«Любовь — единственный жребий, который бросаешь ты сам»

(Изречение поэта-астролога Элиона V, записанное в «Хрониках Пылающих Созвездий»)

Станция встретила нас оглушительным гулом мощной вентиляции и колючим холодом люминесцентных ламп. Шлюз захлопнулся за спиной с глухим металлическим ударом, словно зубастая пасть огромного хищника.

Необъятный транспортный отсек раскрыл своё жуткое чрево. Здесь громоздились останки самых разнообразных космических кораблей времён первой колониальной эпохи — целая эра имперской истории, превращённая в груд опасного, рваного металла.

В зловещих провалах ржавеющего потолка виднелись трубы и ярко искрящие оголённые провода. Гесс замер рядом со мной и с каменным выражением на лице молча разглядывал всю эту свалку.

«Синхронизируйте трекеры связи. Время до блокировки отсека: 100 имперских минут. Найдёте блок-карту — получите шанс. Промахнётесь — и станция станет отличной могилой. Бонус в последнем отрезке маршрута». Прямо в воздухе перед нами возникла кроваво-красная голографическая табличка с текстом:

Воздух пах острой ржавчиной, разогретым металлом и сладковато-металлическим запахом запекшейся крови.

— Странное у него чувство юмора…

Открывшимся видом Гесс явно не восхитился. Вопросительно приподняв бровь, он перевёл взгляд на меня.

— Это не всё, погоди, — заправляя косу под мембрану комбинезона, я оглянулась назад.

«Игра началась. Бросьте кости и следуйте воле фортуны. И помните: не все маршруты приводят к победе». Голограмма над нами пронзительно вспыхнула, обжигая сетчатку теперь уже ледяным синим светом:

Гесс понимающе усмехнулся уголком губ. Я выжидающе замерла. Вот сейчас… Где же? Неожиданно из ближайшей стены со скрежетом выдвинулись два толстых диска, каждый размером с ладонь. Через пару секунд они оба раскрылись, словно лепестки хищного цветка, и внутри показались два кубика — тёмно-зелёный, напоминающий нефрит, и охристо-красный, как запекшаяся кровь.

«Зелёный кубик — ваш проводник, красный — ваш палач, — вспыхнула голограмма над нами. — Бросать сразу оба».

Гесс терпеливо дождался моего разрешительного кивка и осторожно взял кости. Маленькие, но неожиданно тяжёлые, холодные на ощупь, они были вырезаны из полированного камня. Внимательно их рассмотрев, Гесс покачал головой. Судя по жесту — подвоха здесь не было. Его чуйке я верю безоговорочно. Уже научилась. Просто два камня, просто точки на них…

— Кидать нужно на пол.

Произношу это вслух, тут же присаживаясь на корточки, приглашая последовать моему примеру. Опасаться внезапного нападения не стоит — для всех фигурантов игра начинается с первым броском, это я помню.

Гесс плавным движением опускается рядом со мной и молча протягивает кости. Зря он это делает. Мне в них никогда не везло. Смотрит внимательно, яркие губы сложились в знакомую линию. Узнаю́ это выражение его лица: Гесс переключился в режим научно-исследовательского азарта. Учёный и в преисподней отыщет закономерность.

Громко вздыхаю и в кулаке зажимаю прохладные, почти ледяные камни. Зажмурившись, быстро швыряю их на пол. Металлический стук. Обжигающе-яркая вспышка — и на голограмме отображается наш результат: шесть красных точек и всего две зелёные. Как и ожидалось — провал. Из незримых динамиков тут же звучит издевательское:

— Неудачники выбирают свой путь.

— Опять? — я засмеялась так горько, что горло перехватило болезненным спазмом.

Тут же перед глазами предстала картина из прошлого. Вторая игра. Тогда я впервые вела пару сама. Напарник был младше. Молодой краснокожий тимеранец. Я запретила себе вспоминать его имя. Огромный и мощный. Трусливый, как стая беременных ыс. Глом. Кажется, так его звали. Зачем только я это вспомнила? Тогда я кидала три хода подряд и все — строго назад. В ответ — ненавидящий взгляд и безумное: «Ты обрекла нас!»

Завороженно наблюдаю за тем, как Гесс плавным движением собирает упавшие кости и прячет их в узкий карман на бедре. Зачем? Ведь на каждом отрезке новые…

Не успела подумать, как вдруг раздался жуткий рокочущий грохот и в нескольких метрах ржавую стену рвёт бронированный нос робота-катера. Его чудовищная туша вгрызается в гулкое помещение дока, словно акула, пробившая толщу воды. Корпус древнего ветерана покрыт слоем коррозии и боевыми шрамами. В тусклом свете зловеще поблёскивают бронированные пластины на круглых боках, а из пушечных гнёзд вырываются струйки шипящего, едкого газа.

Катер дёргается, изрыгая чудовищный огненный шквал, но мы уже прыгаем в разные стороны. Сразу оба, синхронно, как зеркальные тени. Виски режет строгий приказ: «Его датчики в гнёздах у третьей ступени. Уничтожить! Перезаряд через десять секунд».

Память подкидывает картинку: тот же катер и огненный ветер обстрела, едва не поджаривший меня. И кричащий от страха напарник.

«Восемь», — громко отсчитывает Гесс.

Лёгкая, быстрая, я взлетаю по борту катера, цепляясь за выступы, как скалистая ящерица. Тут же вижу боковые противопехотные плазеры — чёрт, они живы! «Влево!» — мысленный приказ, я тут же цепляюсь за гнутые поручни и повисаю. Луч ручного оружия режет тьму над головой, выжигая орудия в пепел. Какая хорошая штука — его штурмовик. Какой точный выстрел…

«Пять».

Руки дрожат, но «Стервятник» в моих цепких пальцах уже тихо поёт свою песню. Его цель — белые метки датчиков под бронированным козырьком. Методично, как на разминке: раз, два… Выжигаю.

«Два».

Остаётся последний. Я не успеваю.

«Ложь!»

Прилипаю к поверхности ржавой брони и отчаянно вжимаюсь в слепую зону. Над головой ревёт страшная канонада нового залпа, и я вдруг отчётливо понимаю — Гесс всё же принял удар на себя. Шервова кладка, да как он посмел?! Взрыв, вой аварийных сирен, но я уже где-то не здесь. Не хочу видеть. В моём мире — холод металла под обожжённой щекой и едкий запах озона.

«Умничка!» Сильные руки бережно вынимают меня из-под горячей, дымящейся обшивки.

Жив!

Не отпуская, Гесс точным импульсом выжигает последний датчик слежения и плавно соскальзывает с купола башни.

Я дёргаюсь, но его руки — как тиски. Слышу звук вытягивающихся ремней, и глизеанец пристёгивает меня к себе, как инструмент к поясу — привычно, без лишних эмоций.

Унизительно? Нет. Глизеанец не даст мне упасть. В этом безумии его твёрдая грудь — мой единственный островок. Бандаж остро впивается в рёбра. Гесс быстро скатывается с борта, а я повисаю на его груди, как балласт.

«Смотри мне за спину», — бросает он. Я поднимаю глаза и в ужасе замираю: из-за его плеча чётко видно, как выползший из стены второй катер под залпами первого превращается в огненный шар. Это Гесс их навёл друг на друга. Просто, жестоко и гениально…

Пока Гесс с моей смирной тушкой на груди ловко лавирует между плазменными разрядами, два катера рвут друг друга в клочья, словно древние мифические чудовища.

— Зелёный маяк виден только в ИК спектре! Следующий ход там! — кричу я, прижимаясь к его потному плечу.

«Вижу», — мысленное отрывисто. Он скользит между взрывами с лёгкостью, будто заранее знает их путь. Последний рывок под защиту покореженного фюзеляжа древнего летательного аппарата. Почерневшие от ржавчины опоры мощных межпалубных конструкций надёжно заслонили нас.

Не успев отдышаться, Гесс расстёгивает крепления, и я падаю на ноги, едва удержав равновесие. Он отступает на шаг и прислоняется к балке. Его взгляд замирает на моих руках — дрожат, шервы меня раздери.

«У тебя очень красивые руки. И оружие им не идёт», — произносит он.

«Что?!»

«Три минуты до детонации», — его внутренний голос бесстрастен. Указательный палец скользит по текстурированной поверхности рукояти плазера — проверка заряда. Короткий кивок в сторону моего «Стервятника» и вопросительно изогнутая бровь. Ну да. Первое правило боя: «Всегда проверяй боевое оружие после контакта».

И я понимаю: это не жест унижения, а ритуал. Просто привычка. Раздражаться бессмысленно.

Щёлкаю предохранителем, демонстративно тыкаю дулом в дырявый потолок — мол, шеф, всё под контролем. Он хмыкает, уловив жест, и отвечает едва заметным наклоном головы — его способ скрыть улыбку.

— Ты… — начинаю я, но он уже отвернулся, прислушиваясь к гулу за переборкой, и я замолкаю.

Не вышло разговора. Не стоило… Склоняюсь осмотреть крепления комбинезона и неожиданно ощущаю прикосновение. Замираю. Пальцы Гесса мягко исследуют очертания скулы.

— Не шевелись, — он тихо бурчит, осторожно стирая прилипшую гарь с моей обожжённой щеки. Завтра здесь будет синяк. Тёплый выдох мужчины касается кожи. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь. Его перчатки пахнут оружейной смазкой и земным кофе, который он вечно выдаивает из принтера. Застываю, чувствуя, как сердце трепыхается под горлом.

— Очень больно? — снова едва слышно, и я качаю головой, хотя кожа горит. Мужской взгляд задерживается на моём лице дольше положенного. В танцующих отблесках пламени разглядываю Гесса. Лицо, где молодость и зрелость сплелись — резкие черты без намёка на биологический возраст. Только глаза выдавали следы пережитых бурь.

— Чтобы увидеть маяк в ИК, нужен визор… — неуверенно.

— Вспомни мой выразительный взгляд, — Гесс усмехается, всем корпусом разворачиваясь ко мне.

Цвет глаз не виден, но я понимаю.

— Ты…

— Между точками нападений не будет. Ты ведь так говорила? — он перебивает, прислушиваясь.

— Да! Но это действует, лишь когда ход складывается в нашу пользу. У нас выпало минус четыре, и на нас напали. Хуже бывает редко. Мне не стоило…

— Ясно. Наши действия?

— Нужно отыскать ближайшие маяки. Даже наугад. Там ищем кости и совершим новый ход. — Отвечаю быстро, зачем-то поправляя пряжку ремня на его груди. Гесс на мгновение замирает.

— Готов? — его голос звучит тише, а ладонь неожиданно упирается в балку над моей головой.

— А почему меня отстегнул? — спрашиваю, делая вид, что рассматриваю потолок.

— Оптимизировал риски. Как на Земле: «Не клади все яйца в одну корзину». Закрой уши, сейчас будет шумно. Выход отсюда на десять.

Где-то внизу воет сирена, а я послушно зажимаю ладонями уши. Такого провального старта у меня ещё не было.

— Ложись! — крикнул Гесс, и я рухнула за бронеплиту. Он накрыл меня собой, руки замкнулись в кольцо вокруг головы, прикрывая ладонями затылок.

Взрыв. Вспышка. Чудовищный грохот.

«Десять. Девять…» — мысленный голос звучал как колокол, и на «восемь» мир снова взорвался. Волна ударила так, что от вибрации зубы заныли. Гесс негромко выругался и, упершись в пол локтями, закрыл меня целиком, словно каменной плитой.

— Не дыши! — прохрипел он, но я успела втянуть воздух, прежде чем вторая взрывная волна вдавила нас в ржавый, пыльный пол.

Свистящие осколки впивались в металл переборок, но мужская спина оставалась укрытием. Чувствовала, как мышцы Гесса напряглись, принимая давление, но дыхание ровное. Семь, шесть…

Огонь боя погас, гул стихал. Раз-два-три… Ухом прижавшись к гибкой пластине комбинезона, считаю стук его сердца. Пять-четыре. Ненавижу обратный отсчёт.

— Жива? — низкий голос пробился сквозь звон в ушах.

Кивнула, впиваясь пальцами в ржавчину. Гесс легко приподнялся, осыпая меня пеплом и горячей пылью, и вдруг рассмеялся — низко, сдавленно, будто признавая абсурдность происходящего.

— Ранен? — с трудом выдыхая, спросила испуганно. Вдруг истерика?

— Цел. Мы угадали с защитой.

Лесть. Без его помощи я бы уже была телом под катером. Буду надеяться, не под первым.

— Маяк… — он махнул подбородком в сторону огненного вихря, где меж клубов дыма пульсировал зелёный огонёк. — Похож на твой дурацкий брелок? Зелёный такой и сияет?

— Как детский фонарик.

— Если уцелел. Ну что, маленькая лиглянка, ты хоть теперь-то готова?

Его протянутая рука замерла в воздухе — не требующая, но предлагающая. Я вложила ладонь в его пальцы, и он сжал ровно настолько, чтобы костяшки перчаток впились в кожу.

— Раз, — Гесс плавно шагнул вперёд, вытягивая меня за собой.

— Два, — плечом прикрыл от ливня искр.

— Три!

Мы рванули вперёд, мои ноги подстроились под его размашистый шаг. Гесс прокладывал путь между падающими балками, пальцы то отпускали, то вновь крепко стискивали мою руку.

— Лево! — крикнула, заметив вспышку.

Он резко сменил направление, и я врезалась в его бок, уткнувшись носом в лопаточную пластину.

— Нос не сломай, — проворчал громко Гесс, но рука мягко легла на плечи, прижимая к себе.

Мир сжался до ощущения твёрдых рёбер под тканью, до мощного биения сердца. От Гесса воняло металлом, жжёной плотью и потом.

Не ранен. Конечно, не ранен, ага.

— Вот там твой маяк, — отстранившись, Гесс кивнул на треснувшие створки шлюза. — Сразу у входа.

— Всё равно не вижу.

— До него шагов десять, не больше.

Мы двигались вдоль стены на корточках, его ладонь крепко держала мою. Неожиданно остановился, медленно повернулся, и в полутьме я увидела, как взгляд посветлел, чернота в глазах сжалась.

«Здесь. Теперь видишь?» — почему-то спросил мысленно.

— Да, — ответила вслух. — Теперь вижу. Где-то рядом кости.

Маяк покачивался над полом, мерцая в дыму зловещим зелёным. Отпустив руку, Гесс присел на корточки и пальцами, защищёнными перчаткой, ворошил горячие обломки. Потом выудил из-под них два каменных шестигранника — игральные кости. И как он их нашёл?

— Твой ход, — протянул он, но я испуганно сделала шаг назад, наступив на осколок. Боль пронзила лодыжку, заставив шипеть.

— Пусть кинет ты.

Когда волнуюсь — забываю имперский. Гесс замер, задумчиво подбрасывая кубики. Их глухой стук различался сквозь шум пожара.

— Боишься, что выбросишь красное? — спросил, нарочно щёлкнув языком.

— Ты лучше. Тебе постоянно везёт.

— В бою, — он перекатил кубики в ладони, не сводя с меня глаз. — И в любви. В жребии мне никогда не везло.

Сердце ёкнуло.

— Тебе тоже должно повезти… — тихо сказал он, подбрасывая кубики.

Быстрым жестом перехватила кости на лету, отбросив под ноги.

Кубики звякнули о металл. Шесть точек зелёных. Одна алая. В ту же секунду над нами вспыхнули ярко-зелёные цифры. Стены дрогнули, мерцая зелёными стрелками.

— Пять ходов вперёд, — шумно выдохнул Гесс, хватая за локоть. — Это ты назвала невезением?

— Просто заткнись! — рванула по стрелкам, чувствуя, как его пальцы сползают к кисти.

— Как скажешь, лиглянка, как скажешь.

Руины огромного экскурсионного лайнера темнели вдалеке. Нам предстояло добраться туда. Огибая дымящиеся остатки пожара и минуя останки кораблей, устремились вперёд. Даже заметно прихрамывая на правую ногу, Гесс сохранял величественность крейсера. Такой же пугающе-мощный и притягательно-опасный. Я не пыталась его обогнать. Ведь его спина — мой щит, за которым хочется спрятаться от бесчувственной вселенной.

✸✵✸