Командиры гвардии, как я и ожидал, не стали искать сложного решения там, где есть простое, и откомандировали со мной посланного к ним гонца, распорядившись взять вторым одного из двоих оставшихся курильщиков. Эти двое, кстати, порадовали. Тем, что принесли не пару суточных рационов для двоих своих, а сразу дюжину. Старший из троицы в звании подпоручика ещё и пояснили ход своих мыслей:
— Вам, господин полковник, троим на четыре дня хватит — мало ли, придётся задержаться. Ну, или на месте пригодится для пострадавших…
— Вы что-то знаете о пострадавших⁈
— Нет, но раз вы приказали медицинскую сумку принести — значит, они там есть или могут появиться.
— Логично. А в этом бауле что?
Ответил притащивший его и медицину унтер:
— Патроны, ваше высокоблагородие. Тоже — на всякий. К табельному оружию и к вашему револьверу. Три разных типа, чтобы ящики не таскать — мы в пачках положили. По триста на карабин, по сотне к штатным револьверам и две сотни — к вашему. Не понадобится — вернётся на склад. Хуже, если понадобятся — а они кончились. Патронов лишних вообще не бывает.
— Ага, или слишком мало, или мало, но больше не унести, — ответил я дедовой присказкой, которая давно уже стала частью армейского фольклора, как минимум — в моей родовой гвардии.
С выбором последнего попутчика интриги также не случилось: посланный к командованию корнет старшему по званию приказать ехать с ним не мог, так что третьим с нами отправился тот гвардеец, который принёс патроны. Оружие на Изнанке у всех всегда с собой, потому за ним ходить не пришлось, ещё две минуты на погрузку — и я направил «Жабыча» на выезд из форта. Попытки гвардейцев сесть за руль пресёк тем же доводом, что и аналогичные поползновения каштеляна — я вожу быстрее, а время может оказаться дорого.
В дороге, чтобы не гонять по кругу одни и те же домыслы и подозрения и не накручивать себя впустую, пытался чем-то отвлечься. Хорошо подошло воспоминание о тех самых рациях, которые позволили мне оперативно получить данные из дальнего угла Изнанки.
Пока вынужденно болтался в столице во время той самой приснопамятной инспекции, наводил знакомства со своими, так сказать, сослуживцами, другими флигель-адъютантами. С кем-то посидели душевно, с кем-то контакт не удался, ограничились формальным взаимным представлением. И вот одним из результатов бесед стало то, что я узнал о наличии в некоторых специальных отрядах неких переговорников — небольших устройств или артефактов, тут показания разнились, размером чуть длиннее и впятеро толще мобилета, которые позволяли связываться с обладателями такого же устройства там, где мобилетная сеть по каким-то причинам не работала. В аномалиях, на Изнанках и так далее. Я, разумеется, тут же «сделал стойку» — связь на Изнанке давно уже была больным местом. Я порой даже подумывал о приобретении небольшой телефонной станции на сотню номеров «под ключ» и прокладке нескольких десятков километров телефонного кабеля! И тут вдруг такое вот решение.
Оказалось, не всё так просто: техника пусть уже и не была секретной, но к широкому распространению не планировалась. Пришлось применить своё двойственное должностное положение, как флигель-адъютанта и лица. начальствующего над гвардейской частью. Которая, будучи первой и пока единственной в Империи полностью моторизованной, вполне могла считаться «специальной». Может, даже немного злоупотребил положением, пусть. Но дюжину приборов всё же выбил. Принципа их действия мои собеседники не знали, и узнать не торопились, отдавая явное предпочтение крепкому сну перед широкой эрудицией. Разве что предупредили о некоторых особенностях:
— По документам максимальная дальность связи на открытом месте до тридцати километров, в лесу до двадцати. Но это только на бумаге, по факту больше пятнадцати получается только при большом везении. В неподвижном состоянии держит связь лучше, чем в движении. Если рядом гроза, магическая аномалия или прорыв — идут помехи и сбои, при сильном прорыве могут вообще «погаснуть», но, как правило, на дистанции три-пять вёрст всё всегда работает.
Я чуть было не расстроился, но вовремя вспомнил про идею ретрансляторов. В итоге распределил полученную добычу так: по одному переговорнику в каждое поселение: Форт, Щучий, Пристань, Городок, Панцирный, Мост, Самоцветный. Да, купол с военным городком под ним и поселение там же явочным порядком все стали именовать просто Городок, как имя собственное. Фантазия, конечно, не поражает богатством, но на Лице только в Великом княжестве нашем я знаю о как минимум трёх поселениях с таким «оригинальным» названием, так что пусть будет и на Изнанке. Восьмой прибор отдал в баронский Форт, пусть там постоянного купола пока не было, но строители под своим временным работали, вот к ним охрану и приставил. Не из альтруизма и щедрости, а чтобы мои бойцы в потенциально опасном месте не оставались без связи. Ну, и для устойчивости всей сети. Девятый и десятый достались Старокомельскому и Нюськину, одиннадцатый выдавался старшему по команде при выезде на полигон, двенадцатый — резервный, я его у дежурного по штабу забрал, пока гвардейцы по моим поручениям бегали, благо, дежурный на первом этаже сидел, прямо напротив входа. Может, стоило отдать эту рацию геологам? С другой стороны, всё равно бы из своего лагеря ни до одного абонента не дотянулись.
Надо сказать, предупреждение сбылось: из Щучьего до Форта пробиться удалось только один раз, и то, связь скорее имитировала своё присутствие, чем на самом деле была. Зато с Панцирным этот дальний острог связывался на удивление устойчиво. При получении сообщения, адресованного на Лицо, дежурный из Форта должен перейти на лицо и передать его своему коллеге, оснащённому проводным телефоном и служебным мобилетом, благо, армейская версия позволяла привязывать к себе до десяти «владельцев», которых правильнее было бы назвать операторами. В эту простую систему наш кадровик, он же по совместительству представитель СИБ, внёс элемент страданий — журналы, лежащие у обоих дежурных. В них требовалось вписывать полученные сообщения, с указанием точного времени, от кого получены, по какому каналу и кому адресовано. И тут же пояснил, что это не из чистого садизма, а как профилактика ситуации «я забыл передать» или «я решил потом сказать, после смены, чтоб два раза не ходить», а в итоге где-то кто-то умер.
Остаётся понять, как и в какой момент в этой стройной системе оказался элемент случайности в виде достопочтенного Ивана Никаноровича. И почему цепочка передачи сведений оказалась разорвана таким образом, что командиры гвардии оказались не в курсе событий, потому что иначе к моему приезду они тревожную группу к выезду бы уже подготовили.
Ну, и название. Где и когда я ляпнуло дедово «рация», почему это слово так быстро подхватили окружающие — то ли по созвучию с выражением «маеш рацыю[1]», не то просто более короткое и звучное, чем «переговорник», сейчас уже не узнать. С другой стороны — какая разница, как называть? Главное, чтобы работало как следует. Ну, и не матом желательно, чтобы при дамах упомянуть можно было при случае.
«Интересный вариант обеспечения секретности — давать нецензурные названия проектам. Чтобы господа офицеры стеснялись произнести их в обществе!»
«Тебе, дед, всё бы шуточки! А ситуация серьёзная!»
«Да, брось! было бы что-то серьёзное, от жертв до ценных находок, тебе об этом уже сказали бы».
«Только на это и остаётся надеяться. И ещё на то, что часть информации не потеряли где-то по дороге».
Размышления не мешали мне выжимать из дороги и автомобиля всё, на что они и я были способны. Хорошо, что недавно устроил себе тренировку, тем более, что тут пока ещё почти лето и дождей не было уже дня три-четыре. В Пристани пришлось притормозить, здесь дорога проходила пусть по самому краю купола, но всё же через посёлок, между ним самим и, так сказать, речным портом, если назвать одним словом пристань, лодочные сараи и стапель, который на верфь пока не тянет, но провести обслуживание и, при необходимости, капитальный ремонт любой единицы нашего флота позволяет. Думаю, уже скоро, если только по дороге пойдёт активное движение грузовиков с породой, придётся с этим что-то делать, как-то убирать магистраль из посёлка. Пусть пока ни то, ни другое не заслуживают такого названия, но со временем всё меняется, и порой быстрее, чем ожидаешь. И мне не хотелось бы получить тут уменьшенный аналог Бобруйска в части проблем с проездом.
Корнет, которому я вручил рацию, каждые четверть часа связывался с ближайшим абонентом, пытаясь узнать что-то новое из карьера, но Самоцветный неизменно отвечал, что посыльный уехал и не возвращался, новостей нет.
Чем дальше уезжали от портала, тем хуже становилась дорога, причём ступенчато: до Пристани — одно, до Моста — другое, после моста — уже просёлок, а от Самоцветного форта в устье одноимённой реки и вовсе — едва намеченное в поле направление. Получался парадокс: чем дальше, тем больше нетерпение, но тем ниже скорость, хотя хочется ехать быстрее. И это противоречие изрядно злило.
Наконец, свернули к карьеру — будущему карьеру, правильнее сказать. Осталось буквально последние пару километров, и пока не было никаких признаков катастрофы: ни идущих навстречу выживших, ни пострадавших, уложенных на обочину, ни столбов дыма. Точнее, дым-то был, но всего из одного источника и светлый, словно от дровяной печи на кухне. Наконец, из-за края меловой скалы показался лагерь геологов — вроде как целый, домики стоят в виде снятых с грузовика жилых модулей, контора… Проехав дальше, увидел на дальнем краю лагеря следы обвала, а также суетящихся на площадке людей. Сказать, все здесь или нет, навскидку не мог, но суета выглядела деловой, без следов паники.
Навстречу автомобилю из конторы вышел старший над всей бандой, коллега Кирилла Анатольевича Лопухина, тоже адъюнкт геолого-географического факультета Минского университета. Вот только в отличие от старого знакомого, пробивавшего портал на мою Изнанку, этот был магом Тверди, а не универсалом.
— Юрий Викентьевич? Какими судьбами⁈
— В смысле, «какими судьбами»?' Вы же сами через посыльного вызывали «кого-то из главных» в связи с обвалом!
— Я⁈ — Пришла очередь переспрашивать моему собеседнику. Он пробежался взглядом по суетящимся вокруг подчинённым. — Платон! А ну сюда!
На зов прибежал молодой парень. Ну, как молодой? Может, на год-два младше меня, с «украшенной» разводами правой щекой.
— Платоша, душа моя, ты что сказал в форте?
— Что у нас большой обвал на карьере и нужен кто-то из начальства!
— А что должен был сказать?
Парень захлопал глазами.
— Ты должен был сказать, что нужно лицо, уполномоченное провести осмотр разреза, открывшегося в результате оползня.
— Так я так и сказал!
— Брысь с глаз моих, Платундра непроходимая!
— Сергей Сергеевич! — задумавшийся о чём-то геолог не реагировал. — Господин Куропатин! Если хотите ещё когда-либо попасть ко мне на изнанку…
— А? Да-да, я вас внимательно слушаю!
— Так вот, если хотите ещё когда-либо попасть на мою Изнанку — постарайтесь в следующий раз выбрать на роль посыльного того, кто сможет доложить по существу и без двусмысленностей, желательно — ничего не переврав. А если таковых нет — то потрудитесь письменное донесение передать. Чтобы я не гадал всю дорогу, для чего меня вызвали: трупы регистрировать, виновных казнить или спасательную экспедицию организовывать, для откапывания пострадавших.
Геолог сглотнул, осознав, с какими мыслями я сюда ехал. И в каком, стало быть, настроении пребываю.
— Да-да, всенепременно, ваше сиятельство! И ведь умнейший же парень, в аспирантуру поступил с лёгкостью, осадочные слои датирует так, что иным доцентам позавидовать остаётся, но вот вне геологии — это просто беда какая-то.
— Ладно, с подчинёнными сами разберётесь. Что за обвал, какие последствия, есть ли ущерб? И о каком разрезе вы говорили?
— Обвал — рухнула фронтальная стена. Сперва нижняя часть начала сползать, а потом верхняя, словно ножом отсекли и отвалили от стены, так что она рухнула по дуге вниз, на первую осыпь и ниже неё. Общая длина осыпи, навскидку, сто шестьдесят — сто восемьдесят метров, толщина рухнувшей стены метров шесть–десять, высота обнажившейся стены метров двадцать пять.
«Сто шестьдесят на восемь и на двадцать пять, это сто шестьдесят на двести…»
«Что ты там бормочешь?»
«Тридцать две на… на… три, нет, на два и семь… Не отвлекай! Так, по нижней планке, минус мусор — на два и пять. Итого — около восьмидесяти тысяч тонн известняка у тебя, Юра, само добылось. Осталось погрузить и вывести».
«А ещё достать из-под обрыва, куда это всё по большей части сползло».
— Из потерь — часть оборудования, увы, уничтожена. И трактор — тот, с отвалом впереди и экскаваторным ковшом, помяло слегка. По счастью, у нас был небольшой научный совет, по интерпретации полученных с приборов данных, потому никто не пострадал.
— «Помяло слегка» трактор — это как? Он, вообще-то, в аренде, возвращать надо будет исправным.
— Несколько вмятин, стёкла побило. И не заводится. Попробовали — там внутри что-то заскрипело страшно, мы сразу заглушили. У вас, я слышал, автомобильная мастерская есть, и маги металла в подчинении?
— Есть, вопрос только, трактор к ним тащить пытаться или проще их с инструментами сюда привезти? Ладно, сам ещё гляну.
— Ах, да! Вы же тоже — Металл и Кристалл вроде?
— Это устаревшие данные. Удалось пробудить первичную стихию, так что я сейчас маг Тверди с открытыми Металлом и Кристаллом.
— О, так это даже лучше!
— Возможно, но давайте вернёмся к обвалу. Что он такого открыл?
— Коренное месторождение! Несколько тысяч тонн обломков и щебня осыпалось, это одно. Но открылась стена с очень качественным камнем, и к нему даже доступ хороший, по той самой осыпи. Можно резать хоть блоки, хоть плиты. Известняк хороший, плотный, не ракушечник. Почти без больших трещин. Хоть завтра начинай добычу! Готовый разрез где-то ста метров в длину и двадцати в высоту. Ну, ещё пару метров мусора и обломков наверху, но это мелочи.
— Хороший обвал, полезный. Если не учитывать стоимость инструментов. Велик убыток?
— Рублей семьсот, с учётом амортизации, уточнять в бухгалтерии надо. Новые стоили тысячу триста, но это когда было. Да, ещё вход в пещеру открылся!
— В какую пещеру⁈
— Пока не знаем, не смотрели. Занимались осмотром осыпи, оценивали вероятность дальнейшего сползания рухнувшей породы, но там всё хорошо, плотно улеглось, как так и надо было. Оценивали открывшееся месторождение. Некогда было, а сейчас уже темнеет. Завтра посмотрим. Вы останетесь на ночлег?
— Если найдётся место для меня и для моих сопровождающих.
Только сейчас подумал, что если всё равно предполагал возможность ночёвки, то стоило ехать на фургоне, там своё спальное место есть, вполне удобное.
— Конечно, найдём, ваше сиятельство! У нас тридцать два спальных места в трёх домиках, на четырнадцать оставшихся человек, остальные в связи с началом учебного года уехали. Плюс у меня в штабном блоке своя спаленка. Так что потеснятся с лёгкостью! Постели свежие постелем, разумеется. Сейчас я вам покажу месторождение, а завтра заглянем в пещеру. Они порой очень много о внутренней структуре хребта рассказать могут.
— А ночью никакие «романтики» не полезут за приключениями?
— Я знаю, кому и чем пригрозить, а они знают, что я эти угрозы выполню, даже если будут только подозрения на нарушение запрета.
[1] «Мець рацыю» (бел) — быть правым. Не в смысле «не левым», а в значении правоты J