Вол­го­град. Парк у фон­та­на «Друж­ба на­ро­дов». Май 1950 го­да. 17:00.

Про­шло пять лет по­сле По­бе­ды.

Ва­ря и Лё­ша си­де­ли на тех са­мых ка­че­лях, где ко­гда-то, во вре­мя вой­ны, он чи­тал ей сти­хи.

Те­перь они си­де­ли там с доч­кой — ма­лень­кой Аню­той, ко­то­рая сме­я­лась и про­си­ла её ка­чать. Ря­дом бе­гал их сын, Пе­тя, с де­ре­вян­ным са­мо­лё­ти­ком.

— Ты пом­нишь этот день? — спро­си­ла Ва­ря, гля­дя на му­жа.

— Пом­ню, — от­ве­тил он. — Ты бы­ла в ши­не­ли, с устав­шим ли­цом. Но ты улы­ба­лась. Я то­гда по­нял, что бу­ду лю­бить те­бя всю жизнь.

— И ты лю­бишь?

— И я люб­лю, — он взял её за ру­ку. — Силь­нее, чем вче­ра. И мень­ше, чем зав­тра.

Она по­це­ло­ва­ла его в щё­ку. Анюта сме­я­лась на ка­че­лях.

— Варь, — ска­зал Лё­ша. — Я хо­чу те­бе кое-что по­ка­зать.

Он вы­та­щил из кар­ма­на свой ста­рый, по­трё­пан­ный блок­нот ар­хи­тек­то­ра. От­крыл его на по­след­ней стра­ни­це. Там был ри­су­нок — её порт­рет. До­ри­со­ван­ный, ак­ку­рат­ный, с лю­бо­вью, но уже не на сал­фет­ке, а на плот­ной бу­ма­ге.

— Я ри­со­вал те­бя всю вой­ну, — ти­хо ска­зал он. — По па­мя­ти. Каж­дый ве­чер. Что­бы не за­быть, ра­ди ко­го я жи­ву.

Ва­ря смот­ре­ла на ри­су­нок, и слё­зы тек­ли по её ще­кам. Она по­лез­ла в кар­ман и до­ста­ла свой ма­лень­кий ко­ше­лёк. Из него она из­влек­ла ста­рую, вы­цвет­шую, по­чти рас­сы­па­ю­щу­ю­ся по кра­ям сал­фет­ку. Ту са­мую. Её порт­рет из шта­ба.

— Лё­ша, — про­шеп­та­ла она, — я то­же хра­ни­ла её все эти го­ды. Ты по­да­рил её мне, но она все­гда бы­ла о те­бе. О том, что ты вер­нёшь­ся.

Он взял сал­фет­ку и свой ри­су­нок. Посмот­рел на них, по­том на Ва­рю.

— Те­перь у нас их две, — он улыб­нул­ся. — Од­на — как па­мять о войне. Вто­рая — как на­ча­ло на­шей жиз­ни.

Он по­це­ло­вал её. А де­ти сме­я­лись на ка­че­лях. Вол­га тек­ла у под­но­жия Ма­ма­е­ва кур­га­на.

И бы­ла ти­ши­на.

Ти­ши­на меж­ду вы­стре­ла­ми на­ко­нец на­сту­пи­ла.

И она бы­ла пре­крас­ной.

КОНЕЦ