Двадцать седьмого вечером ко мне пришла ночевать Маша. Пришла поздно, уже после одиннадцати, да и я незадолго до того освободился: в последние сутки перед балом, как водится, начали вылезать какие-то недоделки и недочёты, излишне громко именуемые проблемами. И это сегодня вечером, какую суету разведут завтра днём даже думать страшно. Когда уже уснули, внезапно пришла Ульяна.

— Подвиньтесь. Я одна заснуть не могу, переживаю что-то.

Прежде чем сонная Маша вообще успела сообразить, что происходит, вторая супруга юркнула под одеяло, прижалась к моей спине своими выпуклостями, обхватила моё плечо рукой и уже через полминуты засопела, уснув. В отличие от меня. Впереди, спиной ко мне — Маша, которую так и хочется потискать, сзади Ульяна прижимается — как тут уснуть⁈ А эти сопят обе…

Утром проснулся, придавленный руками и ногами с обеих сторон, причём рук этих где только не было. Но тут и обе эти заразы открыли глаза, чмокнули одновременно в обе щеки и, рассмеявшись, обе же убежали, оставив меня наедине с… с утренними проблемами, так скажем. Ну, не засранки ли? Явно ведь проснулись раньше и договорились подразнить, не иначе.

Ладно, пусть резвятся. Найду, чем ответить, и каждой по отдельности, и обеим вместе. Ещё, главное, и «хвостиками» виляли на выходе, обе-две.

Как ни странно, проблем и «проблем» в последний день оказалось меньше, чем я ожидал. Может, от того, что обе «начальницы паники» были полностью заняты примерками и подгонками? И это к лучшему, потому как если бы они видели, как Ромка с Мурыськой опрокинули установленную за входными дверями декоративную арку в античном стиле, то устранить последствия за полчаса не вышло бы. Гарантирую как минимум два часа переживаний, суеты и беготни.

Именно античность в этом году стала основой оформления Новогоднего бала у Императора. В общих чертах это давно стало известно многим, но вот детали, тонкости и мелочи… Конечно, полностью воспроизвести Императорский бал в миниатюре мы бы не смогли, и даже не пытались, чтобы случайно не получился шарж и пасквиль, но по мере возможности… Так, устроить полное переодевание гостей в хитоны с пеплосами и прочие гиматии с петасами, мы не могли: не те ресурсы, включая количество гостевых комнат для переодевания. Но вот заменить пиджаки на стилизованные под хитон накидки — запросто. И дамам тоже выдать драпировки, тут всё и проще, и сложнее: рекомендованный стиль одежды, чтобы он сочетался с декором, указали в приглашении, но вот узнать цвета, в которые будет одета каждая гостья, это потребовало провести настоящую разведывательную операцию! Почему-то просто спросить и просто получить правдивый ответ оказалось невозможно, причём настолько, что когда я предложил такой вариант, на меня посмотрели, как на маленького мальчика, предложившего перелететь через речку, вместо поисков моста, и выдали только один комментарий:

— Да ты что! Так нельзя!

Вот так вот, очень эмоционально и чрезвычайно не информативно. Но, так или иначе, примерные данные получить удалось, и потому один из двух-трёх предложенных вариантов подошёл каждой гостье.

Маша с Ульяной много сил положили на то, чтобы аранжировать современные мелодии под исполнение в том числе на арфе и кифаре. С переменным, надо сказать, успехом, некоторые композиции никак не ложились на античные инструменты.

На столах посуда тоже была стилизована под античность. Но именно, что стилизована, с аутентичной многим было бы сложно управиться, да и не ко всей современной кухне она подошла бы. Так что — блюда и подносы, похожие на килики, которые, вообще-то, предназначались для питья, чашки в стиле киафов, что были черпаками для вина и порционные горшочки для запечённой говядины в виде маленьких диносов, в которых греки мешали вино с водой, как и в кратерах.

Мы, кстати, ничего ничем не разводили, пили, как есть. Но нам можно, мы же те самые северные варвары, даже севернее, чем ужасавшие эллинов скифы. И с едой тоже палку не перегибали, в отличие от Императорского дворца пытаться воспроизвести оригинальные рецепты не стали. Ограничились названиями, большим количеством маслин и оливок, и салатом, который дед назвал «греческим», хоть я и не уверен, что древние греки опознали бы в нём своё национальное блюдо. Да и салатную зелень заменили на ту, что выращивала на Изнанке Оксана.

Бал прошёл, на мой взгляд, хорошо, как и ужин после него. Гости не докапывались до бокалов вместо канфаров и до того, насколько салат греческий, мы не придирались к умению носить хитоны, так что настроение друг другу не портили. Потанцевали в первой части, поужинали во второй и дальше гости частью разъехались, а кое-кто и ночевать остался. Кстати, хитоны и фибулы, как и в столице у Императора, остались гостям в качестве памятного подарка, поэтому с изготовлением фибул пришлось повозиться, чтобы стыдно не было. Основа у всех была металлической, плюс вставки из ароматических сортом изнаночной древесины, плюс камешки из Самоцветной. Я три дня над этой галантереей просидел! Но получилось оригинально, красиво (на мой взгляд), при этом не слишком дорого, но и дешёвкой не назовёшь, а этот баланс выдержать, пожалуй, труднее всего.

А вот декор остался нам. Маша с Ульяной хотели было сделать все эти колонны, арки и прочее из крашеного картона, но я чуть ли не заставил сделать всё из камня. Да, возни больше, но сырьё — своё, маги тверди — тоже свои, сделать декоративную колонну с имитацией дорического или ионического ордера — пятнадцать минут работы, и то так долго, чтобы все получились одинаковыми. С прочими элементами — то же самое, зато по весне они смогут найти своё место или в саду здесь, в Дубовом Логе, или перед гостиницей на Гремячьем озере возле Викентьевки.

На этот год из запланированных дел остались только бал в Смолевичах, который давался районным дворянством днём тридцатого декабря и встреча самого праздника семьёй.

Но это я так думал. Двадцать девятого утром мне на мобилет пришёл вызов от личного секретаря Смолевичского градоправителя, который начал очень-очень плакаться и уговаривать меня приехать сегодня «в любое время дня и ночи» подписать документы на участок. При этом клялся, что строители всё доделали, именно что «совсем всё, а не как обычно». Пообещал подумать и под горестный вздох сбросил вызов.

Дед ухахатывался, уверяя, что местные власти, похоже, крепко взяли за выступающие части, и им обязательно требуется решить вопрос этим годом. Уверял, что сегодня моя подпись стоит во много раз дороже, чем будет стоить она же, но первого января и советовал не продешевить. Я же для себя решил, что обозначу понимание процесса, но ничего просить не стану, чтобы наш «мэр» у меня в долгу остался. Да, «уже оказанная услуга ничего не стоит», но не всегда. Не в нашем случае. И если чётко обозначить позицию.

Съездил, посмотрел. На удивление — на самом деле всё было сделано. Как и говорил секретарь, «вообще всё», даже те пункты, которые я вписал только для того, чтобы выкинуть при торговле. Но торговли не случилось, вообще. На участке я трижды пускал волну, от входа, с середины участка и от дальнего угла, и только удивлялся — как, оказывается, быстро и качественно умеют работать строители, если их как следует мотивировать с стимулировать. Особенно — если в античном значении слова «стимул», и «мативировать» через «а», от слова «мат».

В городской управе я, честно признаюсь, устроил небольшое представление, делая вид, что не понимаю, в чём главная задача сидящего напротив чиновника, выдумывая всё новые резоны для того, чтобы перенести подписание документов на следующий год. Сам удивлялся своей фантазии и тому потоку сознания, который выдавал! От банального «зачем отвлекать людей от праздника» до опасно близкого к демонстрации понимания «у меня уже финансовый отчёт за этот год готов, не хочу переделывать». Наконец, секретарь «мэра» не выдержал и произнёс открытым текстом:

— Но нам надо закрыть документ этим годом!

— Ну, наконец-то! Надоело мне уже вслед за вами дурочку крутить, да и фантазия на исходе. Нельзя было сразу это сказать?

— Н-н-но, ваше сиятельство…

— Я не буду спрашивать, зачем это вам, хотя и есть догадки. Но очень хочется отложить подписание на февраль — просто для того, чтобы отучить от попыток использовать меня «в тёмную».

Чиновник, который оказался волею судьбы между молодым и новоиспечённым, но самым настоящим графом и своим начальником, только гулко сглотнул и слегка побледнел.

— Я понимаю, что это не ваша идея и не ваша инициатива. Но могли бы быть менее изобретательным в увиливании от ответа — мы бы пришли к тому же самому, но минимум на полчаса раньше, и я был бы не такой злой.

Секретарь мэра под моим взглядом кивнул. Забавно — лет шесть-семь назад я его не то, чтобы боялся, но опасался, а сейчас — он меня боится, поскольку его положение осталось тем же, а вот моё сильно выросло. Я стараюсь им не злоупотреблять, но порою просто нужно. Жаль, сам «мэр» технично устранился от процесса и давить приходится на его доверенное лицо в надежде, что тот сумеет донести до шефа не только результат, но и все акценты.

— Я подпишу документы. Мой секретарь, которого я попросил подождать в коридоре, чтобы поговорить наедине, имеет все инструкции, полномочия и весь комплект нужных бумаг для завершения оформления после моей подписи. Но я запомню этот случай, во всех деталях. И надеюсь, что ваш шеф — тоже запомнит. Всё запомнит.

Дальнейшие уверения и благодарности я пропустил мимо ушей, поставил подписи там, где нужны именно мои и оставил Рышарда разбираться дальше самостоятельно, разрешив, если что, звонить мне. Сам же направился в свой городской дом, пешком. И прогуляться по свежему воздуху, и, может быть, встретить кого-то из старых знакомых, кто не поместился в список приглашённых, но не постесняется подойти на улице. Самое же главное ждёт меня в конце прогулки. За последние годы хозяйство выросло настолько, что лично поздравлять всех своих слуг и служащих, да ещё и с персонально подобранными подарками, физически невозможно, но для некоторых нужно сделать исключение. И среди этих исключений — наши самые старые слуги, тётка Ядвига и Семён Семёныч. Ну, и Лёньку Патрикеева с семейством, раз уж он теперь там на первом этаже обитает, при лавке, где когда-то жила бабуля, а после неё — Архип Сергеевич с женой. Как построим новую лавку, точнее, торговый дом — придётся ему туда переезжать, в квартирку управляющего, или своё жильё искать, но это когда ещё будет.

По дороге встретил только Волченка и Лисовского, которые готовились к очередному раунду своего бесконечного ежегодного соревнования. Но и их двоих хватило, чтобы заболтать меня минут на двадцать. И это ещё Кабанович не подтянулся! Вспомнив о нём, я тут же распрощался и пошёл домой, понёс поздравления. Ядвига Карловна расчувствовалась, усадила пить чай «с мороза» и всё расспрашивала то про моих детей, то про свою дочку, как она у нас работает, всем ли мы в ней довольны. Этот разговор занял ещё полчаса, в ходе которых удалось убедить тётку Ядвигу, что её дочка — лучшая нянька, которую можно найти как минимум в двух губерниях, а то и во всём великом княжестве.

С Семёнычем и Лёнькой всё прошло куда как быстрее и проще, но когда я вышел за ворота — около них уже стоял «Жабыч» с паном Рышардом на переднем пассажирском сиденье. Да уж — оформить всё за час, это значит, нашего «мэра» на самом деле изрядно припекло. Думаю, там отдельную историю написать можно, как минимум — повесть. Но мне она и неизвестна, и совсем не интересна. Поеду лучше, с Мурыськой поговорю, Ромку потискаю. Или наоборот?

Домой вернулся уже в сумерках, но Ромка был на улице — катался с горки вместе с детьми няньки, восьмилетней Зиной и десятилетним Ваней, который считает себя уже совсем взрослым, но сейчас все четверо дурачились одинаково. Четвёртой я считаю Мурыську, которая прыжками неслась с горы вниз, а потом охотно валялась в снегу с детьми и так же охотно затаскивала санки обратно к дому. Захотелось даже прокатиться с ними — жаль, делать это в мундире было бы совсем неуместно. Постоял с ними рядом, но Ромке было сейчас не до меня, так что пошёл домой, сказав напоследок:

— Уже темнеет, долго не задерживайтесь, а то замёрзнете и заболеете. Мурыська, ты тут самая взрослая и ответственная, остаёшься за главную!

Рысь так потешно кивнула своей головой, что дети буквально покатились со смеху — в том числе и с горки вниз. А зря — это уже не просто животное, фамильяр постепенно проходит преобразование в магическое существо, при этом резко умнеет, получая своеобразный разум. Даже какая-нибудь жаба лет через сорок-пятьдесят жизни рядом с магом начинает понимать человеческую речь, во всяком случае — не слишком сложные речевые обороты, и даже сама пытается разговаривать. Что уж тут говорить про и без того умную рысь? Думаю, к тому времени, как Рома поедет получать высшее образование, он вполне уже сможет поболтать с нею в дороге. Сегодня же не удивлюсь, если Мурыська минут через двадцать просто затащит Ромку с санками домой.

Следующий день снова ушёл на поездку в Смолевичи. Что-то я зачастил в свой родной город, то месяцами там не бывал, а тут уже какой раз подряд? И ведь каждый раз — причина другая. Ну, почти каждый…

Бал получился умеренно скучный, как ему и положено. Светская часть сама по себе могла бы быть полезной, для установления связей среди местного общества, если бы мне это было нужно. Нет, я не зазнался, просто контактов у меня на родине и так достаточно, а если понадобятся новые… Скажем так, нет в нашем и Червеньском районах рода, которые не прислали бы мне свою визитку. Ну, разве что те, у кого визиток в принципе нет. Так что, если вдруг понадобится новый партнёр в каком-либо деле, то искать не придётся, придётся устраивать отбор. Знакомиться же просто ради знакомства… У меня уже второй блокнот пошёл с именами, фамилиями и должностями тех людей, с которыми имел те или иные дела, поскольку запомнить всех не в состоянии. Ну, и зачем мне новые знакомые «просто так», да ещё из числа людей, с которыми за восемнадцать лет жизни в городе не нашлось вообще ничего общего, раз уж не знаком до сих пор⁈ Вот-вот, и я думаю, что не за чем.

Общение с хорошими знакомыми в таких условиях тоже нормальным быть не может. Нет, нельзя сказать, что собравшиеся стоят, пялятся и в наглую подслушивают, это слишком сильно нарушает приличия. Но вот чисто случайно пройти мимо, как бы ненароком сделав паузу в своём разговоре — это запросто. Вот, клянусь: если бы могли шевелить ушами, как Мурыська — все бы были повёрнуты в мою сторону. Даже графу Сосновичу такого внимания не уделяли, видимо, от того, что к нему уже все привыкли — за исключением момента, когда мы с ним вдвоём разговаривали.

Ну, и визитки уже упомянутые. Такое ощущение, что те, у кого их не было — специально завели к сегодняшнему дню, чтобы вручить их. И некоторые из тех, что присылали домой — сегодня решили осчастливить меня дубликатом. Я дважды вытряхивал переполненную визитницу в сумочки моим жёнам и скоро, боюсь, придётся делать это в третий раз.

Так что, отбыв номер и три обязательных танца мы стали потихоньку собираться. Разве что ещё два танца переждали, чтобы уход не оказался слишком уж демонстративным.

И, разумеется, приняли участие в самом главном номере программы — сборе пожертвований. Взносы считались анонимными, поэтому банковские чеки не были приняты, только наличные. На то, что невдалеке, метрах в трёх, стоит один из секретарей с блокнотиком и время от времени делает там какие-то пометки полагалось не обращать внимания. Отец всегда вносил червонец — купюры в десять рублей, а не золотую монету, разумеется. На сей раз мы с жёнами бросили в ящик по сотенной купюре, меньшего взноса от нас не поняли бы. Когда опускал купюру в ящик, обратил внимание на ширину прорези в крышке и невольно вспомнил старые купюры, мимоходом порадовавшись тому, что четверть века назад прошла реформа денежного обращения и деньги приняли нынешний вид и размер, с ладонь взрослого мужчины, вместе с пальцами, разумеется. Ну, плюс-минус пару сантиметров. Видел я старые рубли размером с тетрадную страницу и четвертные билеты площадью с лист писчей бумаги, которые дед именует «лист А4». Рассчитавшись с общественным долгом, отправились домой, готовиться к завтрашнему празднику.

Честно сказать, за чередой новогодних хлопот и мероп… тьфу ты! и событий начало казаться, что этот самый Новый год мы встречаем уже минимум третий раз.