и будут демонстративно вздыхать да жаловаться на занятость.

Я же начал собираться ехать в Питер. Правда, сборы пришлось тут же отложить: из Смолевичей позвонили на мобилет, что расчистка участка под новую лавку закончена. И его готовы передать мне официально, под обязательство построить объект в оговорённые сроки. Пришлось ехать, смотреть и подписывать документы. Ну, насчёт «смотреть» – это довольно условно, снег сильно мешает. Я даже удивился, что давешние руины (или, скорее, их имитацию) стали сносить зимой, не откладывая дело до весны. Или что-то клюёт городскую верхушку в темечко, или, как думает дед, дело в том, что зимой тарифы на ряд работ выше. Поэтому в его мире зачастую предпочитают перенести земляные работы с осени на зиму.

Чисто внешне площадка хоть и носила следы неоднократной расчистки, изобиловала и сугробами, где-то присыпанными кирпичной пылью (откуда она в дощатых барках?! Печки ломали, что ли?), где-то золой и углём. Кое-где торчали какие-то палки или куски досок. Да и вопрос оставался: сугроб ли это, или припорошенная снегом куча песка либо строительного мусора? И у большинства этот вопрос остался бы без ответа до тех пор, пока снег полностью не сойдёт. Я же теперь какой-никакой, но маг Тверди, и даже кое-какие техники с методиками выучил! Так что топнул ногой… Потому ругнулся, расчистил ногой площадку от снега и топнул снова, уже по земле, послушал отзвуки… После чего повернулся к своему секретарю?

– Так, записывайте. Вон там, так… десять метров от южного края и два от восточного – угол подвала, обложенного кирпичом. Одна стена обрушена, остаток ямы завален строительным мусором и присыпан слоем снега толщиной до пяти сантиметров. Яму вскрыть, строительный мусор, включая остатки кирпичных стен, вывезти, котлован закопать. Далее. Гнилые доски в юго-западном углу, выкопать, увезти. Так, семь метров от меня в ту сторону… Отставить! Я тут стоять ориентиром не буду. Значит, хмм… От шестого с южного края столба в западном заборе два с половиной метра под тридцать градусов ко входу. Разлив химических загрязнений, не то мазут, не то масло, состав способен причинить вред здоровью. Пропитанный нефтепродуктами грунт изъять и вывезти, оставшуюся яму засыпать. Что ещё…

Я ещё трижды «простукивал» участок и надиктовал в общей сложности четырнадцать пунктов претензий, которые должны быть устранены до того, как я сочту участок подготовленным к строительству и приму его себе на баланс. Причём четыре пункта были вписаны исключительно для того, чтобы было от чего отказаться в случае, прямо скажем – торга. И ещё парочка пунктов не сильно важны, мне проще самому исправить, чем заставлять кого-то, Но для порядку – надо! Как говорит дед – «ибо!»

Отнёс список недоделок в городскую управу, где снял с него копию и передал для устранения, документы на участок подписывать, разумеется, не стал. Поругался немного с местным чиновником… Нет, не так. Ругаться он был настроен, да мой титул помешал, даже с учётом того, что непосредственный разговор вёлся с паном Рышардом. Так что всё свелось к ворчанию одного и занудному педантизму другого. При том, что оба понимали – решение по списку принимать не им, но тоже отрабатывали свои, корпоративные, нормы и правила «приличия».

На обратном пути Рышард, словно извиняясь, взялся объяснять

– То, что пытались спихнуть недоделки – это не со зла, привычка просто. Не сказать даже, что проверка, просто – а вдруг прокатит? Не прокатило – пойдут доделывать, причём весь список у них у самих есть. Причём даже зная, что мы знаем весь список, всё равно попытаются опять что-то недоделать: присыпать, притоптать и сделать вид, что ничего не было. Так что и в следующий раз тоже, скорее всего, документы не подпишем.

Рышард призадумался на несколько секунд, потом протянул:

– Хотяааа… Если местный градоначальник лично заинтересован и лично же хвосты накрутит – то, может быть, и всё сразу доделают, как знать. Да и у вас сегодня красиво получилось, внушительно.

Дед в тему рассказал анекдот про автосервис[1], смешно получилось, но смех… Нет, не сквозь слёзы, плакать тут не о чем, скорее, сквозь грусть. Принято у них так, видите ли. И ведь не переделаешь, как ни старайся. Нет, те строители, которых я нанимал лично и сам задавал объём работ, а потом сам принимал результат – таких выходок себе не позволяли, возможно, как раз из-за прямого личного договора. Но ведь могут же, могут! Тогда зачем устраивать такой вот цирк? В надежде, что всё же прокатит? Глупо как-то, это же репутацию портит. Или нет? Ладно, не буду забивать себе голову, но и садиться на неё тоже не позволю.

Секретарь тем временем сменил тему:

– Эх, красота-то какая! До Нового Года меньше двух недель, а в лесу ёлки уже украшенные стоят! И никаких игрушек не нужно, правда?

Я свежим глазом, словно сбросив пелену, посмотрел в окно. И правда – красиво! Шапки снега на ветвях, искрятся на выглянувшем солнце, тяжёлые, пышные, роскошные. Словно тот самый изнаночный песец, который по слухам червяк, а по ценнику – сущий кошмар. И тут же, словно этот самый ком снега за пазуху рухнул: а куда я ехать-то собирался?! Приехал бы в столицу двадцатого декабря: все к балу готовятся, костюмы готовят, приглашения на балы собирают, выбирая, куда пойти. И тут я с вопросами про дымовые смеси. В лучшем случае посмотрят, как на ушибленного, и, скорее всего, предложат подождать до следующего года. И придётся возвращаться домой, не сидеть же там одному все праздники? В результате только время зря потрачу.

Всё, решено! Хамов из ГАУ буду воспитывать в следующем году, а пока займусь подготовкой к праздникам. У меня ещё подарков ни для кого нет! Как-то я выпал из течения жизни. Дату в календаре отслеживал и помнил, но так, умозрительно, как бы лучше сказать… Без привязки к личной жизни, так вот, наверное, лучше будет, только графики дел и сроки выполнения задач высчитывал.

Дома выяснилось, насколько я выпал из семейной и общественной жизни. Оказалось, что Маша и Ульяна решили, раз уж мы в этом году на Зимний бал в одноимённый дворец не едем, устроить большой бал у нас дома. Говорят, даже у меня спрашивали не то, чтобы разрешение – одобрение. И я не только согласился, но, если верить словам моих половинок, даже помощь обещал! Это если верить, чему мешают слишком уж честные и невинные мордашки. Однако стопка приглашений, готовых уже, но требующих моей подписи, лежала на столе в кабинете, я просто не заметил, решив, что это рутинная корреспонденция «на ознакомление». Пришлось отрабатывать, заодно узнал, кого пригласили, и посчитал гостей.

И дату узнал – оказывается, мои графини решили запустить его с минимальной задержкой, относительно Императорского. В Питере бал начнётся вечером пятницы двадцать седьмого декабря и закончится к полудню двадцать восьмого, а мы «стартуем» в шесть часов вечера субботы! Никакой паузы на ожидание новостей из столицы по части формата бала и его деталей, для соответствия! Но и никакого риска: Анна Петровна, которая осваивала подаренный автомобиль, несколько раз звонила имеющей опыт управления похожим Маше за советами, а рассчиталась за них кое-какими подробностями будущего праздника.

Надо сказать, меня такое неформальное общение жён с младшей дочерью Государя несколько даже пугало, пожалуй. А уж известное нервное напряжение вызывало точно. В истории есть не так уж и мало родов, которые высоко и быстро взлетели, а потом ещё быстрее упали, слишком много о себе возомнив из-за взлёта. Чаще всего, конечно, зазнавались и теряли берега дети добившихся внезапно быстрого успеха людей, но порой и в одно поколение укладывались: жёны-мужья, братья-сёстры, а пару раз и намного более дальние родственники умудрялись постараться. Даже провёл на эту тему беседу со своими. Маша попыталась меня утешить:

– Юра, мы ведь не дуры, хоть иногда и можем изобразить из себя таковых. И, да, иногда нас заносит, признаю, не надо на меня так смотреть и составлять в голове список наших глупостей! – Тут я немного смутился, поскольку как раз список и составлял, а именно – был на пятом пункте в нём.

– Мы вовсе не считаем… не воображаем себя ровней, дистанцию помним и не фамильярничаем больше, чем просит сама Анна Петровна. И звонками ей не надоедаем, только положенный по этикету минимум в заранее оговорённое с её камер-фрейлиной время.

Это уже Ульяна подхватила эстафету, а затем снова передала инициативу Маше.

– И самое главное. Мы не пытаемся, и в будущем не собираемся получать от этого знакомства никакой личной выгоды, и детей тому же учим. Вообще никогда ничего не просим, и даже не намекаем. С тебя пример берём. Потому как именно из-за этого все, тобой перечисленные, и попали в опалу: начинали хапать, как не в себя или наглеть не по чину. Или и то, и другое разом, как князья Юдзуфовы[2], например.

– Девочки, я в вас верю, я вам доверяю, но поймите и не обижайтесь: опасаюсь. И за род, и за будущее детей. Смотрите, не ляпните чего-нибудь двусмысленного!

Сказал, посмотрел в глаза, но уже через пару секунд добавил вполголоса:

– Хотя, что это я. В женском разговоре двусмысленность – это самая простая, прямая и понятная часть, у вас на каждом слове минимум пять намёков накручено.

– Да, это тебе не примитивные мужские разговоры на три фиксированных темы: бабы, выпивка, охота. С небольшими вариациями, вроде рыбалки вместо охоты. У нас мышление образное и многозадачное!

– Вот только из этих пяти намёков четыре понимает только та, что их делает, а оставшийся пятый – каждая слушательница по-своему. Отсюда и куча проблем, которые потом приходится разгребать мужьям и отцам. Во время разговора «о бабах», ага.

– Ах, так?! Уля, держи его! Щекотать будем! И пусть только посмеет свою «железную рубашку» включить!

Вот так вроде бы несерьёзно закончился серьёзный разговор. Но меня успокоил. Не до конца, конечно, но хоть сколько-то.

Утром двадцать четвёртого меня разбудило пение, если это можно так назвать. Громко, с диким акцентом и каким-то дребезжанием голоса в конце каждой строки у меня в голове вопил дед.

«И сталь так страшень мнэ типэ-е-е-ерь,

Шьто я нэ тот славиль биль звэ-э-э-э-эрь!

Нэ тот би курица нашё-о-о-о-оль,

И ты нэ встрэтиль, там гдэ шо-о-о-о-оль![3]»

– А?! Что?! Где?!

Я не сразу понял, что вообще происходит и откуда эта дикая какофония.

«Дед, зараза, ты что творишь вообще?!»

Тот перестал голосить, но вместо этого с невероятным пафосом произнёс:

«Вставайте, граф! Вас ждут великие дела!»

«Дед, ты злоупотребляешь тем, что я не могу в тебя подушкой кинуть. Или сапогом».

«Да ладно тебе! Давно хотел эту фразу ввернуть при случае, классика же! А тебе на самом деле вставать пора, за подарками ехать. Пока до Минска доберёшься, пока там…»

А потом, пока я приходил в себя после экстремальной побудки, добавил:

«И вообще, мне скучно. Ты и сам в дела упоролся так, что про Новый год забыл, и мне тоже приходится смотреть самый скучный в мире спектакль про контору».

«У тебя же волшебный лес есть?»

«Там тоже скучно. И поговорить, как правило, не с кем».

Я уже научился понимать дедовы намёки. Он, хоть и говорит, что страшно их не любит и не умеет разгадывать, сам довольно часто этим приёмом пользуется.

«На праздники – нет, но потом выпущу посидеть с офицерами. Без излишеств и вреда для репутации».

Судя по тому, как дед успокоился, его намёки я понял правильно. Хочет погулять в теле, поговорить вслух, песни попеть. Ну, и не только попеть. Надеюсь, он ничего совсем лишнего не выдаст.

Что же до подарков – они почти все уже выбраны, заказаны и подготовлены, осталось проехать по лавкам и салонам, проверить оплатить и забрать. Можно бы на такую работу и секретаря отрядить, но – нет. По моему представлению мои личные подарки выбирать и покупать должен я лично. Ну, и пройтись по магазинам, как в поисках недостающего, так и просто чего-нибудь интересного, на что глаз упадёт. Да, я знаю, что так делать нельзя, что продавцы именно таких вот «гуляющих» и ловят на всякого рода «крючки», и что такие спонтанные покупки оказываются в итоге самыми дорогими и при этом самыми бесполезными. Всё так. Но и что-то по-настоящему интересное найти тоже можно только вот так, случайно.

Прогулялся по Верхнему городу, по торговым рядам у ратуши. Там, где когда-то продавал свои первые макры за ошеломительную для меня тогдашнего сумму. Даже в ту самую лавку зашёл, хоть и не купил ничего: большую часть ассортимента и сам могу сделать, а остальное мне и не интересно. Приказчик меня не узнал, я ему напоминать тоже не стал, ностальгия быстро прошла, и я двинулся дальше. Нашёл, к некоторому удивлению, поделки из можжевёлки и ядовитого хмыза, причём весьма добротно сделанные, похожие на фабричные. Интересно, это барон Клёнов так развернулся, или кто-то из Минска сырьё у артельщиков покупает?

Спустился и на Нижный Рынок, что раскинулся на правом берегу Свислочи от улицы Немига, которая за Княжеским мостом превращалась в Княжескую же, ибо вела мимо дворца Великого князя[4]. Причём от улицы до одноимённой речки[5] был Нижний рынок, а за рекой, пусть и упрятанной под землю[6], рынок Рыбный, куда я не пошёл за ненадобностью. А вот на Нижнем рынке в развалах со всякой дребеденью нашёл что-то загадочное. Продавалось оно в качестве кочерги, что вызвало желание оторвать руки тому, кто выполнил эту переделку. Поскольку рукоять была не из литого чугуна, как уверял продавец, а из чёрной бронзы! Нелепую «клюшку» я оторвали выбросил прямо на месте, а вот стержень нужно будет отчистить и изучить узоры на нём, да и не только их. Может быть, даже удастся выяснить, чем он был раньше, но явно не прутком из ограды: очень уж рукоять удобно в ладонь ложится. Будет мне подарок ан Новый год, от самого себя. Как там дед говорит порой? Я у себя один, и поэтому должен обо мне позаботиться.

[1] В автосервисе клиент читает список выполненных работ:

- Так, это понятно. Тут согласен. Здесь вы загнули, конечно, но ладно. А это что такое: «прокатило, сто баксов»?!

Мастер, со вздохом:

- Не прокатило, вычёркиваем.

[2]Юдзу (юзу, японский лимон) — цитрусовое растение, гибрид мандарина (Citrus reticulata) и ичанского лимона (Citrus cavaleriei). Относится к семейству Рутовые, роду Цитрус.

[3] Дед издевается над песней «Случайность» — песня советского композитора Алексея Экимяна на стихи поэта Евгения Долматовского. Первый исполнитель — Вадим Мулерман, потом не перепел только ленивый. Причём на самом деле в тексте «представить страшно мне теперь», но на эффекте Манделы (или «Скрипки-лисы») многие поют, как дед – «и стало страшно мне теперь».

[4] На месте Оперного театра в нашем мире.

[5] Исторически Немига перед устьем делала петлю примерно там, где сейчас заканчивается ТД «На Немиге» и впадала в Свислочь примерно там, где сейчас Амфитеатр с фонтаном и речная пристань. Старое русло засыпали, когда убирали реку в коллектор, его проложили от Екатерининской церкви к Свислочи напрямую.

[6] В нашем мире Немигу убрали под дощатый настил в 1893 году, в 1912 появился проект бетонного коллектора в нижнем течении, но из-за войны и революции его реализовали только в 1926, а всю реку упрятали под землю в 1950-х. В мире РОС «сейчас» примерно 1928-30, войны и революции не было, зато есть маги Тверди и Воды, так что Немига уже упрятана.