Вскоре Северус получил приглашение на ужин к Малфоям. Как ему пояснил Люциус, это Блэк попросил Нарциссу устроить спокойный вечер без лишних свидетелей, чтобы на новых основаниях поговорить со Снейпом — человеком, который много лет присматривал за его крестником, помогал ему и защищал.

«Изящный ход», — отметил про себя Северус. — «И, надо признать, вполне разумный».

Он не питал иллюзий относительно внезапных перемен в людях, но такой формат встречи снимал лишнее напряжение и переводил возможное взаимодействие в деловую плоскость. Тем более, что от контактов с Блэком все равно никуда не денешься: он остается крестным Гарри.

За ужином их было всего четверо.

В основном говорил Люциус — о недавнем происшествии с маленьким драконом Хагрида, устроившим переполох на башнях Хогвартса. Он с улыбкой рассказывал, как Феникс сумел успокоить буйного дракончика до прибытия драконологов с уэльской драконьей фермы Малфоев. Все хохотали, когда он, а затем и Северус, вспоминали проделки дракончика, отчаяние Хагрида и его неуклюжие попытки вразумить малыша. Люциус добавил, что Хагрид теперь навещает дракона каждую неделю и дарит ему игрушки.

После ужина Малфои извинились и ушли под предлогом срочной связи с Драко, который собирался рассказать о своей подготовке к квиддичу. Северус и Блэк остались вдвоём.

Сначала они продолжали говорить о драконах — о фермах, о правилах их содержания, о том, как быстро молодые особи привыкают к людям. Затем разговор перешёл на Люциуса — на его новую роль Защитника Хогвартса, на появившиеся у него собственные покои в замке и на странную деталь: он оказался единственным слизеринцем, с которым соглашалась говорить Серая Дама.

Постепенно разговор свернул к Слизерину после войны, а затем — к Регулусу. И в какой-то момент оба поняли, что каждый знает лишь половину истории. Сириус сделал про себя вывод, что Снейп вместе с Дамблдором охотился за хоркруксом в пещере, но вслух этого не произнёс.

Вместо этого он осторожно заметил, что удивился, узнав от Гарри о том, что директор оставил его ночью, в корзине, в ноябре на пороге маггловского дома, и спросил, действительно ли, по мнению Северуса, Дамблдор склонен учитывать интересы Гарри.

Снейп криво усмехнулся.

— Дамблдор дал Непреложный Обет, что ни при каких обстоятельствах не будет втягивать Гарри в эту войну.

Сириусу не потребовалось дополнительных пояснений. Он понял, что именно Снейп настоял на этой клятве.

Он кивнул.

— Декан Снейп, я благодарен вам, — сказал он спокойно. — Присматривая за моим крестником Гарри и охраняя его, пока я был в Азкабане, вы оказали Дому Блэков большую услугу. Как Глава Рода, я это высоко ценю. И рассчитываю, что мы сможем и дальше действовать как союзники.

Он протянул руку.

Северус пожал ее. Рукопожатие — не клятва.

— Союзники, — произнёс он ровно.

И мысленно добавил: пока наши цели совпадают.

* * *

Гарри всё ещё немного нервничал из-за Блэка, и после этого разговора Северус решил прояснить ситуацию.

— Я поговорил с Лордом Блэком. Он не собирается использовать тебя в своих интересах или втягивать в какие-то свои дела. Для него крестник — прежде всего ответственность. А это хорошо, потому что делает его поведение предсказуемым.

Он на секунду задумался.

— Он признал, что я защищал тебя все эти годы. Значит, он вряд ли станет вмешиваться или менять правила без согласования со мной. По крайней мере, пока.

Северус внимательно посмотрел на Гарри.

— Ты можешь спокойно с ним общаться. Но если он будет о чём-то тебя просить или что-то предлагать, не отвечай сразу. Скажи, что тебе нужно подумать. А потом придёшь ко мне — и мы подумаем вместе.

* * *

Когда Сириус под клятву неразглашения, даже от Люциуса, рассказал Нарциссе о ритуале, укрепившем Дом Блэков и тем самым усилившем Драко, она слушала внимательно, не перебивая.

Позже, выбрав момент, она обратилась к мужу, словно бы между делом:

— Скажи, что произошло бы, если бы теоретически Алтарю Малфоев пожертвовали хоркрукс — тёмный якорь?

Люциус поднял на неё холодный взгляд.

— Что? Какая мерзость. Мне и в голову не пришло бы предлагать это Хранительнице.

Он не стал развивать тему.

Нарцисса кивнула и больше не возвращалась к этому разговору. Вместо этого на следующий вечер она спустилась в подземный ритуальный зал Мэнора, к алтарю. Алтарь Малфоев был светлым — гладкий камень с мягким золотистым отливом, без углублений. Чистая поверхность. Тонкие линии древней резьбы текли по ней, словно струи по гладкому мрамору. Нарцисса неторопливо легла на камень, положила ладони на обозначенные места и сказала вслух:

— Я — жена Главы Рода и мать его наследника, Нарцисса из Дома Блэк. Я ищу усиления для Рода и для сына. Ответь мне, Хранительница.

Воздух над алтарём дрогнул. Повеяло луговыми травами и свежестью цветов. Свет стал плотнее, и из него проступил образ — не вполне телесный, но ясный. Нимфа. Волосы её текли, как солнечная вода, а взгляд был мудрым и насмешливо-тёплым.

Много веков назад она влюбилась в Армана Малфоя — нормандского волшебника, пришедшего в Британию с Вильгельмом Завоевателем. Она связала себя с ним брачным обетом и стала матерью его детей. Когда Арман умер, она вплела свою сущность в магию их Алтаря, чтобы всегда дарить силу основанному ими Роду.

— Я слушаю тебя, леди Малфой.

— Хранительница, если бы в распоряжении Рода оказался тёмный якорь… усилил бы он Дом Малфоев? И моего сына?

Тишина затянулась. Вода в глубине алтарной чаши едва заметно дрогнула, будто сама магия обдумывала ответ.

— Ты достойная мать Рода, — произнесла наконец нимфа. — Ты спросила не о силе для себя, а о силе для Дома и для сына. Но тебе незачем тревожиться о тёмных артефактах.

Нарцисса не отвела взгляда.

— Ответь мне про якорь, Хранительница.

Нимфа нахмурилась. Черты её стали строже.

— Что ж. Вот тебе прямой ответ. Дом Малфоев не кормится падалью. Мы не псы.

В её голосе не было гнева — только холодная, безупречная брезгливость.

— Сила Малфоев — в удаче и гибкости, в умении не ломаться под тяжестью обстоятельств, в выборе момента. А не в пожирании тьмы.

Нарцисса медленно кивнула.

— Я поняла тебя, Хранительница.

Нимфа улыбнулась:

— Ты искала силу для Рода. И уже усилила наследника. Сейчас же ты отказалась от тьмы без торга. Род видит это.

Она наклонилась ближе. Свет вокруг стал теплее, мягче.

— Род дарует тебе благословение, Нарцисса, леди Малфой, храбрая дочь могучего Дома.

Её голос стал почти шёпотом:

— У тебя будет ещё один сын.

Свет начал рассеиваться.

Нарцисса медленно поднялась с алтаря. Линии резьбы все ещё едва заметно светились золотом.