Событие первое

— Пять тысяч рррублей.

— Пять тысяч рублей? — Касьян зажмурился пять тысяч перемножая на сто шестьдесят грамм и деля на тысячу, чтобы в килограммы перевести… м… Восемьсот килограмм.

— Пятьдесят пудов серребра, — видя, что лекарь хреновый математик, подсказал ему Дмитрий Иванович.

— У меня нет таких денег, — Коська сразу ляпнул, чтобы у Великого князя и мысли не возникло, что перед ним сидит человек у которого есть в кармане чуть не тонна серебра.

— Я часть дам в долг, — Дмитрий Донской глянул на двоюродного брата.

Владимир Андреевич (пока не Храбрый) кивнул, рукой волосатой махнул и ещё раз кивнул:

— Десять пудов дам. На три года. Только для Серпухова пушек тоже нальёте с мастером твоим. Не верил в шутовство это. А получилось эвон как.

— А я трридцать дам. Тоже на трри года. Ну и прравильно брррат говоррит, пушек надо и для Москвы, и для… Коломны. Прро Владимирр забывать не след. На тррёх городах пока остановимся. Их бы защитить. Можно долг пушками отдавать.

— Сорок пудов? В долг? Сорок? Десять осталось? Если… — Касьян на мгновение задумался, не вид сделал, а в самом деле репу стал чесать.

Если привезти все деньги из захоронки в Менске, и тут все жуковины продать и прочие кинжалы с мечами, где есть драгоценные камни, то можно в принципе набрать. Часть, если не хватит, и Вельяминовы в долг дадут. Вообще должно хватить. Сто шестьдесят килограмм серебра — это всего шестнадцать кило золота. Столько нет, но если всё золото, камни и серебро сложить, то в пересчёте должно набраться.

— Мне надо в Менск — это городок на полдороге между Могилевом и Вильно, где мы жили с князем Остеем Дмитриевичем, обоз отправить. Там припрятана отцова казна. А ещё там учитель мой… два учителя моих проживают, желательно бы их сюда перевезти. Язеп очень хороший лекарь, а брат Константин делает очень хорошие мази и отвары. Лучше всех кого я знаю в лекарственных растениях понимает, — Коська мотнул головой, — Если оттуда казну привезу, то денег хватит. А ещё брат Константин языками многими владеет. Хочу совет тебе дать Великий князь, если он приедет, то сына твоего старшего Василия пусть учит. Учение любое ум острит.

— В Менск? Так не беда. Снаррядим обоз и охррану хоррошую дадим. Может князя Остея Дмитрриевича отпрравить? — Великий князь Московский глянул на дверь.

Да, только что несколько князей и бояр вышли из покоев Дмитрия Ивановича. Решали кого и когда отправлять с посольством в Орду. Был среди них и наместник в Звенигороде князь Остей, — Пусть прриедут сперрва, а там прро учителя для Василия… сам с ним перреговоррю.

— Не нужно Остея… Дмитриевича. Там в Литве война. Кто за Ягайло, кто за дядю его. Ещё наткнётся на тех, кто за Ягайло. И Остея не будет и казны моей. Я сам людей пошлю.

И это Коська главного минуса не назвал. Не запретишь ведь ему, возьмёт и дядьку Савёла сюда привезёт. А то и никого не привезёт, выроет захоронку и переметнётся с такими деньжищами к Ягайло. Тот ему точно Полоцк или Витебск за такое отдаст.

— Как знаешь, Касьян… Иванович, — пожал плечами Дмитрий Донской, — Так что, посылаю я за Александрром Константиновичем — князем Рростово-Боррисоглебским?

Оба брата уставились на Касьяна?

Коська и не знал нужно ли ему это. Скорее всего не нужно. Опять же это для Московского княжества огромного по меркам остальных княжеств Руси пять тысяч рублей всего лишь годовой выход в Орду. Налог так сказать. А вот для обычного человека это просто немыслимая сумма. Которую он не отобьёт и за десять лет. Так ещё вопрос, а сможет ли вернуть долг Владимиру Храброму и Дмитрию Донскому? А если не сможет, то, что они сделают, перенесут выплату или отберут земли за долги? Мол, а чего, долг платежом красен. Кто виноват, что ты не отдал?

Это с одной стороны. Есть конечно и другая сторона. Какой он сейчас князь? Да, никакой. Самозванец. Одного слова Остея хватит, чтобы он лишился этого полумифического статуса и как самозванец на кол присел. Скажет Остей Дмитриевич, я, робяты, пошутил, а этот самозванец и рад, воспользовался моей шуткой. Втёрся кривдою в доверие. Вот чего может произойти.

И тут ему предлагает Великий князь купить Ростовское удельное княжество. Ладно, половину этого княжества Какую-то Борисоглебскую сторону. Нужно будет потом разобраться, что это значит. НО… тут не имеет значение полное или половину. Тут главное — что княжество удельное, то есть, почти независимое. И он, купив, его станет удельным князем Ростовским. И это уже не мифический, не выдуманный титул, как сейчас. Это всего лишь на ступеньку ниже, чем Великий князь Тверской, или Рязанский, или Суздальский.

— Согласен. Можно посылать. А сам он куда потом собирается или в Ростове останется? — Коська слышал, что отец или дядя или брат, сильно-то не заморачивался, далеко и неинтересно было, ну, в общем какой-то родственник нонешнего князя Ростовского начал мутить против Дмитрия Ивановича, когда тот пацаном ещё был, и в Орде встал на сторону Твери. За что и поплатился, Дмитрий, ну или воспитатели его — Вельяминовы собрали рать под командованием князя Ивана Ржевского (Жревского?) и дали её Андрею Фёдоровичу, который предателя побил и заставил дядю своего удалиться в 1364 году из Ростова в Устюг.

Дядю? Значит, сейчас он покупает княжество у сына того предателя Константина Васильевича — Александра Константиновича. М… И Ростовское княжество поделено между племянниками.

— Нет. Как и отец его собиррается в Устюг отпрравиться. Там монастыррь стрроить начал, в него перребиррается. Туда и часть выкупа потрратит. Устюг… рраньше тоже частью Рростовского княжества был.

— А семейство? Там сыновей кажется несколько? — Коська всё сомневался. Влезет в долги, истратит всё до копейки, а потом появится сынок и выгонит его из Ростова.

— Тррое сыновей у него Андррей, Фёдоррр и Иван. Все в Москву перреезжают ко мне на службу.

В Реальной истории Владимир Андреевич (князь ростовский) — внук Александра Константиновича вместе со своим двоюродным братом, князем Иваном Ивановичем Долгим, за себя и за своих детей продал свою отчину — Борисоглебскую сторону Ростова — великому князю Ивану III в 1474 году.

Событие второе

— Демид, как руки, ноги? — каптенармус руками махнул, а ногами что-то типа джиги кельтской изобразил. Ну, значит, здоров, раз рукомашеством и ногодрыжеством занимается.

Из партизанского рейда до Коломны, а потом до пригородов Рязани, где они нагнали отступающих ордынцев, Демид вернулся весь израненный. И не он один, практически все «партизаны» и примкнувшие к ним стрельцы из сводной сотни Михея были ранены. К счастью, только ранены. Но из шестнадцати бойцов ран не было только на Коське и Давыде Вороне. Ну, ещё самого Михея можно добавить, ему татарская стрела попала в бармицу на шее, и сила удара была прилична, так что кожу на шее прилично наджабило и расцарапало. Прямо реки крови получились, и смотрелось, когда сотник пришёл к Коське за лекарской помощью, это страшновато. Вся шея в крови и струйки крови вниз за ворот кольчуги стекают. И это из нескольких обычных царапин. Одна минута зелёного пламени и только засохшая кровь и четыре розовых полоски на шее напоминали о ранении.

Славная была битва, хоть «партизаны» её и проиграли. Кто ведь остаётся на поле боя, тот и победил. Так Коська людей увёл. Зачем помирать? Ясно, что татар в десять раз, а то и в двадцать, больше. Да у «партизан» просто стрелы кончатся, порох кончится, силы кончатся, а басурмане не кончатся. Это если с точки зрения тактики смотреть. Сбежали с поя боя. Неверные, трусы! Позор! Как внукам потом рассказывать⁈ ПОРАЖЕНИЕ!

А вот с точки зрения стратегии? Они — а это всего шестнадцать человек, перебили сотни полторы поганых. И они заставили Тохтамыша отказаться от штурма Рязани. Он пограбил и пожёг посады и ушёл, не взяв город. Ушёл даже не тот глагол. Они ведь на ставку самого хана напали и Тохтамыш, бросив два шёлковых шатра и всех слуг с наложницами, удрал. Правда, потом подоспели нукеры всякие элитные и кровавая заварушка получилась. И будь их хотя бы полсотни, то от трёх сотен примерно ордынцев этих элитных они бы отбились, но тут чего нет, того нет. Ушли в лес. И татаровья побоялись сунуться туда за ними. Принялись шатры спасать. Ага, сейчас, Коська улучил момент и оторвав рукав однорядки, надетой поверх кольчуги, запалил его и бросил на шатёр. Татаровья сами помогли. Рядом с шатром очаг был сложен и там чего-то варили в большом котле. Может и полов. Хотя вряд ли. Шурпу какую-нибудь. Шатер заполыхал знатно. А потому что нефиг. Кто к нам с огнём придёт… тот не «Юный друг пожарной дружины». (ЮДПД).

Демид же в том бою получил стрелу в ногу и перелом ключицы. Напал на него, уже когда отходили, огромный басурманин и оружие у него было под стать хозяину. Такой килограмма на три толстый монгольский меч. Ладно, два с половиной. Больше метра в длину и толщиной или шириной сантиметров в десять.

И как рубанёт этот багатур по каптенармусу. Тот свой меч из улучшенной стали подставил под удар. Но удар был сильный. Не помог булат. Это как шпагой против двуручника рубиться. Снесло преграду и удар в плечо пришёлся. Кольчуга выдержала. А вот ключица Демида нет.

Сейчас этот огромный монгольский меч у Коськи в терему на почётном месте висит. Если Демиду не удалось обычным мечом справиться с великаном, то Коська из ручницы легко отправил того в царство вечной охоты. Ну, или куда там богатуры отправляются? Картечь спокойно пробила бахтерец ордынца и чего-то там в районе солнечного сплетения нужное для жизни повредила. Батыр, замахнувшийся для добивающего удара по выронившему меч Демиду, посмотрел в глаза рыжему гаду, что его одолел подло, не в честном бою, и умер. Меч Коська успел прихватить. Не видел никогда таких великанских. Но размеры в мече даже не самое главное достоинство. Это настоящий дамасский, как сейчас называют, клинок, на нём чётко коленчатый узор тёмный виден. Хотелось Коське изготовить с помощью оранжевого огня саблю соразмерную этому монстру и ударить один об другой. Интересно посмотреть, что получится.

Илд (үлд) — это тяжёлый монгольский меч, который использовали тяжёлые кавалеристы для пробивания тяжёлых доспехов.

— Командировка намечается. За тридевять земель.

— Что, княже, мечется? — каптенармус хитрую рожу скорчил. Понял уже, что ничего хорошего его не ждёт, и решил Ваньку валять.

— Мы с князем Остеем Димитриевичем одно время жили в малюсеньком городке Менске. Это между Могилевом и Вильно, ну или между Витебском и Вильно. Нужно туда скататься на… пусть будет пяти возах, со всеми «партизанами» и привести оттуда пять человек и клад. Денежки я там закопал. Казну отцову. Вот теперь понадобилась.

— Так мы не вернёмся, княже. Разделим казну и разбежимся.

— А я на вас проклятие наложу перед дорогой, если через три месяца его не снять, то в страшных муках издохните. И мучаться будете несколько седмиц. Ох и страшные же седмицы тебя ждут…

— Тьфу, тьфу, Косьян Иваныч, я же шуткую. Я ни в жизнь. Просто ехать в такую даль неохота. Про других не скажу, а я точно вернусь без всякого проклятия. А если вдруг чего случится, то что, вдруг на один день опоздаем⁈

— Ты же шуткуешь? Какая тебе разница. Ты шуткуешь, я шуткую. Скоморохи мы…

— Прости, княже. Дурак. Язык вечно мелет сам что попало. А если всё же опоздаем?

— Всё. Закончили. Скачи на Трёхгорку, народ предупреди, и в Барвиху пошли кого, пусть собираются, сразу после Рождества выезжаете.

— А сколь народу? — Демид сурьёзный вид принял.

— Все девять человек и смотрите, нужно поузнавать, может к каравану купеческому пристанете. Вы, конечно, с пищалями отобьётесь, но бережённого бог бережёт.

— А дядьку Касьяна брать… это — брата Кастор… тьфу не выговоришь.

— Нет. пусть продолжает молодых тренировать.

— Далече, — Демид вздохнул.

Правда далече.

Событие третье

Трофим заматерел. Вельяминов с Акимом привели к нему побитого раненого и переломанного дрыща. Можно сказать, что принесли. Из всех плюсов — кучерявая рыжая мощная борода, нос горбинкой и рост под метр восемьдесят. А теперь «Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты». Или раньше гнуты? Как там у Чуковского: «Футы-нуты, лапти гнуты, дети голы и разуты. Крыша прохудилася, крыльцо развалилося».

В целом Трофим, которому Коська прицепил фамилию Скоробогатов, сейчас на эдакого Садко с картин лубочных смахивает. Кучерявые соломенные волосы, не кудри, но почти, аккуратно подстриженная соломенно-рыжая борода. Сапоги сафьяновые на каблуках кавалерийских делают купца ещё выше. Плюс волосы шапкой. Все сто девяноста сантиметров, гигант по нонешним меркам. Да и плечи больше не скукожены. Раздались. Богатырь не богатырь, но представительный товарищ.

Только вернулся из Коломны и сразу с прожектами пристал к Касьяну. Не отнять — купец.

— Свечи, Касьян Иванович уходят на рынке за час. Нужно бы расширить подворье и больше выпускать.

— А стоит оно того, сам же говорил, что еле затраты отбиваем, — Коська и мыловарню-то затевал лишь потому, что там при производстве пороха огромное количество дров сжигалось и золу жалко стало выбрасывать. В поташ переработали и стали мыло на растительных маслах варить. В основном льняное, но и конопляное использовали. Потом уже на животные жиры перешли, когда Коська решил попробовать стеарин получить.

Повозиться пришлось прилично. Где взять в XIV веке кислоту. Скисшее вино? Нда, а где то вино взять. Все попаданцы делают уксусную кислоту пиролизом из пней. Но ведь это герметичную ёмкость надо иметь. Автоклав изобретать. А как соединять? Отлил Игнат два котла бронзовых литров на пятьдесят с большими окаёмами — ободами. И что-то вроде струбцин изготовили, которые ясно не на резьбе, а клинышек забивали в распор. Пришлось ещё и глиной обмазывать место стыка для герметичности. Больше всего со змеевиком намучились. В результате пришлось делать керамическим. Если в ведре с водой холодной держать, то не так и плохо получается.

Уксус не уксус, а хрень какую-то сделали. Потом эту хрень перегнали и получили вонючую гадость, которая на сколько процентов состояла из уксуса. Обработали им мыло. Ну, стеарин, наверное, вышел. Вот только он получился не твёрдый, а пастообразный. Его снова добавили к жидкому мылу и в итоге вышло не жидкое калийное мыло, а тесто такое, которое стали в горшочках продавать.

Но пытливый ум Скоробогатова не успокоился. Он всё пробовал свечной заводик построить. И ведь нашёл решение хороняка. Заказал гончару цилиндрик такой керамический и туда фитиль вставил и пастообразным стеарином заполнил. Есть минус. Когда половина примерно стеарина выгорает, то свеча эта из-за того, что вокруг огня получаются стенки, светит только вверх. Зато эти свечи раза в три дешевле восковых. Было бы стекло, так совсем замечательно бы вышло. Но стекло ещё должно быть и на острове Мурано не делают.

Подумать нужно про стекло. Где находится река Гжелка Касьян уже узнал. Как раз на полдороге от Москвы в Коломну. А по берегам Гжелки и глина есть белая огнеупорная и серый камень, который при обжиге синим становится. Раз огнеупорная глина есть, то можно попробовать сделать огнеупорный кирпич и печь для варки стекла собрать. Песок не проблема. Поташ есть. Глина есть. Калийное, чуть зеленоватое стекло можно сварить. Ну, это так на будущее мысли. Сейчас ему Трофим понадобился совсем для другого дела.

— Трофим, ты же видел какие монеты чеканят в Ростове?

— Как не видеть. Как все чеканят, так и там, — пожал плечами купец.

— Точно. Как все. Вот смотри… Это разных княжеств наши монеты. Чешуя везде. А вот это пражский грош, вот это пражский парвус. Это турские гроши. Франция. Это денье тоже франция. Вот флорин венецианский. А вот это пенни английский. Вот эти монетки — пфенниги «любекские». А это артиг — монета в три пфеннига из Дерпта. Чувствуешь разницу. Наши эти чешуйки, на которых непонятно что прочеканилось, и круглые и довольно ровные монеты во всех странах на западе.

— Нужно закупить их серебро? — сделал неверный вывод Скоробогатов.

— Нет. Нужно в Дерпт отправить купца, и чтобы он договорился о переезде их мастера по монете ко мне в Ростов. Ну, когда тот Ростов моим станет. Позор же на весь мир если мы и дальше такую чешую будем чеканить.

— А если мастер не захочет ехать?

— Нужно уговорить. Но монеты, как я понял, и в Ревеле чеканят и в Риге. Где-нибудь да найдётся подмастерье, который мастером захочет стать.