Морской рейс из Гамбурга в Петропав-ловск-Камчатский в 1935 году вошел в историю – капитаном судна впервые стала женщина. Уроженка Приморья Анна Щетинина проложила себе путь к капитанскому мостику упорной работой, несмотря на стереотипы о том, что женщина на корабле – это обязательно к беде.
27-летняя Анна Щетинина приехала в Москву из Владивостока, чтобы отправиться на юг по путевке. Тогда она была старшим помощником капитана с почти четырехлетним стажем. Перед отъездом ей рассказали, что советское правительство закупило новые пароходы для рыбного промысла на Дальнем Востоке и кто-то должен перегнать их в СССР из Германии. Анна авантюрно решила пожертвовать отпуском. Она должна была идти в рейс старшим помощником, но капитан заболел, и Анну назначили на его место.
19 июня 1935 года пароход «Чавыча», названный в честь распространенной на Дальнем Востоке рыбы, вышел из Гамбурга под советским флагом с 27-летней Щетининой на борту. Так она стала первой в мире женщиной в звании капитана.
Анне было 16 лет, когда отец взял ее с собой в море – лесник по профессии, он иногда подрабатывал ловлей рыбы. Семья жила на станции Океанская недалеко от Владивостока (там же Анна родилась в феврале 1908 года), так что море с самого раннего детства было для нее привычной средой.
После окончания школы Анна задумалась: ходят ли вообще женщины в море? Среди моряков и рыболовов она видела только мужчин. Чтобы узнать ответ на свой вопрос, она написала письмо начальнику местного водного техникума. Он его получил и пригласил Анну на разговор.
«Если ошибется и не сможет что-то сделать парень, это будет просто ошибкой. А если вы ошибетесь – скажут: баба, чего с нее взять. Пусть будет несправедливо и обидно, но это будет. А все ваши успехи припишут воображаемым уступкам, которые якобы вам как девушке делались», – такое суровое напутствие получила Анна Щетинина. Однако и ответ на свой вопрос она все-таки узнала: фактического запрета на прием женщин на учебу не было. В 1925 году Анна Щетинина стала студенткой судоводительского отделения Владивостокского водного техникума. Кроме нее, на курсе были еще две девушки. Стипендию им не платили – она была назначена только некоторым студентам-мужчинам. Анне в выплате отказали как «бесперспективной студентке», хотя у нее были высокие баллы.
Чтобы прокормиться, Анне приходилось грузить на теплоход соевый жмых, нося наравне с крепкими парнями-однокурсниками мешки по 30 кг. Работали ночью, утром начиналась учеба. Варианта «устать и отказаться» не было: надо было завоевать авторитет и у однокурсников, и у боцмана, чтобы показать, что женщина тоже может работать на судне. «Я понимала, что если откажусь – никогда не встану с матросами на равную ногу, всегда буду для них пассажиром», – вспоминала Анна.
Выдержав все пренебрежительные комментарии, недоверие и тяжелые условия, она закончила обучение в 1929 году и отправилась по распределению работать в Акционерное Камчатское общество. Сначала ходила рядовым матросом, но, поднявшись по всем ступеням бортовой иерархии, спустя шесть лет доросла до капитана. Вряд ли кто-то из ее однокурсников и преподавателей мог помыслить о такой карьере для женщины в судоходстве.
«Ранний телефонный звонок. Со мной здороваются, осведомляются о самочувствии. Оказывается, это начальник Ленрыбы. Меня поздравляют. С чем? Назначена капитаном, – вспоминала позже Анна летнее утро 1935 года. – Ты становишься не просто капитаном, а должна принимать судно за границей, да еще и в Германии 1935 года. Было о чем подумать». К тому времени Щетинина уже четыре года была старшим помощником капитана. После такой практики она была готова занять самую ответственную должность, но все-таки назначать женщин капитанами тогда было не принято.
По прибытии в Гамбург команда во главе с Щетининой отправилась на инспекцию парохода, который она должна была отвести в Советский Союз. «Капитан был предупрежден о моем прибытии и ошеломлен тем, что сменять его приедет женщина. Я окинула себя взглядом и подумала, что для капитана я недостаточно солидна: голубая шляпка, серое пальто, светлые туфли», – после этого, уже на борту, Анна Щетинина сменила свою привычную одежду на капитанский китель.
Испытание нового капитана на прочность началось сразу после выхода в Северное море. Над водой повис густой туман – из кают приходилось выходить на ощупь. Без современного оборудования идти было сложно: нужно было постоянно следить за уровнем глубины, сигналами других судов и просто за тем, не виднеется ли в тумане очертание другого корабля, с которым нужно будет разойтись. «Судно наше шло, как слепой, ощупывая дорогу. Шторм бы, пожалуй был более желателен, чем глухой туман», – вспоминала Щетинина, проводившая все время на капитанском мостике и изредка дремавшая прямо там. Несмотря на то что никто раньше не ходил в рейсы под женским командованием, все распоряжения капитана Щетининой выполнялись беспрекословно.
Правда, без сложностей не обошлось. Иногда Щетинина прибегала к суровым наказаниям: «Были у нас и серьезные проступки, за которые следовали не менее серьезные наказания, вплоть до высаживания провинившегося где-нибудь на побережье Камчатки или Сахалина. После долгих странствий такие товарищи снова просились на судно, и уже безо всякого опасения мы снова принимали их обратно», – писала она в своей книге.
Первой остановкой в пути была Одесса. «Сначала все шло как обычно, но потом начали появляться корреспонденты газет, прослышавшие о том, что пришел дальневосточный пароход и на нем капитан – женщина. Меня расспрашивали, фотографировали. Появились снимки судна и мои портреты в газетах и в витринах города. Из газет я узнала, что я первая в мире женщина-капитан, что я отважная дочь своего народа. Надо сказать, что все это было для меня неожиданным и непривычным. За 10 лет моей работы на море никто никакой шумихи не поднимал. Работала я у себя на Дальнем Востоке, и никому не было дела до того, что я женщина. А тут вдруг сразу открыли такое необычайное явление», – говорила Щетинина о резко обрушившейся на нее славе.
После остановки в Сингапуре о ней писал весь мир – иностранные журналисты прозвали ее Lady Captain. Местные работники порта и судов не сводили глаз с Щетининой, перешептывались о ней не только мужчины, но и женщины: «Смысл их комментариев сводился к одному: они ожидали по меньшей мере увидеть бурую медведицу из сибирских лесов, а увидели просто молодую женщину».
После Сингапура судно взяло курс на Дальний Восток – 12 сентября 1935 года пароход пришел в Петропавловск-Камчатский. Встречать экипаж вышел весь город, люди хотели своими глазами увидеть знаменитую женщину-капитана. Такое внимание не переставало поражать и смущать Анну Щетинину: почему все придают такое значение тому, что она стала капитаном, когда это всего-навсего результат ее кропотливой работы?
Война застала Анну Щетинину в Ленинграде, где она получала высшее образование – училась управлять кораблями, на которых появлялись новые, еще не известные ей технологии. 26 июня ее корабль отправился на Дальний Восток, но вскоре его развернули и приказали следовать обратно в Ленинград: суда передавались балтийскому флоту для переоборудования в условиях войны. Многие члены экипажа ушли в военные матросы, Анна решила остаться на судне в любой должности.
Несмотря на ее известность, далеко не все привыкли к тому, что женщина может быть капитаном. При передаче судна флоту ей пришлось задержаться на нем на несколько дней. Как-то раз она попросила принести ей в каюту обед, но так его и не дождалась. Несколько раз в каюту заглядывал матрос – как позже выяснилось, он искал капитана, но не признал его в женщине.
Во время войны экипаж Щетининой ходил по Финскому заливу. Ее судно «Сауле» перевозило воинские части, боеприпасы, продовольствие, уголь. Сначала Анна опасалась идти в залив: кроме шхер, надводных и подводных камней, там поджидали и другие опасности. В условиях военного времени не работали маяки, был риск бомбардировки с воздуха и торпедирования с подводных лодок.
Ясное голубое небо становилось худшим погодным условием из всех – корабль для самолетов был как на ладони. В один такой погожий день немецкий самолет сбросил на «Сауле» бомбы, но сопровождавшие корабль артиллерийские катера не дали ему прицелиться. В августе 1941 года «Сауле» отправился в Таллин, чтобы помочь эвакуировать горожан, но дойти до столицы Эстонии не смог. 16 бомбардировщиков налетели на корабль. Кок был ранен, несколько членов экипажа погибли, капитанский мостик и часть палубы разрушены. Пришлось посадить корабль на мель и ремонтировать его, имитируя с помощью дымовых шашек пожар, чтобы его не бомбардировали снова.
После работы на Балтике Щетинину отправили в Москву, а оттуда во Владивосток: ей было поручено переправить старый пароход на ремонт на западное побережье США. Возвращалась она на пароходе «Жан Жорес», полученном СССР по ленд-лизу. Пароходы такого типа строились в короткие сроки, и у них был серьезный недостаток – нагруженные, они могли при шторме надломиться пополам. Одному из пострадавших от разлома корабля судно Щетининой пришло на помощь; его капитан позже говорил о капитане: «Он хоть и баба, но работал здорово!» Сам «Жан Жорес» тоже не избежал такой участи. Когда по нему пошла трещина, экипаж сверлил дыры и стягивал две части судна тросами – так и добрались до суши.
До конца войны Щетинина переправляла грузы из США в СССР в условиях радиомолчания, без света маяков и под угрозой атаки. Всего она совершила 17 рейсов туда и обратно.
Работа в море занимала значительную часть жизни, но у Щетининой была и семья. Во время практики на одном из судов она познакомилась с радистом Николаем Качимовым. Не прошло и года, как пара поженилась. 1930-е могли навсегда их разлучить: в 1938 году Николай Качимов был арестован по печально известной 58-й статье (измена Родине) и 11 месяцев провел в заключении. Однако Щетинина смогла спасти мужа.
В своей книге она рассказывает, что обратилась к наркому рыбной промышленности, бывшей революционерке и жене Вячеслава Молотова Полине Жемчужиной, которая «побывала во Владивостоке и ознакомилась с делами арестованных работников рыбной промышленности». Жемчужина на эскадренном миноносце побывала и в Петропавловске-Камчатском, где также проверила дела арестованных и многим помогла вернуться на прежнее место работы.
Во время войны Качимов служил радистом на Ладоге, был серьезно ранен. Он умер в 1950 году в возрасте 47 лет. Анна Щетинина осталась вдовой и до своей смерти в 1999 году больше замуж не вышла.
Когда война закончилась, Щетинина вернулась в Ленинград, доучилась в университете и отправилась на малую родину – во Владивосток, где совмещала преподавание будущим судоводителям в университете с рейсами. Она прошла через все океаны и даже побывала в Австралии – не снимала свой капитанский китель до 1983 года.
Капитан Анна показала женщинам, что они могут преуспеть в судоходстве, и доказала мужчинам, что женщина на корабле – не к беде. Она отмечала: «Два хороших момента, о которых я всегда говорю, – это то, что на моем пути я встречала очень много хороших людей, которые помогли мне в моей работе. И второе: полное удовлетворение испытываю от того, что я стала обыкновенным капитаном, то есть могу делать всю ту капитанскую работу, которую выполняет любой капитан. Это я считаю основным в своей жизни».