— Вы уверены? — спросил Дамблдор. — Все материалы по делу Блэка проверены повторно?

— Да, — ответила Амелия Боунс. — Свидетельских показаний нет. Экспертиза проведена формально. Приговор вынесен в спешке. Халатность, но наказать за нее уже некого, следствие вёл Робардс, он сейчас на пенсии, живёт в Канаде.

— Значит, Блэк невиновен.

— Да, — спокойно сказала Боунс. — Он провёл в Азкабане годы за преступление, которого не совершал.

В кабинете повисла тишина. Да... Он должен был проверить дело Блэка еще тогда. Ладно, будем работать с сегодняшней реальностью.

— Раз так, — сказал он ровно, — я беру ответственность за его немедленное освобождение. До официального пересмотра дела.

Боунс на мгновение задумалась.

— В данном случае я не вижу оснований возражать. Мы уведомим «Пророк». Оформление займёт время, но освобождение можно произвести немедленно.

Через несколько часов ворота Азкабана распахнулись. Сириус Блэк вышел, шатаясь, и посмотрел по сторонам полубезумным взором.

* * *

Целитель Сметвик долго изучал результаты диагностики.

— Магическое и физическое истощение. Следы воздействия дементоров. Типично после Азкабана.

Альбус стоял, сложив руки за спиной.

— Что можно сделать? Желательно, быстро.

— Ускорить восстановление возможно, — сказал Сметвик. — Но потребуются компоненты высокого порядка. Фениксовы слёзы. В идеале, микродоза философского камня.

— Микродоза?

— Размером с песчинку.

Альбус медленно кивнул.

— Я понял.

* * *

Комната в парижском доме Фламеля была выложена тёмным камнем, испещрённым алхимическими знаками. В воздухе висел слабый запах металлов и старой магии. Здесь редко зажигали обычные свечи: вместо них в нишах мерцали кристаллы, дававшие ровный, бесцветный свет, не искажающий оттенки субстанций.

Николя Фламель сидел за широким столом, на котором были разложены пластины с формулами. Его глаза оставались удивительно живыми для человека, прожившего столько столетий.

— Вы давно не заглядывали, Альбус, — сказал он без упрёка. — Я уж начал думать, что вы слишком погрузились в мирскую суету.

— Мирская суета затягивает, — согласился Дамблдор. — Но порой в ней встречаются по-настоящему интересные вещи.

Он не стал садиться. Медленно прошёлся вдоль стеллажей, словно между делом разглядывая запечатанные колбы.

— Интересные? Так расскажите.

Глаза Фламеля загорелись. Он очень любил редкие сведения, особенно научные — как новые открытия, так и древние тайны.

— Вы ведь слышали о хоркруксах? — закинул удочку Альбус.

Рыбка клюнула сразу.

— Разумеется. Тема исключительно любопытная. С огромным удовольствием посмотрел бы хотя бы на один. Но ведь никто в здравом уме не станет их создавать.

— Как выяснилось, Вселенная не оскудела, — усмехнулся его бывший ученик. — И идиоты не перевелись. Например, совсем недавно я нашёл подробные сведения о свежих хоркруксах, — произнёс он так же буднично, как говорят о погоде.

— И у вас достаточно данных, чтобы понять их структуру работы, места хранения, способ закрепления? — уточнил Фламель.

— Да.

Фламель замер. Перо в его руке зависло над пергаментом.

— Вы уверены в источнике?

— Это воспоминания их создателя, — ответил Альбус. — Подлинные. Извлечённые непосредственно из его памяти.

В комнате стало тише. Даже кристаллы будто потускнели.

— Сколько их? — спросил Фламель негромко.

— Три, — спокойно сказал Дамблдор.

В глазах Фламеля вспыхнуло почти детское восхищение.

— Настоящие хоркруксы… — прошептал он. — Вы понимаете, что подобные артефакты не описаны в полной мере ни в одном из доступных трактатов? Даже мои собственные заметки — всего лишь гипотеза. Я должен их увидеть.

— Увидите, — легко согласился Дамблдор. — Прежде чем мы уничтожим их. Разумеется, под соответствующие клятвы.

Фламель резко поднял голову.

— Вы позволите мне наблюдать?

— Я позволю вам изучить структуру, сигнатуру, поведение магического ядра хоркрукса в пассивном состоянии, — уточнил Альбус. — Без прямого контакта. Вы же знаете, некоторые вещи не прощают прикосновений.

Фламель тонко улыбнулся.

— И вам понадобится от меня небольшая услуга.

— Мне нужен фрагмент философского камня. Микродоза для лечебного зелья.

Взгляд Фламеля стал внимательнее, не настороженным, а оценивающим.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы получите фрагмент камня. Но я хочу присутствовать при каждом этапе работы с хоркруксами. Не издалека. Я хочу видеть, как именно они сопротивляются уничтожению.

Позже, уже у себя в кабинете, Дамблдор усмехнулся в бороду. Том думал, что его тайна сакральна, что его мерзость — это «нечто за гранью». А в действительности его “величайшее достижение” превратилось в разменную монету в переговорах между двумя старыми магами.

* * *

Сириус быстро приходил в себя в Мунго. Он был еще худ, но в его глазах уже не было пустоты Азкабана и даже почти не было усталости.

Дверь его палаты приоткрылась.

— Сириус.

Он поднял голову и улыбнулся.

— Цисси!

Волосы Нарциссы слегка растрепались от бега по коридорам. Она бросилась к нему и крепко обняла.

— Я знала, что ты выкарабкаешься, — сказала она тихо. — Ты всегда был упрямым.

— Это ты была упрямой, — ответил он. — Эти одеяла с гербом Малфоев… Шоколад… Спасибо, Цисси!

Она наконец села рядом.

— Ты держался в облике пса, да? Я догадывалась. Дементоры хуже видят зверей.

— Не хуже, — ответил он. — Просто им скучно с тем, у кого нет человеческих мыслей. В собаке мало воспоминаний, мало страхов. А человеку так легче не сойти с ума.

— Слава Мерлину, Дамблдор вмешался, — сказала она. — Но только тогда, когда у него появились факты.

— К нему у меня претензий нет. Я ведь и сам не подавал апелляций: пока крыса бегала на свободе, всё это было бы просто суетой. А потом крысу поймали, он понял, что я не виноват, и вытащил меня. Быстро. И Цисси, врачи мне шепнули, что он принёс слёзы феникса и даже… — он очень тихо сказал прямо ей на ухо, — камень Фламеля. Душу, что ли, за него продал?

Нарцисса погладила его по руке.

— Ты ведь станешь главой Рода?

— Я против родовых собраний и занудства, — сказал он. — Но хочу, чтобы Блэки перестали быть посмешищем или инструментом для психопатов, как бедняжка Белла.

Нарцисса быстро вытерла слезу и встала.

— Отдыхай. Тебе ещё предстоит привыкать к свободе.

— С этим у меня проблем не будет, — хмыкнул он.