Глава 2

— Дорогая, привет! Как ты? Не могу тебе дозвониться, — отвечаю сестренке, слыша её звонкий и как всегда веселый голос.

— Да тут с подружкой болтала, ты там как, сестра? — спрашивает Диана.

— Да никак… Всё так же… Опять мимо… — вздыхаю я в трубку, пытаясь переключиться и не думать о том, что я сейчас подозревала мужа в измене.

— Ааа, ты про беременность. Эль, расслабиться тебе надо… Всё будет хорошо, ты слишком много придаешь этому значение, — говорит сестра почти те же слова, что и Костя.

— Не могу, Диан… Мне кажется, из‑за всего этого у нас с Костей начались проблемы. Я всё время на нервах. Боюсь, что мы скоро окончательно разругаемся. Он ведь тоже хочет ребёнка, я это знаю… А я не могу ему его дать, — голос предательски дрожит. — Мне кажется, он просто устал от меня. От меня и от всех этих проблем.

Диана молчит. В трубке слышен только её тяжёлый, затяжной вздох.

— Эль, что ты опять себе накрутила? — наконец говорит она. — Твой муж тебя любит. У вас семья, нормальная, крепкая. Зачем ты его всё время пилишь?

Её слова застают меня врасплох.

— В смысле — пилю, сестрён? — растерянно переспрашиваю. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Ну не знаю… — Диана заминается. — Мне кажется, ты слишком зациклилась на ребёнке. Может, поэтому Костя так себя и ведёт? Мужик ведь просто так не устаёт от женщины.

Мне становится больно от её слов. Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Диан… — говорю тихо. — Я сегодня нашла на его пиджаке чужую помаду. Не пятнышко, не след от ткани — именно помаду. Понимаешь? Я ему сказала, а он сразу одёрнулся, разозлился и ушёл. Даже ничего не попытался объяснить.

В трубке снова повисает тишина.

— Я уверена, что это была помада, — продолжаю. — И он даже к врачу со мной ехать не хочет… Я уже правда не знаю, что думать. У меня в голове такой хаос, что я боюсь собственных мыслей.

— Ну вот и ушёл. Потому что ты его пилишь и постоянно подозреваешь, — резко бросает Диана. — Где твоё достоинство, сестра? Ты зациклилась не только на ребёнке, но и на своём мужике. Никто ещё без мужчин не умирал, Эль…

И вдруг она смеётся — легко, даже слишком легко, будто я сказала что‑то забавное и совсем не заслуживающее переживаний.

Этот смех задевает больнее, чем упрёк.

— Ладно… возможно, ты и права, — отвечаю я уже спокойнее, заставляя голос звучать бодрее, чем мне сейчас хочется. — Завтра съезжу к доктору сама. А потом думала заехать к тебе, мы давно не виделись. Как ты вообще? Я соскучилась…

Я ловлю себя на том, что стараюсь не выглядеть в её глазах занудой и плаксой. Хотя раньше была уверена: именно с Дианой могу говорить обо всём.

— Ко мне? — она заметно запинается. — Эль, я даже не знаю… У меня завтра дела. Может, в другой раз встретимся?

В её голосе появляется что‑то странное, будто она подбирает слова на ходу.

— Какие дела? — оживляюсь я. — С кем‑то познакомилась? — улыбаюсь, не видя её. Диане всего двадцать два, она всегда в активном поиске. И ни один мужчина, как она говорит, её недостоин.

— Ой, да нет… — торопливо отвечает она. — Просто надо кое-куда поехать.

И тут я отчётливо слышу в трубке мужской голос. Низкий, приглушённый, словно кто-то говорит совсем рядом с ней.

— Диан? — успеваю сказать я.

Связь начинает шипеть, трещать, будто телефон вдруг решил нас разъединить.

— Сестрён, связь плохая… Я перезвоню, прости, — быстро говорит она и почти сразу сбрасывает вызов.

Экран гаснет.

Я ещё несколько секунд держу телефон у уха, вслушиваясь в тишину, и вдруг понимаю: сегодня слишком много недосказанностей. И каждая из них неприятно царапает изнутри.

Ладно… может, я и правда всех уже достала своей беременностью — точнее, её отсутствием. Пора взять себя в руки и просто выдохнуть. Без истерик. Без подозрений. Завтра съезжу к доктору, спокойно поговорю, задам вопросы. Просто консультация — ничего больше.

Косте пока ничего говорить не буду. Зачем лишний раз накручивать? Янка ведь столько раз повторяла, что его очень и очень хвалят. Да и я уже записалась — глупо было бы упускать такой шанс.

Я открываю комод, чтобы собрать документы и справки с прошлых обследований. Перекладываю папки, привычно перебирая бумаги… и вдруг замираю.

Ключи от офиса Кости. Костя ведь у меня директор. У него отдельный кабинет и, конечно, он закрывает его на ключ.

Значит, забыл.

А значит… должен вот‑вот вернуться.

Сердце неожиданно учащает ритм. Я несколько секунд смотрю на ключи, будто они могут мне что-то сказать, потом достаю телефон и решаю позвонить ему — просто предупредить.

Гудок. Второй. Длинные, тянущиеся гудки. Он не отвечает. Значит, есть запасные, иначе давно бы уже приехал…

Я решаю принять душ — смыть с себя этот день и хоть немного привести мысли в порядок. Ведь совсем скоро мне выходить на работу. Отпуск, который я брала специально, чтобы заняться ЭКО, подходит к концу. Время, на которое я возлагала столько надежд, растворилось как‑то слишком быстро.

Я работаю менеджером в небольшой фирме по производству дверей. Работа у меня обычная, без бешеных денег, но мне она нравится. Я люблю чёткий ритм, общение с клиентами, наш тёплый коллектив. Там я чувствую себя нужной, живой.

Горячая вода стекает по плечам, но напряжение никуда не уходит. Мысли снова и снова возвращаются к Косте, к его раздражённому голосу, к этому красному следу на воротнике.

После душа я беру телефон. Экран пуст. Ни звонка, ни сообщения. Костя так и не перезвонил.

В груди появляется странная, тянущая грусть, смешанная с тревогой. Будто я чего-то жду, но не знаю — чего именно.

Чтобы не утонуть в этом состоянии, решаю заняться делом. Начать готовить. Иду на кухню, включаю сериал фоном. Достаю овощи, беру нож и начинаю нарезать их для моего фирменного борща.

Нож мерно стучит о разделочную доску, экран мелькает знакомыми лицами, а я ловлю себя на мысли, что цепляюсь за эту обычность, как за спасательный круг.

Время тянется мучительно медленно. Я уже почти добавляю зелень — остаётся буквально пара минут, — когда из прихожей раздаётся стук в дверь.

Костя.

Наконец‑то…

Я машинально смотрю на часы. Уже почти обед. Бегу в прихожую, чтобы открыть ему дверь.

— Эль, я забыл ключи от офиса, можешь подать? — бросает он с порога, даже не разуваясь.

Я замираю. В голове что-то не сходится. Прошло слишком много времени — я была уверена, что он давно в кабинете. Что-то здесь не так. Будто в его словах не хватает важной детали.

— Да, конечно… — подхожу к комоду, беру связку. — Вот, — протягиваю ключи и смотрю ему в глаза.

Он отводит взгляд. Слишком быстро. Какое-то волнение проскальзывает в его глазах.

— А где ты был всё это время? — спрашиваю я тише, чем собиралась. — Я тебе звонила… Хотела сказать, что ты ключи забыл. Ты же никому их не доверяешь, всегда носишь с собой. Я сначала подумала, что у тебя есть второй комплект…

Он резко напрягается.

Эль, ты издеваешься?! — голос становится жёстким, почти злым. — Ты правда решила меня сегодня довести? Я сначала заезжал на встречу с Виктором Андреевичем — по заказам. Ты что, меня в чём‑то подозреваешь?

Слова режут, будто я перешла невидимую границу.

— Нет… — я поспешно качаю головой. — Всё нормально. Правда.

Я передаю ему связку ключей. Наши пальцы на секунду соприкасаются — и он тут же отдёргивает руку.

Внутри снова поднимается знакомое чувство вины. Будто это я перегнула. Будто я опять всё придумала. Может, я и правда его запилила?

Может, он срывается потому, что я постоянно напряжена, постоянно что-то ищу между строк?

Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть в его глаза. Но тревога никуда не уходит. Она просто затаивается — глубоко, под рёбрами. Моя интуиция начинает мне подсказывать, что что-то происходит, но вот что именно, я пока не знаю…