Диодор пишет: «Об Аресе миф гласит, что он первым изготовил доспехи, вооружил воинов и обучил боевым действиям в битвах и сам же убивал тех, кто не повиновался богам»[1594]. Рассмотрим, в каких же войнах участвовал этот непобедимый, по словам воспевающих его поэтов, бог.
В дни Титаномахии Ареса еще не было на свете. Это достаточно серьезное препятствие не помешало Нонну назвать его победителем титанов[1595], но что имел в виду автор «Деяний Диониса», не вполне понятно.
Другой крупной военной операцией, в которой участвовали олимпийские боги, стало сражение с Тифоном. Чудовище было побеждено Зевсом, что же касается остальных богов, то большинство из них, включая Ареса, от страха бежали в Египет, превратившись в разнообразных зверей. «Непобедимый» Эниалий стал рыбой лепидотом, каковой и оставался, мирно плавая в водах Нила, пока Зевс не раздавил Тифона вулканом Этна[1596].
Следов участия Ареса в Гигантомахии почти не сохранилось, что само по себе говорит о его весьма скромном вкладе в эту грандиозную военную акцию (если он вообще в ней участвовал). Аполлодор, подробно описавший ход битвы и рассказавший, кто из богов кого убил, Ареса попросту не упоминает. А ведь в этой войне сражалось множество бессмертных, в том числе и женщины: не только воинственная Афина и лучница Артемида, но и Гера, и Геката, и даже почтенные мойры. Даже Эос и Селена внесли посильный вклад в победу, прекратив освещать землю, когда это требовалось в тактических целях[1597]. Что делал в это время Арес и где он находился – не вполне понятно. Существуют лишь очень немногочисленные и не вполне достоверные свидетельства его участия в Гигантомахии. Например, Клавдиан утверждает, что Арес (Маворс) первым кинулся в атаку и поверг двух гигантов – Пелора и Миманта[1598]; и Аполлоний Родосский упоминает доспех, который в свое время был снят Аресом «с мертвого тела Миманта флегрийца, которого свергнул»[1599]. Но Аполлодор совершенно недвусмысленно пишет, что «Миманта убил Гефест, метая в него раскаленные камни»[1600].
Других крупных войн с участием богов вплоть до Троянской войны неизвестно. Правда, Нонн приписывает Аресу одну, с его точки зрения достаточно славную, победу – над неким безымянным драконом, сыном Ехидны[1601]. Но дети Ехидны прекрасно известны наперечет, и драконов среди них было только два: один, по имени Ладон, сторожил яблоки Гесперид[1602] и был убит Гераклом[1603]; второй, известный как «колхидский»[1604], сторожил золотое руно и был, по разным сведениям, либо убит, либо усыплен Медеей[1605]. Допустить, что колхидский дракон проснулся и сразился с Аресом, нельзя, поскольку описанное Нонном убийство чудовища произошло за два поколения до Медеи. Другие мифографы о нем не пишут, и остается совершенно непонятным, что за победу, не известную никому, кроме Нонна, одержал Арес и была ли вообще эта победа (Нонн любил льстить своим божественным героям).
Арес, конечно же, выходил на поля людских сражений, но сам он за оружие брался редко и особой опасности не подвергался – он в основном лишь возбуждал воинов к бою[1606]. Зрелище убийства и насилия радовало бога, Эсхил говорит о нем: «Кровопролитьем только и живет Арес»[1607].
Описывая ход первой фиванской войны, драматург устами фиванцев сообщает:
О, если наш город не устоит,
Мук не исчислить, бед не измерить.
Тогда-то и жди разгула убийств,
Кровопролитья, насилья. Дым
Окутает город. Это Арес,
Бешеный бог, святыни крушит
И смертных, как траву, косит[1608].
Кстати, под Фивами Аресу было совершено человеческое жертвоприношение: не удовлетворяясь воинами, погибающими на полях сражений, Арес потребовал себе жертву добровольную, назвав и ее имя. Прорицатель Тиресий сообщил фиванцам, что только в этом случае им будет дарована победа, и «сын Креонта Менекей заколол себя перед городскими воротами»[1609]. Зачем понадобился Аресу Менекей, если под стенами Фив и без него полегло множество героев, совершенно непонятно. Впрочем, не будем судить Ареса слишком строго – время было такое… Двумя поколениями позже очаровательная Артемида тоже потребовала себе человеческую жертву, чтобы ахейцы могли беспрепятственно доплыть до стен Илиона, и Агамемнон привел к алтарю собственную дочь Ифигению. Правда, в последний момент гуманная богиня заменила девушку оленем, но от девушки тоже не отказалась и перенесла ее в свой храм в Тавриде[1610] (современный Крым).
Но вернемся к воинским деяниям Ареса. Когда этому неудалому богу все-таки случалось брать в руки оружие, результат, как правило, был плачевный. Так, его дважды победил Геракл, который, хотя и приходился сыном Зевсу, в те годы еще был всего лишь смертным и божественной силой не обладал. В приписываемой Гесиоду поэме «Щит Геракла» герой выходит на поединок с Кикном сыном Ареса, при этом он вспоминает, как бог бесславно проиграл ему битву за Пилос и вынужден был отдать победителю свои доспехи:
Трижды моим пораженный копьем, опирался о землю
Он с пронзенным щитом, но в бедро я четвертым ударом
Силою всей поразил и премного рассек ему плоти.
Долу главою во прах от удара копья он повергся.
Так средь бессмертных ему случилось быть посрамленным,
Дланям моим в удел кровавый доспех оставляя.
Кикн не испугался победителя своего отца, пожелал драться и пал от руки Геракла. Потрясенный его гибелью, Арес кинулся на обидчика, «сильно яряся за гибель сраженного сына родного», но его порыв оказался напрасен. Геракл Амфитриониад (приемный сын Амфитриона) без труда, хотя и при некоторой поддержке Афины, вновь победил своего давнего противника:
Амфитриониад, ненасытный грозным сраженьем,
Прямо в бедро, что щит обнажил искуснотворенный,
Мощно его поразил и премного рассек ему плоти,
Твердо уметив копьем, и посредь земли ниспровергнул.
Страх и Ужас коней с колесницею пышноколесной
Тотчас пригнали к нему и с тверди широкодорожной
На колеснице многоискусной его уложили,
Сразу хлестнули коней и на дальний Олимп удалились.
Раненого бога увезли лечиться, а Геракл снял доспехи с тела Кикна[1611].
В Троянской войне Арес принимал активное, но очень странное участие. Только за то время, которое описано в «Илиаде» (часть десятого года войны), бог трижды переходил из одного враждующего лагеря в другой. Поначалу он сочувствовал ахейцам – Гомер зовет их «милые Аресу»[1612], а Менелай носит устойчивое прозвище «любимец Ареса»[1613]. Афина сообщает Диомеду, что Арес еще недавно обещал ей и Гере «помощь давать аргивянам и против троянцев сражаться»[1614]. Но недаром боги называли Ареса «душа переметная»[1615] – вскоре он вместе с богиней Энио уже возглавлял фаланги троянцев:
Ими начальствовал грозный Apec с Энио досточтимой.
Эта вела за собою смятенье бесстыдное в битве;
Тот же, в могучей руке потрясая огромную пику,
То перед Гектором шел впереди, то за Гектором следом[1616].
Энио была второстепенной богиней войны, ее считали либо матерью, либо дочерью, либо кормилицей Ареса[1617]. Гомер называет ее «города разносящая в прах»[1618]. Имя ее означало «битва» – не случайно и сам Арес носил прозвище Эниалий[1619]. Но не успел Арес со своей воинственной спутницей обеспечить победу Гектору, как случилось непредвиденное: Гера, вернувшись с Троянской равнины, принесла на Олимп печальное известие:
Кажется мне, что беда уж сейчас приключилась с Аресом:
В битве погиб его сын Аскалаф, меж смертных милейший;
Грозный Apec говорит, что ему он приходится сыном.
И тогда Арес немедленно перешел обратно на сторону ахейцев, чтобы отомстить убийцам сына:
Это услышав, вскочил и ладонями в горе ударил
Крепко по бедрам могучий Apec и воскликнул, рыдая:
«О, не вините меня, на Олимпе живущие боги,
Если за сына отмстить я к ахейским судам отправляюсь, —
Пусть даже мне суждено, пораженному молнией Зевса,
С трупами вместе валяться на поле средь крови и пыли!»
Так он сказал и тотчас же велел запрягать колесницу
Страху и Ужасу, сам же оделся блестящим доспехом.
Но и этот порыв продолжался недолго. Афина, помня о приказе Зевса сохранять нейтралитет, кинулась к брату, отняла у него оружие и усадила «буйного бога» на кресло, чему тот покорно подчинился[1620].
Под стенами Трои Арес периодически участвовал в битвах, и при этом его били все кому не лень – и люди, и боги. Причем он легковерно принимал любые подстрекательства к бою. Гера однажды сказала мужу:
…Скорблю я, тогда как Киприда
И Аполлон сребролукий спокойно душой веселятся,
В бой подстрекнув дурака, над которым не властны законы.
Зевс, наш отец! На меня раздражишься ты, если Ареса
Я прогоню из сраженья, его исхлеставши позорно?
Конечно, Гера приходилась Аресу родной матерью, и все-таки странным представляется бог войны, которого женщина (хотя бы и собственная мать) собирается прогнать с поля боя, «исхлеставши позорно». Зевс посоветовал Гере не вмешиваться и поручить обуздание Ареса Афине: «Больше привыкла она повергать его в тяжкие скорби»[1621]. Но и эта привычка богини-женщины говорит не в пользу бога войны. Гомер рассказывает, как однажды, в решающий момент, Афина, «за руку буйного взявши Ареса», вывела его из сражения и усадила на берегу Скамандра, после чего «храбрых троянцев сломили ахейцы»[1622].
В день, когда боги вышли под стены Трои с оружием в руках и обратили его друг против друга, Арес вступил в единоборство с Афиной и ударил ее пикой. Богиня не стала даже использовать оружие – она поразила незадачливого воителя камнем, и он упал на землю:
Семь он пелетров, упавши, покрыл, зазвенели доспехи.
Волосы с пылью смешались. Над ним засмеялась Афина…
Как будто для того, чтобы еще больше опозорить бога войны, на помощь ему пришла самая женственная и слабая из богинь, Афродита. Она пыталась увести его с поля боя, но Афина рукой ударила ее в грудь, и Афродита вместе с полубесчувственным Аресом остались лежать «на земле многодарной»[1623].
Под стенами Трои Аресу довелось потерпеть поражение и от смертного героя Диомеда. Правда, Диомеду помогала Афина, она предупредила своего любимца:
Прямо направь на Ареса коней твоих однокопытных,
Бей изблизи, не страшись сумасшедшего этого бога…
Сын Тидея выполнил указания своей божественной покровительницы и ранил Ареса «в низ живота». Надо полагать, это была очень болезненная рана, и все-таки напрашивается мысль, что настоящий воин должен был встретить боль несколько достойнее:
…Apec заревел меднобронный
Так же, как если бы девять иль десять воскликнуло тысяч
Сильных мужей на войне, зачиная аресову распрю.
Дрогнули в ужасе все, – и дружины троян, и ахейцев;
Так заревел на все поле Apec, ненасытный войною.
Смерть бессмертному богу, разумеется, не грозила, однако Арес немедленно покинул поле боя и полетел на Олимп жаловаться отцу на Афину:
Рану ему показал с вытекавшей бессмертною кровью
И обратил к нему слово крылатое, жалуясь горько:
<…>
«Только проворные ноги спасли меня, иначе долго б
Там я простертый лежал между страшными грудами трупов
Или б живой изнемог под ударами гибельной меди!»
Раздраженный Зевс не слишком уважительно воспринял жалобы сына; он оборвал его: «Будет сидеть и скулить! Душа переметная, смолкни!» – однако же позвал врача, который исцелил мнительного бога[1624].
Как бог войны Арес, безусловно, был не на высоте. Впрочем, не будем осуждать этого трусоватого и неумелого воина – не исключено, что хороший воитель на его месте залил бы землю гораздо большим количеством крови. Что же касается непостоянства Ареса, то оно, хотя и не свидетельствовало о его высоких моральных качествах и воинской верности, давало равные шансы обеим воюющим сторонам; недаром говорили: «Равен для всех Эниалий»[1625].
Но имелись у бога и безусловные достоинства. Диодор, например, сообщает, что «и Арес чтит Муз»[1626]. И хотя сам воинственный бог не был замечен ни за какими занятиями, даже отдаленно связанными с искусством (в том числе полководческим), его уважение к музам, во всяком случае, нельзя не приветствовать.