— И что ты об этом думаешь?

— Девочку немного жалко, но она молодая — она ничего не потеряет. В худшем случае поругается с деканатом. И будет проходить практику где-нибудь в городском лагере.

— Нет, я о том, как она здесь вообще оказалась.

— А кто в программе на прошлый год написал: «В связи со стабилизацией субъективного возраста НБО в пределах 7-17 лет организовать в узлах детские лагеря» — и далее по тексту? А потом, чтобы расход средств обосновать, отчитался как о выполненной работе? Не показывай пальцем, я и так знаю. Это скажи спасибо, что только одну прислали. А мы теперь страдай и думай, что с ней делать. Особенно всем нам будет неприятно, если всплывёт правда о том, что творится у нас под ногами. И так применение выключателя по активным НБО с трудом обосновали.

— Может, давай рискнём и отправим её, скажем, в первый узел? Всё равно нам нужно обитателей узлов организовывать. Цикла на три, а потом, когда она и Система адаптируются друг к другу, сделаем миксов и закроем вакансии во всех узлах. А её отчёт автоматически окажется секретным: те, кто имеет допуск, ничего не поймут, а кто поймёт, те допуска не имеют. А что касается выключателя: ты уверена, что была права?

— Ох, я не знаю… Но другого выхода я не вижу и не видела. А вынести всю информацию наверх, чтобы там решали, — это ещё хуже. Для местных обитателей хуже, за которых ты всегда заступаешься. Потому что иначе тут всё выжгут, во всех узлах, включая эфемерные. В общем, приглашай девочку в директорский кабинет на завтра, на десять ноль-ноль, остальных я сама обзвоню. Там и посмотрим, и решим, как с ней быть.

* * *

Ольгу разбудил солнечный зайчик, неяркий, но настойчивый. Он щекотал лицо, пробиваясь между неплотно задёрнутыми занавесками, и совершенно не давал доспать.

Пришлось открывать глаза, глядя на облупившуюся краску на потолке, вспоминать, где находишься, обводить взглядом комнату и опять давить в себе желание навести в ней порядок или хотя бы просто вытереть пыль. Зазвенел будильник: «Семь тридцать, — отметила про себя девушка. — Сейчас умоюсь, позавтракаю и в половине десятого подойду в отдел кадров. И до самого автобуса я свободна. Хоть снова на пляже поваляюсь, а то когда ещё дома-то выберусь?»

Но в столовой девушку выловил Анатолий, и поваляться на пляже не удалось.

— Ольга Дмитриевна, подходите, пожалуйста, через час в кабинет руководителя филиала. Будем вас ждать.

Подумал несколько секунд и уточнил:

— Это в модуле, на втором этаже, напротив лестницы…

Ольга подождала продолжения, но, не дождавшись, спросила:

— Чемодан брать?

— Оставьте пока. Сдать ключи коменданту вы всегда успеете.

И Анатолий ушёл по своим делам.

А Ольга, неожиданно для себя, обрадовалась. Она, оказывается, успела привязаться к этому месту, несмотря на неласковую встречу. Так что почувствовала в этом «оставьте пока», брошенном Анатолием, что-то такое, какое-то обещание продолжения истории. Поэтому оставшийся час она провела в радостно-возбуждённом настроении. Быстро поела, убежала в комнату, которая, кажется, вот-вот станет её, в комнате постояла над раскрытым чемоданом, выбирая, в чём пойти, так чтобы произвести благоприятное впечатление, и за десять минут до назначенного срока уже стучала в двери приёмной.

— Заходите, Ольга Дмитриевна.

Анатолий взял инициативу представления девушки присутствующим на себя:

— Позвольте представить: Миронова Ольга Дмитриевна, направлена к нам для прохождения практики в качестве пионервожатой.

Кабинет оказался полон народа. От такой концентрации начальства и от того, что кто-то тихонько хмыкнул, услышав про пионервожатую, Ольга даже чуть растерялась и смутилась, почувствовав себя как на экзамене перед комиссией.

— Ольга Дмитриевна, что вы думаете о человекоподобных роботах?

Едва все расселись вдоль стола для совещаний, задал вопрос один из «экзаменаторов», лицом напоминающий Шурика из кинокомедии. Вот только выражение этого лица было высокомерное и жёсткое, совсем не такое, как у его киношного двойника. С таким Шуриком, пожалуй, даже царь Иван Васильевич поостерёгся бы фамильярничать.

Ольге захотелось сдерзить, ответив что-то вроде: «Фантастикой не увлекаюсь», но она только и смогла, что выдавить из себя:

— Никогда не интересовалась.

— Очень плохо, — отреагировал «Шурик» и, кажется, потерял интерес к разговору.

А разговор продолжился, то превращаясь в коллективную лекцию, то в перекрёстный допрос. Иногда Ольга слушала раскрыв рот, иногда тряслась, как на экзамене. Кажется, экзаменаторов (или допрашивающих) интересовало про Ольгу буквально всё: от успеваемости до хобби, от школьных влюблённостей до любимого времени года. Но и узнала она немало о том странном месте, куда привёз её автобус. Помалкивали двое: пожилая, на грани старости, женщина очень властного вида — кажется, исполняющая обязанности здешнего директора, и мужчина с копной каштановых волос и такой же бородой, больше всего похожий на геолога из старого, ещё чёрно-белого фильма.

А потом Ольгу попросили покинуть помещение.

— Ольга, — из Ольги Дмитриевны она уже стала Ольгой, впрочем, она и не возражала, — Ольга, погуляйте, пожалуйста, полчасика. А мы пока посоветуемся, сможем ли мы вам помочь с практикой.

Ольга, послушно кивнув, оставила совещаться местную элиту, а сама спустилась по лестнице, чтобы затем увидеть хвост отъезжающего с площади автобуса. Оставалось только философски отметить про себя: «В этой истории есть один плюс — ещё сутки здесь, на курорте, я получила». Уходить далеко не хотелось, поэтому Ольга, завернув за угол, присела на замеченную ещё вчера лавочку. Простая деревянная лавка из трёх досок, даже без спинки. Её специально вкопали в землю там, где можно было покурить с наименьшей вероятностью попасться на глаза начальству: стена модуля с глухими окнами за спиной, заросли кустарника по краю аллей и площади с трёх оставшихся сторон и тень от модуля сверху.

Одиннадцать утра: разгар рабочего дня. Вряд ли кто-то сейчас выйдет покурить. Ольга вытянула ноги, прикрыла глаза и почти прислонилась к ребристой стене модуля, но вовремя вспомнила, что на ней светлая блузка, а не стройотрядовская куртка, и так и замерла в положении неустойчивого равновесия, вцепившись в край лавки руками.

Кто-то сел рядом, на дальний край лавочки. Ольга открыла глаза и повернула голову: тот самый заросший и бородатый дядька из кабинета, заведующий то ли лабораторией, то ли сектором. Звали его Семён Семёнович, а вот фамилию Ольга не запомнила.

— Оля, чем вы занимались в стройотряде?

— Мы были проводниками на железной дороге. Объездили страну от Бреста до Владивостока.

— Значит, справитесь. С пассажирами справлялись, и с пионерами справитесь. Вас ждёт начальство, Оля. Сейчас вам сделают предложение, от которого вы, конечно, сможете отказаться. Только помните: те пионеры — они нуждаются в вас больше, чем вам сперва покажется.

Дядька на мгновение сбросил с лица непроницаемое выражение и улыбнулся удивительно доброжелательной и грустной улыбкой.

— Так я пойду? — Ольга ничего не поняла из сказанного. «Какой-то блаженный — хорошо, что, кажется, безобидный».

— Да-да, конечно, — дядька уже успел спрятать свою улыбку и опять невыразительно смотрел на Ольгу через глаза-заслонки серо-стального цвета.

А в кабинете Ольге действительно было сделано предложение, правда, «Шурик» вначале чуть было всё не испортил:

— Ольга, у нас действительно нет вакансий для пионервожатых, но вы можете попробовать себя в программировании человекоподобных роботов.

— Но я же ничего не понимаю в программировании.

И дальше чуть не прозвучало: «Знаете, нет. Без меня». Но спасла ситуацию главная здесь — Глафира, кажется, Денисовна.

— Александр, ну при чём тут ваши взгляды? Оля, Александр слишком много общался с машинами, не слушайте его. Нету никаких кассет с программами, и нету никаких роботов. Они почти такие же, как мы с вами. Есть, конечно, отличия, но ничего сверхъестественного — по сути, это обычные подростки, которые сейчас неорганизованно болтаются. Тут скорее ваши педагогические знания пойдут на пользу. Вы сюда как пионервожатая приехали, вот и попробуйте организовать пионерский лагерь. Тем более что основы там уже заложены.

Ольгу не пришлось долго уговаривать — Ольге стало интересно. И дальше события потекли по бюрократической колее. Ольга подписывала какие-то бумаги — кажется, трудовой договор и обязательство о неразглашении государственной тайны. Ольга посетила инструктажи по технике безопасности, по медицинской подготовке, по режиму обеспечения секретности…

— Видите ли, Ольга. В самом пионерском лагере, конечно, секретного ничего нет. Весь секрет в том, где он находится, и в его обитателях.

Ольга прошла медосмотр, а потом ещё непонятный тест:

— Зовут меня Виолетта Церновна Коллайдер, что запоминать тебе абсолютно не обязательно. Надевай шлем на голову и смотри на экран. Сейчас тебе будут быстро-быстро показывать картинки. Если содержание картинки тебе нравится, жми на кнопку.

Прослушала лекцию по этике:

— Ольга Дмитриевна, вам предстоит общаться с не совсем обычными… людьми…

Получала на складе вожатскую форму и лично у Анатолия два комплекта ключей от всех помещений лагеря. Весело, чуть ли не напевая, наводила порядок у себя в комнате (ну и что, что всего на полтора месяца и жить в ней всё равно не придётся — порядок-то должен быть). И так далее.

Закрутилась настолько, что в десять вечера рухнула на кровать без задних ног и уснула, чтобы проснуться в половину четвёртого утра от вежливого, но настойчивого стука в дверь.

— Ольга Дмитриевна? Через полчаса автобус, я провожу вас. Собирайтесь, пожалуйста.

Офицер с повязкой на рукаве присел на стул в общем холле секции и деликатно прикрыл глаза. Смешанный запах одеколона «Шипр», табака, гуталина, офицерской сбруи и мужского пота волнами начал заполнять холл, так что, когда Ольга, уже одетая в вожатскую форму, вышла из комнаты, пригодного для дыхания воздуха там почти не осталось.

На улице лёгкий ветерок отнёс в сторону «военные» запахи, и сразу же запахло цветами и близким лесом. Фонари на аллеях светили через два на третий, и те — только на одной стороне. «Странно, — подумала Ольга, — уже должно начать светать, а темно, как будто мы где-то на юге, хотя ехала я сюда на автобусе всего часов пять».

Офицер шёл чуть впереди, показывая дорогу. Ольга отставала на полшага, а ещё на два шага позади шёл солдат с вещмешком, замыкая процессию. Солдату Ольгин чемодан не доверили, и офицер нёс его самолично, держа в левой руке. Ночные аллеи были пустынны, только один раз навстречу попались ещё трое военных — тот самый патруль, судя по повязкам, заступиться перед которым обещал ей Анатолий.

Девушка ожидала, что они выйдут к площади, но провожатый свернул на узкую тропку и, обогнув с тыльной стороны административный модуль, вывел Ольгу к западным воротам. Вот здесь света хватало: четыре прожектора с крыш — как уже знала Ольга — механической мастерской и химлаборатории освещали пространство перед воротами. Одна створка ворот была приоткрыта, и сквозь щель угадывался красный бок «Икаруса».

— Ну, удачи вам, Ольга Дмитриевна. К семи утра будете на месте. — Режимщик вынырнул как из ниоткуда и помог дневальному пошире приоткрыть ворота. — Совсем одну вас не оставим — не беспокойтесь, раза два-три в неделю кто-то будет к вам заглядывать, а пока желаю вам проявить себя. И, — Анатолий оглянулся на военных и понизил голос, — если вам покажется знакомым кто-то из пионеров, не говорите никому об этом. А ему самому — тем более.

Сопровождающие военные прошли с Ольгой к автобусу, офицер подал Ольге чемодан, принял у солдатика вещмешок и подал в салон вслед за чемоданом.

— Это вам на случай, если что-то пойдёт не так. И, — офицер зеркально скопировал действия режимщика, оглянувшись на фигуру Анатолия, маячащую в воротах, — если всё пойдёт совсем не так, то послезавтра в двадцать три ноль-ноль на остановке будет автобус.

«Как? Что? Что значит „не так“?» — хотела спросить Ольга, но офицер только отдал честь, прощаясь, отвернулся и зашагал к воротам. Что-то он знал — невзрачный капитан с повязкой дежурного по части. А у Ольги впервые мелькнуло ещё даже не подозрение, а предчувствие подозрения, что утром в приёмной ей рассказали не всю правду. Но мелькнуло и исчезло. Двери автобуса с шипением закрылись, и автобус, мазнув фарами по кирпичному забору и воротам, развернулся и понёс Ольгу сквозь южную ночь навстречу будущему.