Поезд дёрнулся и медленно пополз. За окном потянулись кирпичные платформы — красные, одинаковые, словно вырезанные по одному лекалу. Вагон был полон голосов, запаха угля и новых чемоданов.

Северус молча сидел рядом с Лили и снова и снова прокручивал в голове сцены на платформе: богато одетые, уверенные в себе мальчики в сопровождении таких же уверенных и состоятельных родителей непринуждённо переговаривались между собой, изредка бросая насмешливые взгляды на его дешёвую мантию. Они даже не пытались быть вежливыми. Для них он был фоном — чем-то несущественным, смешным в своей бедности и неловкости. И его отчаянно сверлила одна мысль: только бы эти мальчишки не отняли у меня Лили. Только бы она научилась ценить по-настоящему важное.

Он так зациклился на этом страхе, так остро переживал возможность потери, глядя на этих мальчишек, что с ним произошло то, чего он никак не ожидал, — стихийный выброс, как в детстве: облако ментальной энергии на секунду окутало Лили и тут же исчезло.

Окутанная на миг этим невидимым облаком, Лили почувствовала слабый, почти электрический разряд, а затем возникло странное ощущение: прежние взгляды перестали казаться само собой разумеющимися. Её внимание как будто перестроилось: то, что раньше казалось значимым, вдруг отошло на второй план, а на первый вышло по-настоящему важное. Например, когда она подумала о Хогвартсе, вместо восторга и легкого страха возникла ясная мысль: новая школа — это система. Такая же, как и начальная школа. Правила, учителя, иерархии, репутации… «Не понимаю, почему я раньше не видела всё это так ясно».

Тут она осознала, что Северус, сидя напротив неё, уже несколько минут подряд говорил что-то про факультеты. Он рассказывал, что старинный артефакт, шляпа волшебника Годрика Гриффиндора, который жил около тысячи лет назад, распределяет учеников по факультетам на всё время обучения, и от этого распределения многое зависит — и он пытался убедить её, что самый лучший факультет — Слизерин.

Она посмотрела на него внимательно. Он был умён, очень небогат и чрезмерно эмоционален. Его легко было задеть, стоило лишь нажать на очевидные кнопки: дешёвая одежда, плохая причёска. Да. Это делало его абсолютно предсказуемым и уязвимым.

— А ты куда хочешь? — спросил он, с надеждой в глазах.

Она ответила не сразу. Поезд покачнулся. За окном раскрылся пейзаж.

— Туда… где я получу наилучший результат.

— Ну да, но куда?

— Гриффиндор, похоже, очень шумный, — сказала она наконец спокойно. — Слизерин, кажется, более организованный.

Северус моргнул. Это был не тот ответ, которого он ожидал.

Лили снова повернулась к окну. Впервые в жизни она чувствовала, что её не просто несёт течением, но что она может выбрать направление сама.

— Я хочу в Слизерин — сказал Северус.

— Почему?

Он пожал плечами и ответил так, будто вопрос был очевидным: там училась его мать, и вообще, именно в Слизерине можно добиться настоящего успеха. Лили кивнула, принимая ответ к сведению, и после короткой паузы уточнила:

— Но твоя мама живёт в бедном районе и замужем за немагом. Ты считаешь это успехом?

Северус замолчал. Он явно не ожидал такого поворота разговора и не нашёлся с ответом.

Тут в купе заглянули двое мальчиков, и Лили тут же принялась за сбор информации.

— О, привет, — сказала она спокойно. — Я Лили, это Северус. Мы как раз говорим о факультетах. Вы бы какой порекомендовали?

Невысокий черноволосый мальчик — его, как оказалось, звали Джеймс — тут же оживился.

— Гриффиндор, конечно, — заявил он с воодушевлением. — Настоящая храбрость, приключения. И директор Дамблдор там учился.

— А ещё кто? — спросила Лили.

— Годрик Гриффиндор, — с гордостью ответил мальчик. — И мой отец.

Он улыбнулся так, будто это должно было что-то объяснить само по себе. Лили посмотрела на него с интересом.

— Твой отец — волшебник?

— Конечно, — ответил он. — Один из лучших. Все так говорят. Настоящий гриффиндорец.

— А почему так говорят? — спросила Лили. — Из-за его работы?

Мальчик моргнул.

— Ну… его уважают.

Лили подумала: "Ну, это просто слова. Ничего конкретного он так и не объяснил", — и спросила:

— А что вы думаете о Слизерине?

Северус дёрнулся было ответить, но она легко наступила ему на ногу под столом и показала «молчи», на мгновение приложив палец к губам. Он тут же замолк.

Мальчики переглянулись.

— Слизерин? — протянул мальчик повыше по имени Сириус. — Ну… там много тёмных магов.

— И они этим гордятся, — добавил Джеймс. — Там вообще всё про происхождение: кто ты, из какой семьи.

Он окинул Лили быстрым взглядом.

— Тебе там, наверное, будет непросто, — сказал он осторожно. — Ты же… ну… магглорождённая. Это сразу видно.

— В Слизерине такое не любят, — пожал плечами Сириус. Он замялся, потом добавил, словно хотел быть честным до конца: — Я бы не советовал. Там нужно либо быть своей, либо очень быстро научиться защищаться. Если бросят семейное заклятие, ни один целитель не поможет.

Лили кивнула. Вот и ещё один фрагмент. Она подумала, что на этом этапе она собрала достаточно информации и будет полезно спросить кого-нибудь ещё.

— Спасибо, ребята, — сказала она. — Мы пойдём прогуляемся по вагонам. Я хочу поговорить со всеми перед тем, как принять такое важное решение. Пойдём, Северус. Джеймс, Сириус, увидимся в школе.

И, взяв Северуса за руку, она решительно двинулась к выходу.

Северус позволил себе едва заметную улыбку. Она ушла с ним. Не с ними. Значит, не выбрала их. Он шёл рядом, ощущая её руку в своей, и внутри разливалось тихое, почти торжествующее тепло. Они остались позади — со своими мантиями, фамилиями и уверенными улыбками. А Лили шла с ним. Этого было достаточно.