Эрот (Эрос) был богом, о котором очень трудно хоть что-нибудь сказать наверняка. О нем нет никакой достоверной информации – ни когда он родился, ни от каких родителей, ни даже сколько эротов было… Конечно, определенные противоречия присутствуют в описаниях любого божества, но есть, как правило, и основная, более или менее непротиворечивая версия. Что же касается Эрота, то даже род его занятий не вполне определен, потому что, согласно одним авторам, он вызывал любовь, прежде всего чувственную (не пренебрегая и однополыми отношениями), а другие писали, что он может и убивать любовь, по своему усмотрению. Кроме того, некоторые мифографы сообщают о двух братьях, Эроте и Антэроте, а другие о множестве эротов…

Авторы настоящей книги, познакомившись с этой обширной, но предельно запутанной информацией, оказались в полной растерянности, а их попытка написать хотя бы и упрощенный портрет этого бога потерпела полный крах. И все-таки постараемся вкратце пересказать кое-что из того, что нам известно об Эроте (эротах?).

Как мы уже писали в главе «Юность мира», Гесиод считал, что Эрос был одним из первых четырех самозародившихся божеств античной вселенной:

Но, сообщив о рождении этого замечательного бога, Гесиод надолго забыл о нем и упомянул его лишь однажды как спутника Афродиты – создается впечатление, что Эрос не принимал особого участия в космогонических процессах. Не слишком активно он вмешивался и в жизнь древнейших богов, и лишь с воцарением на Олимпе Зевса Эрос обрел новую жизнь. Теперь уже мало кто вспоминал, что этот бог был древнейшей мировой стихией, – Павсаний пишет: «Эрота большинство людей считает самым юным из богов и полагает, что он сын Афродиты». Впрочем, он же приводит точку зрения, согласно которой матерью Эрота была Илифия[1422]. Сапфо считала его сыном Афродиты от Урана, а Симонид – от Ареса. Акусилай зовет его сыном Ночи и Эфира, Алкей – Ириды и Зевса…[1423]

Кстати, в русскоязычной литературе сложилась традиция, согласно которой Эросом чаще называют древнюю стихию, а Эротом – крылатого бога любви со стрелами в колчане. Но греки такого разделения не знали: у них это божество носит единственное имя, которое на русский язык переведено в двух вариантах.

Платон в «Пире» пишет: «Все мы знаем, что нет Афродиты без Эрота; следовательно, будь на свете одна Афродита, Эрот был бы тоже один; но коль скоро Афродиты две, то и Эротов должно быть два». Платон имел в виду Эрота «небесного» и Эрота «пошлого»[1424]. Овидий тоже сообщает, что Афродита (Венера) была матерью «обоих Эротов»[1425], но каких именно, не уточняет. Не исключено, что он имел в виду вовсе не «пошлого» и «небесного» Эротов, а Эрота и Антэрота, его противоположность. Ведь Антэрот (Антэрос) тоже был сыном Афродиты и Ареса[1426].

Этого второго бога упоминали очень немногие античные авторы, и сегодня уже никто толком не знает, кто такой был Антэрот и чем именно он противопоставил себя брату, – разные комментаторы описывают его «с точностью до наоборот». Некоторые считают, что он был богом разделенной любви, поскольку он назван таковым у писателя III века н. э. Клавдия Элиана[1427]. Другие считают его «отвратителем любви», основываясь на словах Павсания, – географ видел рельеф, на котором «Эрот держит в руках ветвь финиковой пальмы, а Антэрот старается ее отнять»[1428]. Но тот же Павсаний называет этого загадочного бога мстителем за неразделенную любовь и рассказывает следующую историю: «Перед входом в Академию[1429] есть жертвенник Эрота с надписью, гласящей, что Харм – первый из афинян посвятил [жертвенник] Эроту. Тот же жертвенник, в городе, носящий название жертвенника Антэрота, как говорят, является посвящением метеков [неполноправных поселенцев] вот по какому случаю: в афинянина Мелеса был влюблен метек Тимагор. Относясь к нему с пренебрежением, Мелес велел ему, взойдя на самую вершину скалы, броситься с нее вниз. Так как Тимагор не щадил своей жизни и во всем всегда хотел делать приятное юноше, что бы он ни приказывал, то и на этот раз он, поднявшись, бросился вниз; когда Мелес увидал Тимагора мертвым, его охватило такое раскаяние, что он кинулся с той же скалы вниз и разбился насмерть. Вот поэтому считается, что метеки посвятили [этот жертвенник] божеству Антэроту, как мстителю за смерть Тимагора»[1430].

Прокл в «Гимне к Афродите» пишет о множестве эротов: одни по воле своей матери Афродиты ведают «возвышающей страстью», другие по воле отца – «рождением новых людских поколений», третьи – супружескими изменами…

О множестве эротов – крылатых детей, рожденных нимфами по воле Афродиты, – рассказывает Филострат Старший, описывая волшебный сад, где они обитают: «Смотри! Яблоки здесь собирают эроты. Не удивляйся, если видишь их много. Они – дети нимф и управляют всеми делами людей; потому-то их много, что много ведь и того, к чему чувствуют люди любовь, а для богов на небе, говорят, совершает то же небесный Эрот. Разве ты не заметил, как сладко благоухает весь этот сад? На концах… веток висят яблоки – и золотистые, и румяные, и те, что как солнечный свет отливают; они привлекают к себе целым роем Эротов, налетевших, чтоб их собирать. Золотыми гвоздями украшены колчаны у этих эротов, золотые в них также и стрелы, но вся их толпа, снявши колчаны и легко порхая, поразвесила их кругом по всем яблоням, одежды ж свои, разноцветные, пестрые, разостлала по траве, и отливают они у них тысячью разных цветов. Головы их не увенчаны венками: им достаточно собственных волос. Крылья их темно-синие или пурпурные, а у некоторых почти совсем золотые; бьют они ими по воздуху, будто бы нежная музыка».

Филострат описывает, как эроты с помощью яблок и стрел вызывают любовь, в том числе друг у друга, причем его нимало не смущает, что все они – одного пола: «Четверо самых красивых эротов отошли от других в сторону; двое из них бросают друг в друга яблоками, а вторая их пара – один стреляет в другого из лука, а тот в свою очередь пускает стрелы в первого; и на лицах у них нет ни тени угрозы; напротив, открытую грудь они подставляют друг другу, как будто желая, чтоб именно туда вонзились стрелы. Прекрасный тут кроется смысл. Смотри, правильно ль я понимаю художника: это, мальчик, картина дружбы, влеченья друг к другу. Те, что играют, кидаясь яблоками, означают начало любви; вот почему один поцелует и яблоко бросит, другой же подхватит его, открывши ладони, конечно затем, чтоб, если поймает, самому с поцелуем его бросить обратно. А та пара стрелков – они закрепляют любовь, успевшую в них зародиться. Так вот что хочу я сказать. Эти играют, чтоб тем положить начало любви, а эти стреляют, чтоб влечение их без конца продолжалось»[1432].

Но достаточно часто можно встретить и описание одного-единственного Эрота – могущественного бога, про которого Сенека сказал: «Крылатый, всей землей повелевает он…»[1433] Орфический гимн так воспевает это божество:

Апулей описывает Эрота (которого называет на римский манер Купидоном) глазами влюбленной в него Психеи: «…Видит она нежнейшее и сладчайшее из всех диких зверей чудовище, видит самого Купидона, бога прекрасного, прекрасно покоящегося, при виде которого даже пламя лампы веселей заиграло… Видит она золотую голову с пышными волосами, пропитанными амброзией, окружающие молочную шею и пурпурные щеки, изящно опустившиеся завитки локонов, одни с затылка, другие со лба свешивающиеся, от крайнего лучезарного блеска которых сам огонь в светильнике заколебался; за плечами летающего бога росистые перья сверкающим цветком белели, и, хотя крылья находились в покое, кончики нежных и тоненьких перышек трепетными толчками двигались в беспокойстве; остальное тело видит гладким и сияющим; так что Венера могла не раскаиваться, что произвела его на свет. В ногах кровати лежали лук и колчан со стрелами, благодетельное оружие великого бога»[1435].

В то же время у Аполлония Родосского Эрот – совсем ребенок, хотя дело происходит не раньше середины XIII века до н. э., во времена похода аргонавтов, т. е. достаточно близко к закату мифологической эпохи. Эрот с маленьким Ганимедом играют в бабки, «как подобает их возрасту». Мать Афродита обещает сыну игрушки за послушание, и он в нетерпении дергает ее за хитон, прося подарить ему мячик. Часто он бывает непослушен, и Афродита жалуется на него:

Даже взрослые боги предпочитали не ссориться с могущественным ребенком. Овидий описывает, как однажды знаменитый стрелок Аполлон посмеялся над маленьким лучником.

Стрелой, которая внушает любовь, Эрот ранил Аполлона, а стрелой, которая «прогоняет любовь», – нимфу Дафну. История эта закончилась достаточно печально: страсть Аполлона осталась неудовлетворенной, а Дафна, которую бог преследовал своей любовью, вынуждена была превратиться в лавровое дерево[1437].

Эрот ведал в равной мере разнополой и однополой любовью, поскольку и сами греки не видели между этими видами любви принципиальной разницы. Одни мужчины предпочитали женщин, а другие – мальчиков, большинство имели и жен, и подруг-гетер, и юношей-любовников; ничего дурного в этом никто не видел. В «Пире» Платона один из собеседников говорит: «Я, по крайней мере, не знаю большего блага для юноши, чем достойный влюбленный, а для влюбленного – чем достойный возлюбленный». Соответственно, и Эрот без всякого стеснения поражал людей и богов своими стрелами, не задумываясь о половых различиях. Правда, Платон пишет о двух Эротах: «небесном», ведающем любовью между мужчинами, и «пошлом», который был склонен в том числе и к разнополой любви[1438]. Но другие античные авторы, как правило, говорят об одном Эроте, и отвечает он за все виды любви.

Филострат Младший (внук упоминавшегося Филострата Старшего, по примеру деда тоже создавший трактат «Картины») описал картину, на которой изображены юноша Гиацинт, влюбленный в него Аполлон и завидующий их счастью Зефир. Тут же присутствует и Эрот – именно ему вся троица обязана своими чувствами[1439].

Интересно, что античные авторы практически ничего не сообщают ни о любовных связях, ни о детях Эроса – таким образом бог любви оказывается в положении «сапожника без сапог». И один лишь Апулей передает историю романтических отношений Эрота и смертной девушки Психеи (после замужества она была причислена к лику богов и поселилась на Олимпе). От этого брака «родилась у них дочка, которую зовем мы Наслаждением»[1440].