После того как Снейп поймал Питера Петтигрю в облике крысы, жизнь Рона Уизли в Хогвартсе заметно изменилась. Выяснилось, что та самая крыса, которую все его соседи по комнате каждый день видели на подушке Рона, была человеком. Эта история мгновенно разлетелась по всей школе. Младшие ученики пересказывали её шёпотом, старшие обсуждали громко, даже портреты в коридорах спорили между собой, добавляя всё новые подробности.

Для Рона Уизли это оказалось настоящей катастрофой. В Гриффиндоре над ним сначала смеялись, а потом начали сторониться. Никто не хотел жить в одной комнате с мальчиком, который делил подушку с анимагом-шпионом.

— Он что, слышал все наши разговоры всё это время? — спрашивали его соседи.

— Он… он просто был крысой! — отчаянно оправдывался Рон.

Но объяснения не помогали. Кто-то шутил, что Петтигрю теперь знает все секреты Гриффиндора. Кто-то говорил, что из-за Уизли в школу мог попасть любой шпион.

Братья Рона, Фред и Джордж, успели перейти дорогу не одному старшекурснику Гриффиндора. Связываться с ними напрямую никто не хотел, зато многие были не прочь отыграться на Роне. И кто-то из них пустил по факультету заклинание-шутку: крошечная иллюзия крысы иногда пробегала по столу рядом с Роном, пискнув человеческим голосом. Рон несколько раз пытался поймать «крысу» заклинанием Иммобулюс, но попадал только по собственной тарелке — под хохот всего стола.

Гермионе тоже пришлось нелегко.

Она была самой способной ученицей первого курса, но её привычка читать нотации начала раздражать всех. Стоило кому-нибудь нарушить мелкое школьное правило или неправильно произнести заклинание, как Гермиона тут же начинала длинное объяснение, сопровождаемое цитатами из учебников или "Истории Хогвартса".

За завтраком она громко вещала:

— Чтобы стать достойными Гриффиндора, мы все должны проявлять лидерские качества и подавать пример остальным факультетам.

После третьей такой речи за неделю несколько гриффиндорцев просто пересели за другой конец стола.

В конце концов оказалось, что и в гостиной Гриффиндора, и за столом в Большом зале только один человек был согласен находиться рядом с Гермионой — Рон Уизли.

Два самых непопулярных ученика факультета постепенно начали держаться вместе: сначала просто сидели рядом за столом, потом стали вместе делать домашние задания. Оценки Рона заметно улучшились, и Молли Уизли даже прислала Гермионе в подарок тёплый вязаный шарфик.

Но главное — они нашли общую тему для разговоров: Гарри Поттер — так называемый герой, который неправильно себя ведет.

* * *

Гарри почти всегда ходил по школе в компании Драко Малфоя, Винсента Крэбба и Грегори Гойла, с которыми познакомился ещё по дороге в Хогвартс. Часто он даже садился рядом с ними за слизеринский стол. Деканы этому не препятствовали. Профессор Флитвик относился к подобным вещам спокойно, считая, что ученики сами разберутся, с кем им общаться, а профессор Снейп и вовсе наблюдал за этой компанией с лёгким одобрением.

Чаще всего в их компании говорил Драко — он умел увлекательно рассказывать — а Гарри слушал и задавал короткие, точные вопросы. Крэбб и Гойл тоже вставляли замечания или просто одобрительно кивали. Иногда разговор шёл о зельях, иногда — о старых магических семьях, и Драко с удовольствием рассказывал о родовых обычаях, старых домах и фамильных библиотеках. Гарри особенно любил его рассказы об артефактах.

Иногда вся четвёрка просто уходила к опушке Запретного леса, где жил гиппогриф Гарри — Рэйвен — весь чёрный, с серебристым отблеском на перьях. Рэйвен относился ко всем четверым спокойно и дружелюбно, позволял им подходить, гладить себя по шее и приносить угощение. Но садиться на себя разрешал только Гарри.

Однажды Винсент сказал:

— Он очень умный. Мои родители и тетя разводят магических животных. Книзлов, гиппогрифов, абраксанских крылатых коней… И я много видел разных гиппогрифов. Даже породистые не всегда такие сообразительные. Тебе вообще везет с животными — и со Старри, и с Рэйвеном.

Рэйвен повернул голову и внимательно посмотрел на него своим красивым чёрным глазом.

Винс усмехнулся.

— Видишь? Он понимает, о чём мы говорим.

* * *

Рон, наблюдая все это издалека, только мрачнел. Он говорил Гермионе, что Поттер какой-то неправильный. Что, может быть, это вообще Пожиратель смерти под Оборотным зельем. Гермиона тут же в подробностях расспросила его о том, что такое Оборотное зелье, и на некоторое время сбила его с мысли. Но ненадолго.

И вот, однажды вечером, когда коридоры уже начали пустеть, Гарри возвращался из библиотеки. Он только что сдал мадам Пинс старинный трактат по стабилизирующим чарам для полётов на гиппогрифах. Коридор освещали редкие факелы, на каменных стенах тихо мерцали старые защитные руны.

Вдруг из бокового прохода вышли двое — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Рон сжимал палочку так, будто собирался начать дуэль. Гермиона стояла чуть позади, её взгляд был жёстким и решительным.

— Поттер, — сказал Рон.

Гарри остановился.

— Да?

Рон шагнул ближе.

— Я вот думаю… ты ведь трус.

Гарри слегка поднял бровь.

— Правда?

— Конечно. Ты никогда ни с кем не дерёшься. Всё время прячешься за Малфоем и его громилами. Настоящий слизеринский прихвостень.

Гермиона тоже шагнула вперёд.

— Рон прав в одном, — сказала она ровным голосом. — Ты считаешься героем. Люди на тебя равняются. А ты дружишь с Малфоем. Герой должен подавать пример.

Гарри некоторое время смотрел на них обоих. Потом слегка усмехнулся.

— Пример чего?

Рон открыл рот, но на секунду замолчал.

— Храбрости! — наконец сказал он.

Гарри спокойно покрутил в пальцах палочку.

— Понятно.

Он сделал короткое движение, в воздухе тихо щёлкнула серебристая вспышка — и обе палочки гриффиндорцев, описав аккуратную дугу в воздухе, мягко легли в ладонь Гарри. Это была модификация «Экспеллиармуса», которую когда-то разработал Снейп и научил ей Гарри. Сириусу она так понравилась, что он тоже включил её в свой арсенал.

Гарри посмотрел на них спокойно.

— Если я правильно понял, вам хочется подраться, — сказал он почти дружелюбно. — И тогда вам лучше подойти к слизеринскому столу в Большом зале. Там сидят Винс и Грег. Они это дело любят и, скорее всего, вам не откажут.

Он осторожно опустил их палочки на пол.

— Спокойной ночи.

И прошёл мимо них по коридору.