«Если вас взяли в плен — не переживайте. Это просто значит, что вы получили дополнительную возможность практиковать иностранный язык и налаживать международные контакты. В неформальной обстановке.»¹

Я стою перед зеркальной створкой ниши в каюте, вглядываясь в своё отражение. Коса под капюшоном едва заметно пульсирует, отзываясь болезненными толчками в висках. Верный признак того, что мой измученный организм всё ещё пытается приспособиться к условиям станции. Слишком много прыжков за короткое время. В то время как люди, подобно бесхвостым ысам, демонстрируют непоколебимую живучесть, Зеро остаются существами хрупкими и легкоранимыми.

— Знаешь, Кассий, — начинаю я, не оборачиваясь в сторону коммуникатора, — я согласна на твой план. Но у меня есть условие.

Могу ли я ставить условия собственному господину и повелителю? Смешной вопрос. Особенно если этот господин — Кассий, который держит меня на коротком поводке и досконально знает все мои слабости. Он не просто хозяин — он мой тюремщик, стратег, играющий со мной как с пешкой в своей бесконечной игре.

— О, неужели? — его голос звучит игриво-торжествующе. — И какое же?

Забавно. Особенно если вспомнить о том, как этот самый повелитель трепещет надо мной. Словно над ядовитой космической тварью. Мой драгоценный хозяин предпочитает общаться со мной исключительно через динамики коммуникатора или видер — опасается встретиться лицом к лицу. И не без причины — он прекрасно осведомлён о способностях тех немногочисленных лиглянок, кто посвятил свои жизни служению Белому культу и сумел развить связь с Зеро.

— Подготовка к игре — моя зона ответственности. Во всем, что касается стратегии работы с глизеанцем — я действую по своему усмотрению. Решения по тандему я тоже принимаю исключительно сама.

Кассий никогда не оставляет мне выбора. Его самодовольная ухмылка на голоэкране всегда появляется в нужный момент, когда он знает, что я загнана в угол. Моё бессилие для него — развлечение, в котором он черпает извращённое удовольствие.

Повисает пауза. Слышно только его тяжёлое дыхание.

— Хорошо, — наконец отвечает он. — Но помни, что от твоего успеха зависит не только твоя судьба.

— Я помню, — отвечаю холодно. — И учти, если ты попытаешься снова вмешаться в игру, то я… я просто убью его.

Да, я пока не могу управлять чужими разумами, как некоторые особо одарённые представительницы моего народа, но мысли читать уже научилась. И Кассий прекрасно знает об этом. Его робость забавляет — он прячется от меня за техникой, словно за щитом.

— Не сомневаюсь, — хмыкает Кассий. — Но тогда ты проиграешь. Рассказать тебе, что будет дальше?

— Вали в шервову задницу, Кас.

Я могу изображать непокорность, огрызаться в ответ на его приказы, но в конечном счёте мне всегда приходится подчиняться. Его власть надо мной абсолютна — он знает, что я не могу противостоять ему открыто. Моя жизнь — единственное, что у меня осталось. И этим имуществом я дорожу.

Кто я? Предмет. Домашний питомец. Организм с чипом дорогостоящей игрушки под кожей. Какие же я могу ставить условия?

Отворачиваюсь от зеркала и направляюсь к выходу, поправляя позолоченный зажим на косе.

Опасение Кассия — это единственное, что даёт мне иллюзию власти. Я в его глазах остаюсь угрожающим существом, которое нельзя недооценивать. И пока он боится — у меня есть это маленькое преимущество.

Гесс уже пришёл в себя… Эта пауза оказалась короче, чем я ожидала.

Разработка программы его испытаний на Селесте была моей работой, и её результаты превзошли все наши ожидания. Физические возможности глизеанца действительно впечатляли: способность к регенерации, невероятная сила и выносливость ставят его на несколько уровней выше обычных фигурантов. Ни один из моих ныне покойных партнеров не мог с ним сравниться и близко.

Гесс проявил себя прирождённым командным бойцом, легко берущим на себя роль лидера и принимающим ключевые решения. Это наглядно показал эпизод с попыткой перехвата управления луксом. Но особенно впечатляющим для меня стал этап испытаний в подводном городе. Там глизеанец продемонстрировал умения, поистине удивительные для современного зрелого мужчины. И готовность работать в тандеме. Способность слышать напарника и при необходимости безоговорочно подчиняться ему — нынче воистину невероятная редкость. Особенно — на фоне его высокого интеллекта и поразительной скорости обучения.

Наблюдая за неожиданной спарринг-тренировкой Гесса, я была приятно удивлена.

При всей своей мощи в его движениях чувствовалась изысканная отточенность и гармония. Он не привык полагаться на грубую силу, умело комбинируя её с тактикой и умением предугадывать действия противника. Это сочетание физической мощи и боевого интеллекта делает его по-настоящему опасным соперником.

Или, — практически безупречным союзником…

Последний этап у колодца полностью подтвердил мои первоначальные оценки. Гесс продемонстрировал исключительную способность быстро анализировать ситуацию. Он продолжал бороться до последнего даже тогда, когда шансы на успех были минимальными. Выживание в таких условиях — это не просто везение, а свидетельство исключительных качеств характера.

Неужели мне всё-таки повезло?

Интересно, что он сейчас думает обо мне? О той, которая предала его на Селесте? Или я себе льщу, и роскошноволосый мужчина сразу выкинул из головы столь неприятную мелочь?

Коридоры станции по-прежнему пустынны, лишь световые элементы в полу мерцают в такт моим шагам, создавая причудливую игру теней на стенах. Я машинально проверяю вес плазера на бедре — семьсот тридцать граммов металла, мой верный спутник, «Стервятник», на месте. Не думаю, что мне понадобится тыкать оружием в Гесса прямо сейчас, но лишняя страховка не помешает.

В воздухе витает знакомый запах озона от силовых установок. Эту вонь я ненавижу всем сердцем, она давно стала для меня символом бесконечных испытаний и боли. Каждый шаг отдаётся эхом в пустом пространстве, словно сама станция следит за моим приближением.

Кассий явно что-то замышляет. Его умилительно-радостное настроение не сулит мне ничего хорошего. Как и то, что он всё-таки согласился. Этот шешвов ублюдок всегда находит способ ударить побольнее.

Его приторный тон и игривость в голосе — это верный признак того, что он снова готовит какую-то особенно изощренную ловушку. Да, он всегда держит слово, но его слова часто имеют двойной смысл. Кас никогда не делает ничего просто так, и мне стоит подготовиться к худшему развитию событий.

Интересно, поверит ли Гесс в мой рассказ о том, что я оставила его браслет под кроватью на Селесте? Вряд ли. Зачем я это сделала? Не понимаю. Я точно помню, как он специально закинул его под кровать — такие, как он, не совершают бессмысленных действий. Оставил маяк? Странный способ…

Двери маленького медицинского блока бесшумно разъезжаются передо мной. Я не раз уже здесь бывала и помню маршрут. Внутри царит характерный запах антисептиков и стерильности. Ядроиды беззвучно скользят вдоль ряда простеньких оволяторов, не обращая внимания на моё появление. Чтобы узнать текущее состояние пациента, я направляюсь прямиком к главному терминалу. Говоря откровенно, пытаюсь оттянуть неизбежную встречу с Гессом еще хоть на пару минут.

На экране появляется его имя: Гесс. Статус: стабилен. Физические показатели: выше нормы. Психическое состояние: нестабильно. Прогноз: благоприятный.

“Благоприятный прогноз” — звучит иронично, учитывая, что его ждёт Большая игра.

Мой браслет тихо вибрирует, сообщая о входящем сообщении. “Готовься к встрече”, — короткое послание от Кассия. Значит, время пришло. Вип-место для важных персон спрятано в отдельном блоке, доступ в который имеют немногие.

Я останавливаюсь у контрольной панели и закрываю глаза, тщетно пытаясь выровнять неожиданно участившееся дыхание. За ней — человек, который может стать моим союзником или врагом. Тот, кто может всё изменить.

Глубоко вдыхаю и кладу онемевшую ладонь на гладкую вертикаль детектора. Хватит трусить.

✸✵✸

Гесс снова медленно приходил в себя, словно выныривая из вязкого омута. Биопсисвязь на больших расстояниях давалась ему всё еще нелегко. В голове пульсировала тупая боль, перед глазами медленно плавали цветные пятна. Газовая смесь обжигала холодом кожу, а в воздухе витал характерный запах антисептика. Постепенно зрение глизеанца прояснялось, и он смутно увидел чью-то высокую фигуру, склонившуюся над прозрачной крышкой.

Первое, что бросилось в глаза — это узкое, длинное, неестественно бледное лицо с узнаваемыми чертами: подвижным ысьим носом и близко посаженными маленькими глазками. Силуэт все еще был нечетким, но с каждой секундой напряженного наблюдения Гесс различал в нем все больше знакомых линий.

Это лицо… Не может быть…

— Ойле?! — выдохнул Гесс, всё ещё не веря своим глазам.

— Я так ра…

Доктор попытался ответить нечто радостно-неубедительное, но Гесс вбил ему в горло все насквозь фальшивые слова. Сокрушительный удар потряс прозрачную стену крышки оволятора. С громким хлопком она лопнула, словно мыльный пузырь, оставляя злобно ощерившуюся острыми краями осколков внушительную дыру. В то же мгновение окровавленные пальцы Гесса сомкнулись на тонкой шее, превратившись в смертельный капкан.

— Что ты тут делаешь?! — прорычал Гесс, поднимаясь всё выше, его искаженное яростью лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от перепуганного насмерть врача. В светлых глазах глизеанца пылала какая-то дикая, первобытная ярость, а под его пальцами отчетливо пульсировала тонкая жилка на шее Ойле.

— Я… я твой врач! — прохрипел тот, отчаянно пытаясь ослабить смертельную хватку.

Притянутый с безжалостной силой к холодной, отполированной до блеска панели лечебной капсулы, Ойле извивался всем телом, словно пойманный шерв на крючке. Длинные тощие ноги землянина судорожно дергались в воздухе, руки бессильно и беспорядочно скользили не в силах найти опору на гладкой поверхности.

Лицо доктора посинело, а из горла вырывались хриплые, булькающие звуки.

— Знаешь, где я видел таких врачей? — Гесс сильно встряхнул его, чуть ослабив хватку и позволяя вдохнуть.

— Гесс, мы все здесь заложники! — хипло выдавил доктор.

— Однажды я это уже где-то слышал… — процедил в ответ Гесс, окончательно поднимаясь, но в этот момент с громким шипением отодвинулась дверь блока.

Из тёмного проёма выступила напряжённая Есс. Боевой плазер будто сам прыгнул ей в руки, а взгляд стал холодным как сталь.

— Немедленно отпусти его! — процедила она сквозь зубы, направляя оружие на Гесса.

Два взгляда сцепились в безмолвном поединке, словно клинки в немой схватке. Время как будто застыло, напряжение щедро пропитывало собой каждый миг бесконечного ожидания. Наконец, Гесс громко выдохнул и разжал пальцы.

Ойле, задыхаясь, рухнул на пол и, не теряя ни секунды, быстро пополз в сторону выхода на четвереньках, словно загнанное животное, ищущее укрытие. Его движения были судорожными, неуклюжими — руки и колени скользили по гладкому полу, оставляя за собой едва заметные следы. Грудь тяжело вздымалась, воздух с хрипом вырывался из легких.

— Давно хотела проделать с ним нечто подобное. Ну здравствуй, Гесс Оранг. Есс проводила его хмурым взглядом и тихо произнесла:

— Привет, маленькая лиглянка.

В воздухе снова повисло напряженное молчание.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)».

✸✵✸