Совсем иначе сложилась судьба другой представительницы первого поколения богов – «широкогрудой Геи». Согласно Гесиоду, Гея, то есть Земля, зародилась во вселенной сама по себе, подобно Хаосу.

Гея была не богиней земли, а именно Землей как таковой. Надо сказать, что греческие боги делились на две не всегда четко разграниченные категории. Существовали божества, которые непосредственно являлись астрономическими, географическими и прочими природными объектами или явлениями. Антропоморфность этих божеств не слишком ярко выражена, и, например, изображений Геи, на которых она была бы представлена в виде женщины, известно достаточно мало. Античным авторам редко приходило в голову описывать ее внешний вид, воспевать ее кудри или сообщать, как она была одета, потому что Земля – это все-таки именно Земля, а не отдельно от нее существующая богиня. Таким же представляется и ее сын Понт – Море.

А вот Посейдон, родившийся двумя поколениями позже, был уже именно богом моря, его владыкой, а отнюдь не самой морской стихией. У него имелось вполне «человеческое» тело, неоднократно воспетое поэтами и изваянное скульпторами, этот бог жил в подводном дворце, одевался, ездил на колеснице и вел примерно такой образ жизни, какой полагалось вести царям и героям ранней Античности. Ему нередко случалось выходить из моря на сушу – например, он лично участвовал в строительстве стен вокруг Трои… В целом наиболее древние божества были чаще неотделимы от тех природных сущностей, которые они представляли, а божества молодые, напротив, жили сами по себе и лишь управляли вверенными им стихиями или объектами.

Но вернемся к Гее. Итак, Земля была вторым после Хаоса божеством во вселенной. Относительно ее пола никаких сомнений быть не могло: она вступила в несколько браков или связей, в которых однозначно играла женскую роль, и славилась исключительным плодородием. Случалось богине рожать и без мужа. Правда, надо признать, что поначалу особого брачного выбора у Геи не было: она принадлежала к числу первых четырех самозародившихся божеств. Но, с другой стороны, остальные трое были мужского пола (если по поводу мужественности Хаоса еще возможны какие-то сомнения, то ни Эрос, ни Тартар никаких оснований для таких сомнений не дают). Более того, об Эросе Гесиод сообщает следующее:

Однако же Гея не прельстилась столь соблазнительной партией. Не прельстилась она и «сумрачным Тартаром», хотя позднее вступила с ним в связь и даже родила от него чудовищного Тифона[41] (не путать с его прекрасным тезкой – любовником богини Эос). Но поначалу богиня предпочла родить себе мужа сама. Гесиод пишет:

Об Уране речь еще пойдет впереди, ибо этот весьма значимый бог некоторое время правил всем миром и заслуживает отдельного разговора. Что же касается нимф, которые, согласно вышеприведенному отрывку из Гесиода (в переводе В. В. Вересаева), казалось бы, рождены на самой заре мироздания, то такой почтенный возраст этих очаровательных существ вызывает некоторые сомнения. Подстрочный перевод отрывка гласит:

И это наводит на мысль, что рождены Геей были все-таки горы, а нимфы в них могли поселиться и позже. Тем более что тот же Гесиод в другом, несохранившемся произведении, отрывок из которого приводит «Отец географии» Страбон (живший на рубеже эр), описывает совершенно иное и гораздо более позднее происхождение горных нимф (ореад). Географ сообщает:

«Так, по словам Гесиода, например, у Гекатера и дочери Форонея было 5 дочерей:

С точки зрения авторов настоящей книги, версия, приведенная Страбоном, логична, ведь наиболее древние божества греческой вселенной были неотделимы от природных объектов, с которыми они отождествлялись, но связь эта слабела от поколения к поколению. Что же касается нимф, они были прекрасными девушками, а отнюдь не деревьями, не скалами и не источниками. Если дерево срубали, обитавшая в нем нимфа иногда умирала (такая печальная история приключилась, например, когда нечестивый царь Эрисихтон срубил дуб в священной роще Деметры[45]), но, пока дерево росло (гора стояла и т. д.), его здравствующая нимфа могла гулять по лесам в облике девы и соблазнять фавнов и юношей (что она едва ли могла бы делать, будь она деревом или горой как таковыми).

Забегая вперед, отметим, что нимф в мифологическом мире древних греков было очень много, они принадлежали к разным «видам» и имели самое разнообразное происхождение. В том числе известны некие нимфы «мелии», рожденные Геей, но позднее, уже после того как ее супруг Уран был оскоплен, – она родила их из капель его крови. Но о них, как и о прочих нимфах, мы поговорим в отдельной, посвященной им главе.

Некоторые разногласия существуют и по поводу других отпрысков матери-Геи. Гесиод сообщает, что она, без участия мужа, родила, как переводит В. В. Вересаев, «шумное море бесплодное, Понт». Из текста Вересаева создается впечатление, что «море» (греч. «пелагос») – это и есть Понт (тем более что «Понт» тоже переводится как «море»). После чего возникает естественное недоумение, потому что Понт никак нельзя назвать «бесплодным» – один только Гесиод перечисляет пятерых его детей. А если верить Гигину, то и все морские рыбы произошли от брака Понта и Моря[46]. Впрочем, не исключено, что Гесиод имел в виду неспособность моря производить растительные плоды… Так или иначе, Г. К. Властов[47] пытается разрешить это противоречие, добавив в своем переводе «Теогонии» союз «и», которого нет в оригинале:

Из этого (достаточно произвольного) прочтения следует, что Гея родила два водных бассейна – Море (Пелагос) и Понт. Кстати, рожденное ею Море-Пелагос, очевидно, не тождественно тому морю, от которого Понт имел детей-рыб, потому что, во-первых, Пелагос мужского рода, а во-вторых, греки знали еще и третье обозначение (и, соответственно, божество) моря – Таласса, или Фаласса (женского рода)[49]. Вероятно, именно ее имел в виду Гигин, когда писал, что от Понта и Моря (римлянин использует латинское слово Mare – «море», среднего рода) произошли «рода рыб»[50].

Таласса была морем «вообще». Что же касается морей Пелагос и Понт, то, предположительно, морем Пелагос называли преимущественно западные (относительно Греции) моря, а Понтом – восточные[51]. Из последних греки времен Гесиода, помимо Эгейского моря, знали Геллеспонт (пролив Дарданеллы, который они тоже называли морем), Пропонтиду (Мраморное море) и Аксинский Понт (Негостеприимное море, которое по мере его освоения было переименовано в Эвксинский Понт, или Гостеприимное море, – сегодняшнее Черное). Позднее, когда греки и особенно римляне говорили просто «Понт», они обычно имели в виду именно Черное море (или же историческую область Понт[52], расположенную на его малоазийском берегу). Но во времена Гесиода Аксинский Понт был еще настолько мало освоен, что выделять его в качестве особого божества, видимо, не имело смысла, тем более что близлежащие моря этого не удостоились. Следовательно, Понт, сын Геи, был, возможно, совокупностью ближайших к Греции восточных морей: Эгейского, Геллеспонта, Пропонтиды и Аксинского Понта. Три из четырех этих названий включают в себя слово «понт». Что же касается Эгейского моря и морей, его составляющих, например Икарийского, то Гомер довольно часто употребляет слово «понт» и применительно к ним[53].

Впрочем, все эти соображения основываются на предположении, что Гея породила несколько морей, тогда как из текста Гесиода это напрямую не следует. Но некое море, называемое Понт, Гея во всяком случае родила, и этот ее отпрыск, в свою очередь, стал многодетным отцом и родоначальником огромной семьи божеств, преимущественно морских.

Таковы дети, рожденные Геей непорочно на самой заре мироздания.

Гея была существом достаточно активным, она вмешивалась в жизнь своих потомков и, когда очередное поколение богов затевало очередной виток борьбы за власть, не оставалась беспристрастным наблюдателем. Сама она на верховенство не претендовала, но и нейтралитета не держала: всегда принимала чью-то сторону и помогала словом и делом. Гея давала богам весьма ценные советы – она славилась как провидица, именно она основала в Средней Греции, у горы Парнас, знаменитый дельфийский оракул. Павсаний, автор подробнейшего «Описания Эллады», во II веке н. э. писал о Дельфах: «Говорят, что в древнейшие времена тут был оракул Геи-Земли и что в нем своей заместительницей Гея назначила в качестве пророчицы Дафнис; а Дафнис была одной из горных нимф… С течением времени, говорят, та доля, которая принадлежала Гее, была ею отдана Фемиде, а Аполлон от Фемиды получил ее в подарок…»[54]

По поводу подарка, сделанного Фемидой Аполлону, у авторов настоящей книги имеются немалые сомнения, поскольку другие античные источники, в том числе и более древние, уверяют, что Аполлон завладел оракулом силой оружия. Впрочем, об этом речь пойдет в главе «Аполлон». Что же касается принадлежности святилища Гее, то археологические раскопки подтверждают этот факт: действительно, там, где позднее был построен храм Аполлона, раньше отправлялся культ Матери Земли[55]. Об этом косвенно свидетельствует и место расположения святилища: оно стояло на скале, позднее получившей название Пифийской, где лежал знаменитый камень, именуемый омфал, или «пуп Земли», т. е. пуп самой Геи. Место это считалось геометрическим центром и Греции, и всей обитаемой Земли, и определено оно было очень просто: Зевс послал с противоположных краев Земли, с востока и с запада, двух орлов (или воронов), и точка, в которой они встретились, была признана ее пупом[56].

Помимо советов, Гея пользовалась и более действенными методами влияния: для борьбы с неугодными ей богами она рожала чудовищ, которые зачастую отличались большим количеством голов и конечностей, а также разного рода змеиными чертами. С людьми Гея, видимо, общалась реже, чем с богами, и общение это постепенно сходило на нет. По крайней мере, древний культ Геи, при всем уважении к ней греков, постепенно заменялся на культ богини плодородия Деметры, к которой обращались за помощью в сельскохозяйственных делах. Но к Гее продолжали относиться почтительно, ей посвящен один из приписываемых Гомеру гимнов, озаглавленный «К Гее, матери всех»:

В похожих выражениях воспевали Гею и орфики. В их гимне, как и в «гомеровском», Гея названа всеобщей матерью и кормилицей, но в то же время и «всепогубительницей». Кроме того, орфики скупыми чертами обрисовывают внешний облик богини и некоторые ее пристрастия:

Заметим, что в русском переводе орфического гимна Гея названа в том числе «всепестрой девой». Пестрота Земли, действительно, сомнению не подлежит, что же касается ее девственности, то в таковую поверить сложно – задолго до появления на свет первого орфика Гея уже была женой Урана, а потом, после того как ее муж был оскоплен и сошел с исторической арены, имела множество связей. Так, по сообщению Гесиода, она отдалась «объятиям Тартара страстным», плодом чего стал чудовищный Тифоей, или Тифон[59]. Павсаний (со ссылкой на тех же орфиков) сообщает, что у Геи была связь с Океаном, в результате которой на свет появился первый сеятель Триптолем[60]. Гигин (называющий Землю дочерью Эфира и Дня и, соответственно, внучкой Мглы и Хаоса) утверждает, что среди ее брачных партнеров были Эфир, Тартар и Понт[61]. Тот же Гигин сообщает, что знаменитый сын Земли Антей приходился сыном Посейдону, что дополняет список любовников Геи еще одним персонажем…[62] Все это ввело авторов настоящей книги в полное смятение, поскольку, хотя орфики и имели свою, часто весьма неожиданную, точку зрения на мироздание, они вряд ли отважились бы называть девой многодетную мать, сменившую нескольких мужей. После чего авторы, стремясь установить истину, а также и спасти честь орфиков, открыли текст гимна в оригинале (на древнегреческом) и выяснили, что там Гея названа «корой»[63] – это слово могло обозначать как девственницу, так и молодую женщину. Таким образом вопрос разрешился, что же касается молодости Геи, одного из старейших жителей греческой вселенной, – ее придется оставить на совести орфиков.

Надо отметить, что Гея славилась не только любвеобильностью, но и плодовитостью; она рожала при любом удобном случае и даже без такового: и от мужа Урана, и от других богов, и непорочно, и от пролитых на нее семени и крови, причем разные авторы называют разных детей. Потомство ее настолько многочисленно, что описать всех отпрысков Геи в рамках небольшой книги попросту невозможно; среди них были боги и чудовища, жреческие коллегии и целые народы. От своего сына Понта она, согласно Гесиоду, родила ряд морских божеств: «Тавманта великого с Форкием храбрым», «прекрасноланитную Кето», «Еврибию, имевшую в сердце железную душу» и морского старца Нерея. Надо думать, что этот достойный муж на момент своего рождения старцем в полном смысле слова не был, но, как сказано в «Теогонии»,

Рожала Гея даже от своего правнука Гефеста, правда, в любовную связь она с ним не вступала, но, когда тот, преследуя Афину, пролил семя ей на ногу, а целомудренная богиня-девственница вытерла это семя шерстью и бросила на землю, Гея забеременела. Плодом этой странной тройственной «связи» стал Эрихтоний – один из первых царей Аттики[65], имевший, как и многие дети Геи, полузмеиное тело[66]. Подобным же образом, от крови собственного сына Тифона, убитого Зевсом, Гея родила дракона, который сторожил золотое руно в Колхиде…[67]

«Разделивши ложе с Ураном», Гея стала рожать новое поколение богов, которые получили название титанов. Но прежде чем перейти к титанам, а также к другим многочисленным детям этой венценосной пары, стоит завершить разговор об остальных перворожденных (а точнее, саморожденных) божествах – по мнению Гесиода, это, помимо Хаоса и Геи, были «сумрачный Тартар» и Эрос[68].