Тронный зал, погруженный в полумрак, напоминал гигантскую шкатулку с секретом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражи с изображением драконов, дробился на тысячи осколков, окрашивая мраморный пол в сине-стальные тона

На столе из черного оникса, словно живая рана, лежала карта Артжении — её границы были исчерчены красным, будто по жилам королевства пустили яд.

Кассиан ударил кулаком по пергаменту, и чернильные моря смешались с горными хребтами, превратив стратегию в абстракцию гнева

Она будет советницей, не более, — его голос разрезал тишину, как клинок, застрявший в горле.

— Или ты забыл, чья кровь струится в её жилах? Грязь, смешанная с прахом разорённого рода

Эдрик, развалившись на троне вертел в пальцах кинжал с гербом Алирии. Лезвие ловило отсветы пламени, рисуя на стене дрожащий профиль ящерицы.

— Кровь? — Он метнул нож. Клинок воткнулся в карту, рассекши столицу пополам.

— Ты всё ещё веришь в эти сказки? Она власть. Не советник, не любовница... Королева без короны, его губы растянулись в улыбке, лишённой веселья

Двери распахнулись без стука. Лола вошла, и воздух наполнился ароматом жасмина и стали.

Её платье, сотканное из серебряной паутины, струилось по телу, как ртуть. Кассиан замер, заметив, как свет люстр играет на шраме у её ключицы — следе от его собственного кинжала

Королевам не нужны короны, сказала она, поднимая окровавленный кинжал Эдрика.

Лезвие скользнуло по её ладони, оставив алую дорожку. — Им нужны руки, готовые держать лезвие…. или отпустить его.

Она наполнила три бокала вином, капнув в каждый своей крови. Рубиновая жидкость забурлила, словно ожила.

— Пейте. Или бойтесь.

Кассиан схватил свой кубок первым. Его глаза, холодные как зимний рассвет, не отрывались от разреза на её ладони, пока он делал глоток. Эдрик, не спеша, лизнул край бокала, словно пробуя яд, затем осушил его до дна.

Драматично, — он облизал губы, приближаясь. Его пальцы скользнули по её талии, нащупывая шнуровку. — Но где... печать нашего договора?

Лола сбросила платье одним движением. Шрамы на её теле — паутина побед и предательств

— заставили Кассиана сглотнуть.

Здесь, — она провела пальцем от ключицы до бедра, останавливаясь на сердце. — Клятва пишется не чернилами. Кровью.

Эдрик первым коснулся её. Его губы обожгли шрам на плече — память о дне, когда Кассиан, допрашивал ее у себя в покоях.

— Ты хочешь, чтобы мы правили тобой? — прошептал он, кусая место, где пульс бился, как пойманная птица.

Или...

— Нет, Лола откинула голову, позволяя Кассиану прижать её к себе сзади. Его пальцы впились в бёдра, оставляя синяки-отпечатки, похожие на карту новых владений.

Вы будете править через меня.

Кассиан вошёл в неё резко, без прелюдий. Боль вырвала крик, но Эдрик заглушил его поцелуем, смешавшимся со вкусом железа. Они двигались как тройная спираль — Кассиан, задающий ритм яростью, Эдрик, превращающий боль в наслаждение губами и пальцами, Лола, сжимающая их обоих, как тисками.

— Советник... — Кассиан задыхался, впиваясь зубами в её шею, -...не кричит так.

— Королева...

Эдрик приподнял её, заставляя сесть на себя, …не дрожит.

Лола засмеялась, и её смех рассыпался звоном разбитого стекла. Тело выгнулось, принимая их обоих, смешивая власть и боль в коктейль, от которого темнело в глазах.

Я... не… - она кончила, кусая губу до крови, — ваша.

Они рухнули на пол, сплетённые в узел из тел, пота и невысказанных клятв. Эдрик обвил её волосы вокруг запястья, как верёвкой пленника. Кассиан прижал её окровавленную ладонь к своей груди, оставляя отпечаток над сердцем — татуировку из предательства.

Алирия наблюдала через двустороннее зеркало, её ногти царапали золотую оправу. На столе перед ней стоял кубок с тем же вином — с каплей яда, оставшейся от прошлой игры. В отражении Лола подняла окровавленный кинжал, соединив руки братьев на рукояти.

— Клянётесь? — её голос звенел, как падающий хрусталь.

Кассиан выдохнул «жизнью», Эдрик усмехнулся «смертью». Алирия раздавила в ладони сушёный лепесток белладонны.

— Глупцы, — прошептала она, видя, как их пальцы сплетаются. — Вы думаете, это союз?

Утром Лола проснулась в сплетении их тел. Эдрик спал, прижав щеку к её шраму от плети — подарку стражника по пути во дворец. Кассиан обнимал её за талию так, будто боялся, что она растворится, как дым от погребального костра.

Она высвободилась, подойдя к зеркалу. На шее красовались следы зубов обоих братьев, на бёдрах — отпечатки их пальцев, словно тайные печати. Собрав волосы в высокую причёску, она надела диадему из чертополоха

— подарок Эдрика. Шипы царапали кожу, оставляя крошечные капли крови.

Корона из шипов

Совершенно моя стихия.

сказала она отражению, ловя в зеркале движение за дверью.

Алирия вошла без стука, неся шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на подушке из паутины, лежали пауки из оникса — восемь глаз каждого сверкали крошечными рубинами.

Для новой королевы, — её улыбка была слаще вина с белладонной. — Напоминание: даже пауки попадают в свои сети.

Лола взяла одного паука, ощутив холод камня.

Скажи своей госпоже, — она раздавила фигурку в кулаке, — что я плету сети из стали.

В треснувшем ониксе блеснула капля её крови. Алирия, уже повернувшись к выходу, замерла.

— Увидим, — бросила она, и дверь захлопнулась, как крышка гроба.