Валентина Степановна Гризодубова – летчица, полковник, первая женщина, удостоенная звания Героя Советского Союза. Председатель Комитета советских женщин в 1941-1945 гг.

Созданный еще во время Великой Отечественной войны, Комитет советских женщин во второй половине XX века начал представлять интересы работниц, жен и матерей на государственном уровне. Одни историки видят в нем марионеточную организацию, которая только и делала, что рапортовала об успехах советского равноправия на международных съездах. Другие считают, что, хотя реальной власти у Комитета не было, его участницы на самом деле пытались решать проблемы женщин.

После войны, в 1956 году, появился Комитет советских женщин (ранее назывался Антифашистский комитет советских женщин, был создан в 1941-м). «Комитет советских женщин использовался как своего рода международное представительство для разных политических миссий, – рассказывает докторантка Центрально-Европейского университета Александра Талавер. – Он объединял женщин, которые занимали высокие посты в правительствах республик, в партийных структурах, на предприятиях. Там были директора фабрик, председательницы ЦК профсоюзов. Когда Советскому Союзу надо было отправить женскую делегацию, они собирали этих „лучших женщин“». О том, как работали эти делегации, вспоминает Ольга Шнырова: по словам ее старшей коллеги из греческого Mediterranian Women’s Forum, к каждой советской участнице был приставлен пресс-секретарь мужчина, «который ей на ухо нашептывал, что говорить, когда она выступала».

Профессор философии из Института философии Российской академии наук Ольга Воронина, которая одной из первых в Советском Союзе начала изучать теорию и историю феминизма, а позже руководила первым в России центром гендерных исследований, в интервью Наталье Пушкаревой вспоминала, как пыталась обсудить с представительницами Комитета советских женщин работы американских феминисток (прочитать их она смогла во время написания своей диссертации): «Туда нельзя было прийти. Мне составила протекцию моя свекровь. Свекор мой был посол, свекровь принимала кого-то в свое время из Комитета советских женщин, поэтому позвонила, и меня приняли, а иначе я бы дальше милиционера на проходной не прошла. Меня встретила очень милая женщина… Я ей сказала: „Вы знаете, я… узнала, я так хочу рассказать, совершенно бесплатно, мне никаких денег не надо“. В общем, очень бурно стала все это дело рассказывать. Она посмотрела на меня и сказала: „Деточка, милая, нам это совершенно не надо, мы занимаемся совершенно другими вопросами“».

По мнению Талавер, комитет стал для состоявших в нем женщин пространством неформальных связей. «Во многих ситуациях можно увидеть, что они, комбинируя мнение западных коллег, которое узнали во время обмена делегациями, со своей институциональной позицией, предлагают изменения законодательства», – говорит она. С конца 1950-х годов комитет также становится куратором женсоветов – низовых организаций, существовавших на предприятиях, в профсоюзах, при партийных комитетах. «Это была очень неструктурированная, но повсеместно присутствующая практика, – рассказывает Талавер. – Женсоветы занимались самыми разными вещами – одни проводили социологические опросы по бюджету времени, то есть изучали, как неравенство в домашнем труде сказывается на карьерном росте, другие могли заниматься просто организацией праздника 8 Марта и субботников. Все действовали кто во что горазд, но собирались под эгидой Комитета советских женщин».

Однако, несмотря на существование множества общественных организаций, от реального процесса принятия решений женщины были отстранены: «Это была „мужская“ политика, которую проводило патерналистское государство, – пишет Светлана Айвазова. – И женщина являлась ее объектом, а не субъектом». В 1961 году на совещании работников сельского хозяйства Украины Никита Хрущев посетовал: «Выходит, если руководить – тогда мужчины, а когда работать – тогда женщины», – и, по сути, дал характеристику всему зданию советской власти.

По оценке американского советолога Ричарда Стайтса (которую тот дал в конце 1970-х), участие женщин в советской политике фактически прекратилось после 1923–1925 годов, «когда среди большевичек не осталось хотя бы сколько-нибудь выдающихся личностей». «Среди 2100 представителей высшей политической элиты Советского Союза на протяжении 50 лет (1917–1967) женщины составляли только 3,4 %, или 77 человек. На среднем уровне государственной иерархии картина такая же: 4 %, или 109 женщин из 2500 персоналий», – указывала Ольга Воронина в работе «Революция и эмансипация: сравнительно-исторический анализ». Что касается законодательной власти, то в парламенте для женщин были предусмотрены квоты, но сам он был декоративным учреждением и реальной властью не обладал.

Сказать, что женщины в советской политике и в структуре государственного управления отсутствовали полностью, нельзя. «Были женщины-министры – здравоохранения, образования. Было огромное количество женщин – директоров фабрик. Были женщины-академики, ректоры вузов. Другое дело, что про них меньше известно, и их самих, конечно, было меньше», – говорит Ольга Шнырова. Она вспоминает, что тот же Ричард Стайтс в переписке с ней (Шнырова была одним из научных редакторов русского издания его книги) признавал, что в СССР у женщин было больше возможностей, чем в то же время у американок. Последние были вынуждены бороться за саму возможность выйти за пределы частной сферы. Советские женщины, в отличие от них, активно делали карьеру, например «по комсомольской линии».

Нина Васильевна Попова – партийный и общественный деятель. Председатель Комитета советских женщин в 1945–1968 гг.

«У нас в городе были замечательные истории, как ткачихи – передовики производства становились членами Верховного совета, – вспоминает Ольга Шнырова. – Власти находили активных комсомолок и их растили. Член Верховного совета – хорошая позиция». По ее мнению, участие женщин в органах власти выглядело как типичная «гендерная пирамида»: на низовых позициях их было много, но по мере приближения к высшим ступеням их доля снижалась – и так до нуля.

В статье «Швейные машинки для социализма?» научный сотрудник Европейского университетского института во Флоренции Элизабет Бэнкс на примере Мозамбика описывает тактику международной экспансии Комитета советских женщин: в ответ на просьбы помочь в деле борьбы с колониализмом они раз за разом отправляли в Африку детскую одежду, платки, игрушки, витамины, рулоны ткани и швейные машины.