Мы стоим в просторной, такой родной и привычной кухне. Запах маминого коронного пирога с малиной заставляет невольно облизнуться.

И я бы уже с удовольствием уплетала за обе щеки этот прекрасный десерт, но вот незадача: во главе стола сидит незнакомец.

Он высокий, со светлыми волосами, совсем как у меня. А вот его тёмная аура заставляет насторожиться и не спешить подходить ближе.

Я смотрю на странного мужчину, а он задумчиво разглядывает меня.

Что-то мимолётно знакомое проскальзывает в его чертах.

Наконец он приподнимает одну бровь и начинает разговор, прерывая затянувшуюся паузу.

— Добрый день, Миранда.

Его низкий и удивительно чарующий голос заставляет расслабиться. Мне сразу становится легче, а внутри появляется странное чувство доверия к нему.

Вампир…

Только они могут заставить тебя беспрекословно довериться собственному врагу.

— Не знаю, вам виднее, — не удерживаюсь от колкого комментария и в тот же момент сжимаю артефакт против вампирского обаяния.

Да, в коллекции деда есть и такой.

Всё…

Прихожу в себя.

— Так, значит… интересно даже. Только вот если я захочу, то пробьюсь через защиту, девочка… — быстро понимает он, что больше не влияет на моё сознание.

— Это вряд ли. Артефакт — подарок моего деда, очень сильный. И я вам не «девочка», а глава местного Совета одарённых, фрау Миранда Крайс, — гордо представляюсь я. — А вы?

Раздаётся смешок, а затем мужчина с упрёком, только уже не мне, а маме, произносит:

— Марта, дорогая, я всё понимаю, но почему ребёнок не знает своего отца?

Стою поражённая и шокированная.

Кого?..

Отца?!

Перевожу растерянный взгляд с мамы на этого наглого вампира, а слова в голове разбегаются, не оставив даже адреса, где их искать.

Как так-то?

В голове полнейшая каша, и я жду, что мама сейчас рассмеётся ему в лицо, скажет, что он совсем больной, но…

Она лишь молчит, виновато глядя на меня, и, похоже, вовсе не собирается опровергать слова незнакомца.

Неужели правда?..

— Что? — О… ко мне возвращается хотя бы одно малюсенькое словечко.

— Это не твоё дело. Ты все эти годы даже не интересовался своим ребёнком, почему я должна была ей говорить о тебе? — отвечает мама.

Она была самой смелой и умной женщиной из всех, кого я знала. Я восхищалась ею и всегда старалась походить на неё во всём, но сейчас…

Мне показалось, что её уверенность просто улетучилась под пристальным взглядом красивого голубоглазого мужчины, занявшего своей аурой практически всю кухню.

Он просто смотрит на маму, а она, запинаясь и опустив глаза, будто оправдывается перед ним.

Я не знаю, как на всё это реагировать, поэтому просто стою и совершенно не понимаю, что делать.

— Мам…

— Мира, это Жерар Роинг, глава Совета одарённых Франции и… твой отец…

Мой рот открывается сам, словно по мановению чужой руки.

Я всегда думала, что дед, постоянно обвиняющий меня и при каждой удобной возможности тыкающий моим отцом, просто издевался надо мной.

Я никогда не спрашивала маму, кто мой папа, а она не стремилась рассказывать.

Но вот так…

Через столько лет…

Очень неожиданно.

Дед лишь поверхностно упоминал, что мой сильнейший дар чтения мыслей достался мне от отца, а ещё у меня якобы были его губы, волосы, глаза и вообще всё, что только можно.

Вкупе с моим несносным характером и дурацким поведением все эти особенности тоже приписывались отцу.

Но такое…

— Прекрасно, наконец-то мы познакомились. Конечно, это случилось бы намного раньше, если бы я знал о существовании своего ребёнка.

Мужчина с укором уставился на маму и, казалось, снова забыл обо мне.

Он разглядывал с неприкрытым восхищением женщину, стоящую напротив.

В его глазах было столько тепла, что даже странно как-то для вампира.

Они обычно холодные и бесчувственные.

И он не злился, это было видно.

Он просто смотрел и откровенно любовался.

А я всё ещё не понимала, на какое место мне натянуть всю эту новую и отвратительно нежеланную информацию.

— Нет… этого просто не может быть… Я не вампир, — бубню себе под нос.

Или не бубню, а просто думаю об этом.

Но мой новообретённый отец независимо от этого всё же нехотя отрывает взгляд от мамы и отвечает:

— Ну, это ещё с какой стороны посмотреть. Если ты не пьёшь кровь и у тебя нет клыков, это ещё не значит, что…

Закончить мужчина не успевает.

Я стремительно, сама не ожидая от себя такой прыти, оказываюсь за его спиной и пытаюсь…

Не знаю, что именно я попыталась сделать, но уж точно не погладить его по голове.

Мои руки тут же перехватывают и заводят наверх.

Больно…

А меня саму разворачивают к нему лицом, в которое он без особого напряга жестоко и издевательски усмехается.

Я почему-то начинаю шипеть и напрягаюсь всем телом, снова почувствовав что-то неладное.

— Когда началось? Дай угадаю: сегодня?

— Что началось? — озабоченно выглядывает мама из-за могучего плеча вампира, всё ещё удерживающего меня.

Блин…

— Да, моя дорогая Марта. Ты понимаешь, что всё было бы значительно хуже, если бы я не появился?

Да о чём они вообще тут болтают?

Я случайно смотрю в зеркало и вижу чёрные вены по всему лицу и страшно горящие красные глаза.

Опять…

Это уже было со мной сегодня.

Мужчина прав.

Мой запал сразу пропадает, и я ругаюсь, уже не обращая внимания на присутствующих:

— Чёрт…

Мамины изумрудные глаза тут же впечатываются в меня с укором и обидой.

Я спешу извиниться:

— Прости.

Меня даже отпускают после этого.

Но я и не думаю дёргаться, слишком велико потрясение от всего происходящего.

Просто опускаю глаза и выдавливаю из себя первое, что в этот момент крутится в голове:

— Я не могу быть вампиром. Я в зеркале отражаюсь.