31

Когда я проснулась на следующее утро, Вольф уже встал с постели и разводил огонь. Моя голова раскалывалась от боли, когда я села, напоминая о том, как напилась вчера с Мист. Большая часть команды Вольфа все еще спала, но я взглянула на Ли и увидела, что он проснулся и смотрит на меня. Мое лицо вспыхнуло, когда мы встретились взглядами, воспоминание о том, что мы делали прошлой ночью, вспыхнуло в моей голове — усиленное тем фактом, что я снова расплакалась. Желание опустить глаза, отпрянуть назад и оттолкнуть его, казалось, душило меня, но я заставила себя вздернуть подбородок и выдержать его взгляд. Уголок его рта приподнялся, а глаза засияли одобрением.

Я выбралась из-под матраса, осторожно переступая через тела спящих, щурясь от головной боли. Я сунула ноги в ботинки и направилась на улицу, чтобы воспользоваться уборной, но Вольф последовал за мной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Головная боль, — пробормотала я, потирая руки, покрытые мурашками. Я не захватила пальто, так как собиралась сбегать в уборную и обратно, и утренний воздух был тяжелым от холода, который покрыл землю инеем.

— Вот, — Вольф снял куртку и протянул ее мне с раздраженным взглядом.

— Я просто… — попыталась возразить я.

— Просто возьми это, Эм, — сказал он, но в уголках его рта затаилась улыбка.

Я взяла ее, глядя на него, пока надевала. Этим утром все казалось… другим, и я не была уверена почему. Я попыталась вспомнить все, что говорила вчера, и хотя кое-что из этого заставило меня съежиться, ничто не выделялось как особенно значимое. Когда я вышла из пристройки и вернулась в лечебницу, он все еще стоял на крыльце, наблюдая и ожидая.

— Я не думаю, что кто-то собирается напасть на меня в уборной, — сказала я, не уверенная, раздражена я или забавляюсь.

Он нахмурился.

— Именно там я бы спрятался, если бы пытался кого-нибудь поймать.

Я сморщила нос.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не оказался бы в яме.

Он фыркнул от смеха:

— Я прятался в местах и похуже.

— Отвратительно.

— Заходи внутрь. Мы достанем тебе лекарство от головы.

— Это не работает.

Он остановился и повернулся ко мне, нахмурив брови.

— Что не работает?

— Обезболивающие. — Я поморщилась. — Они мне ничего не делают. Единственное, что работает, — это наркотики, но и их я не могу принять.

— Почему? — спросил он.

Я надеялась, что скрыла всплеск паники, когда слегка повозилась.

— Меня от них тошнит, — солгала я, внутренне морщась. Я как-то не подумала, прежде чем упоминать о наркотиках. Надеюсь, мое старое оправдание сработает.

— Ну, это отстой, — сказал Вольф, удивив меня.

— Да, это так, — с облегчением согласилась я.

Я последовала за ним внутрь, мои мысли вернулись к «Ментальной Угрозе». Что он сказал? Я отгородилась от него? Так вот почему он мог добраться до меня, только если бы я была накачана наркотиками? Или если бы я тянулась к Трею?

Ты понятия не имеешь, что я для тебя сделал.

Мой желудок сжался от тошноты. Что он сделал? И как мне удалось отгородиться от него? Продолжаю ли я это делать? Я ненавидела незнание. Я ненавидела то, как этот разговор выбил меня из колеи.

Кто он, черт возьми, такой? Чего он хотел?

— Эмбер!

Я подпрыгнула и посмотрела на своего брата, который стоял рядом с Сэйблом, глядя на меня, приподняв брови.

— Что?

— Я только что произнес твое имя раз шесть, — проворчал он. — Я спросил, не хочешь ли ты пойти позавтракать.

— О, конечно.

— Сначала попроси кого-нибудь смазать твою спину мазью, — сказал Сэйбл с твердым выражением лица.

Я с трудом сглотнула.

— Это не…

— Я могу сказать, когда тебе больно, — перебил он меня. — Ты ходишь по-другому.

Я глубоко вздохнула, беспричинно злясь на то, что он мог это заметить, и солгала:

— Это действительно не больно.

Глаза Сэйбла сузились, выражение его лица потемнело. Вольф взглянул на него, и уголок его рта приподнялся, что разозлило меня еще больше.

— Теперь ты сделала это, — тихо, нараспев произнес Кай, и Так фыркнул.

— Ты была здесь единственным целителем, поэтому остальные полагались на твое суждение о своем здоровье. — Голос Сэйбла был таким строгим, что напомнил мне о папе. — Но сейчас ты здесь не единственный целитель, и я вижу тебя насквозь.

Все выглядели удивленными, как будто это было забавно, и я ощетинилась.

— Я не…

— Я видел, как ты подвергала риску свое здоровье около двух десятков раз с тех пор, как я встретил тебя, и ясно, что ты злоупотребляла своей ролью целителя, чтобы избежать чьего-либо обследования. Я не могу, по доброй воле, позволить этому продолжаться.

Я уставилась на него, не находя слов. Как смеет он…

— Я не пытаюсь настроить тебя против себя. Я пытаюсь делать свою работу. — Сэйбл скрестил руки на груди, пристально глядя на меня. — Ты должна знать это, поскольку ты еще и целитель.

Я взглянула на Вольфа, но он покачал головой.

— Я согласен с Сэйблом, Эм. Ты не можешь продолжать относиться к своему телу так, словно оно неуязвимо.

— Я не собираюсь! — Огрызнулась я.

— Так и есть.

Я на мгновение растерялась.

— Я не обязана никого из вас слушать. Это моя лечебница…

— Вообще-то, да, — вмешался Кай с того места, где он прислонился к одной из деревянных опор, удерживающих чердак. Когда я встретилась с ним взглядом, он ухмыльнулся, как будто наслаждался этим, что заставило мою кровь вскипеть. — Ты под опекой Вольфа на эти два месяца, — сказал он.

— Я не ребенок! — Я кипела.

— Тогда перестань вести себя как идиотка, — парировал Кай.

Ну, к черту мое доброе утро. Я думала, что теперь мы в лучших отношениях. Почему они сейчас затеяли это дерьмо?

— Это только из-за гребаных синяков? — спросила я Вольфа резким от раздражения голосом.

— Эм, это не наказание, — сказал он, и я возненавидела то, что от нежного тона его голоса у меня защипало в глазах.

— Это не наказание, — согласился Сэйбл, его голос немного смягчился. — Ты сказала, что привыкла к боли, и я тебе верю. Я верю, что ты не замечала боли в руке, потому что была вынуждена научиться игнорировать боль, но теперь тебе нужно заново научиться распознавать пределы возможностей своего тела. Мы собираемся помочь тебе сделать это.

— Мне не нужна ваша помощь, — выдавила я, ненавидя то, какой беззащитной я себя чувствовала.

— Я знаю, — ответил Сэйбл, — но это не от тебя зависит.

Я снова повернулась к Вольфу, пытаясь успокоиться.

— Вольф, я действительно не…

— Эмми, все, о чем мы просим, это намазать тебе спину мазью, — оборвал он меня. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Или, может быть, Скар? Когда твоя команда вернется, ты можешь попросить кого-нибудь из них сделать это, если хочешь.

Мои глаза нашли Ли. Он топтался возле раковины на кухне с серьезным лицом. Он был единственным, кого это, казалось, не позабавило. Встретившись со мной взглядом, он поморщился.

— Ли может мне помочь, — сказала я, делая вид, что не вижу шока и подозрения на лице моего брата.

Глаза Вольфа сузились, когда он повернулся к Ли, но я взбежала по лестнице и стала ждать. Внизу шепотом заспорили, но через пару минут появился Ли, хмуро глядя на меня. Он взобрался на чердак и пересек пол, чтобы встать передо мной.

— Не люблю, когда меня используют как пешку, чтобы отомстить своему брату, — сказал он низким голосом.

— Это не так, — пробормотала я.

Он поднял бровь, и я поняла, что отчасти он был прав. Я знала, что Вольфа больше всего задело бы, если бы Ли помог мне, но основная причина была искренней.

— Ладно, дело не только в этом, — вздохнула я и понизила голос. — Ты просто… Я меньше всего беспокоюсь о том, что ты… — мое лицо запылало, — … прикасаешься ко мне.

Выражение его лица прояснилось, когда он притворился шокированным.

— Да неужели? — поддразнил он, но я не могла собраться с силами, чтобы быть игривой.

— Так что скажешь? — спросил он через несколько мгновений. — Можно намазать мазь?

Я глубоко вздохнула и повернулась, прижимая рубашку к груди, мое сердцебиение участилось, несмотря на все мои усилия. Я ждала, что он приподнимет подол моей рубашки, но вместо этого он наклонился и нежно поцеловал меня в плечо. Я испуганно втянула воздух, но затем его губы коснулись моей шеи, и мои колени внезапно ослабли. Он запустил руку в мои волосы, собирая густые волны в одну руку и используя свою хватку, чтобы повернуть мою голову так, чтобы он мог снова поцеловать мою шею. Мои глаза затрепетали, закрываясь, когда он исследовал мою кожу губами и языком.

— Я не думаю, что… это то, как ты… наносишь мазь, — сумела прошептать я.

— Может быть, не так, как это делает Сэйбл, — пробормотал он мне в шею. — Мне нравится все делать по-своему.

Он снова поцеловал меня в шею, прямо под ухом, прежде чем отпустить мои волосы. Я услышала, как он открыл банку, а затем приподнял мою рубашку и нежными пальцами намазал мазью мои шрамы. Время от времени он наклонялся вперед, чтобы поцеловать мои плечи или шею, и в конце концов я поняла, что он делал это всякий раз, когда я начинала напрягаться — он пытался успокоить меня.

— Я хочу расцеловать каждую твою веснушку, — прошептал он мне на ухо.

— У меня повсюду веснушки, — прошептала я, растягивая губы в улыбке.

Его руки соскользнули с моей спины и прошлись по обнаженной коже живота.

— И я собираюсь найти их всех.

Я откидываю голову назад, чтобы положить ее ему на плечо, и дрожь пробегает по мне от горячего обещания в его словах. Ты просто изголодалась по прикосновениям, — сказала я себе, когда все мое тело ожило под его пальцами. Это ничего не значит.

— Нам лучше спуститься вниз, пока кто-нибудь не поднялся сюда, чтобы проверить нас, — сказала я.

— Я спущусь вниз. Тебе следует одеться, — сказал он, отпуская меня, но когда я обернулась, он занял мое место, обхватил мое лицо обеими руками и целовал до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание. Затем он отстранился с самодовольной улыбкой на лице.

Я уставилась на него, пытаясь отдышаться, и он подмигнул, прежде чем исчезнуть вниз по лестнице. Это просто физиология. Строго напомнила я себе, поворачиваясь, чтобы достать одежду из комода. Это ничего не значит.

Завтрак за нашим столом прошел в тишине. Я отказывалась признавать Сэйбла и Кая, отвечала Вольфу и Скар односложно и пыталась притвориться, что не веду себя как угрюмый ребенок.

В лечебнице по-прежнему царила тишина. У меня не было пациентов, которые могли бы меня отвлечь, поэтому я с головой ушла в уборку. Я снова почувствовала себя так, словно провела первый день с Вольфом и его командой в лечебнице — я убиралась, а все шестеро наблюдали за мной, как ястребы за мышью. У меня закончились вещи для уборки, и я начала расставлять бутылки с настойкой в сотый раз… на этой неделе.

— Разве ты не делала это только вчера? — спросил Так, нарушая молчание.

Я стиснула зубы и ничего не ответила.

— Почти уверен, что ты сделала это и за день до этого, — сказал Кай.

— Я уверен, что видел, как ты это делаешь, по крайней мере, шесть раз, — добавил Вольф.

Я поставила бутылку с настойкой, которую держала в руках, на полку с большей силой, чем это было необходимо.

— Оставьте ее в покое, — сказал Сэйбл. — Она делает это, когда нервничает.

Ради всего святого. Я развернулась на каблуках и потопала к двери.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф.

— Проверить Клэрити, — сказала я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Я не успела уйти далеко, как услышал, что кто-то догоняет меня. Я оглянулась, предполагая, что это Ли, но вместо этого встретила сердитый взгляд Вольфа.

— Эмбер, — рявкнул он, — может, ты перестанешь закатывать истерику?

— А я и не собираюсь, — огрызнулась я в ответ.

Он саркастически рассмеялся.

— Ты забываешь, что мне всегда приходилось иметь дело с твоими вспышками гнева? Я узнаю его, когда вижу.

Мое лицо вспыхнуло, его слова неожиданно ужалили.

— Что ж, хорошие новости, тебе больше не придется иметь со мной дело.

— Что?

— Я больше не твоя обуза, которую ты должен нести.

Он выругался себе под нос и схватил меня за руку, заставляя остановиться и посмотреть ему в лицо.

— Что?

— Тебе нужно, чтобы я объяснила тебе это по буквам? — Я ненавидела злые слезы, покалывающие мои глаза. — Никто не заставляет тебя иметь дело со мной. Я не знаю, гребаный ли ты мазохист или что-то в этом роде, но тебе больше не нужно продолжать воспитывать меня. Я не ребенок.

Нахмурив брови, он уставился на меня, но ничего не сказал. Чем дольше он ждал, тем более измотанной я себя чувствовала.

— Ты думаешь, мне было противно растить тебя? — наконец спросил он, и грубость в его голосе поразила меня.

— А разве нет? — выпалила я в ответ.

— Нет, Эм. — В его глазах была боль. — Нет.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— Я ненавидел, что понятия не имею, что делаю. Я ненавидел, что так сильно выходил из себя. Я ненавидел то, что у тебя не было мамы, которая справилась бы с работой намного лучше меня, но не тебя. Никогда тебя не ненавидел.

Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки, и он отпустил мою руку.

— Ты всегда думала, что мне противно растить тебя? — Его голос звучал подавленно. — Я имею в виду, ты думала так до смерти Дюна?

Я не была уверена, что могу говорить, поэтому просто пожала плечами. Молчание продолжалось долго, но я упрямо отказывалась смотреть на него.

— Ты была такой маленькой, — наконец сказал он грубым голосом. — Каждый раз, когда я укладывал тебя в колыбель, ты просто плакала и плакала. Папа сказал, что в конце концов ты будешь плакать, пока не уснешь, но я не мог просто лежать и слушать, как ты всхлипываешь. Поэтому я вставал, возвращал тебя на наш тюфяк и обнимал, а ты тут же хватала меня за рубашку или за палец. — Его голос становился все более сдавленным. — Ты засыпала, пока я был рядом с тобой и ты могла обнимать меня. Я был так напуган твоим доверием ко мне, но в то же время любил тебя больше, чем когда-либо думал, что можно кого-то любить.

— Я всегда чувствовала себя обузой, — тихо сказала я.

— Ты не была обузой. — Его голос дрогнул. — Я всегда предполагал, что в будущем у меня будут дети, и теперь, когда у меня не будет такого шанса, я еще больше благодарен, что у меня хотя бы есть ты.

Я пристально смотрела на горы, но мой голос дрожал, когда я заговорила:

— Ты…

— Вольф! Боунс!

Мы оба обернулись и увидели бегущих к нам Ли и Смита. Мое сердце бешено заколотилось.

— Экипаж Мака атакован, — сообщил Смит, его слова были полны беспокойства.

— Что? — Мой желудок был где-то на земле.

— Кем? — Немедленно спросил Вольф.

— Безгласными, — ответил Ли, его лицо окаменело от нетерпения. — Немо хочет знать, можем ли мы пойти.

— Готовься, — без колебаний приказал Вольф, и Ли немедленно сорвался с места и направился обратно в сторону лечебницы.

— Я скажу Немо. Встретимся у ворот, — сказал Смит, и на его румяном лице отразилось облегчение, когда он уходил.

Вольф зашагал к лечебнице, и мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать.

— Я иду с тобой, — сказала я.

— Нет, — ответил он суровым голосом.

— Вольф, я могу помочь!

— Нет.

— Если кто-то пострадает, я могу…

— Ты и близко не подойдешь к Безгласным, Эмбер.

— Почему? — спросила я. — Я видела их раньше…

Он остановился как вкопанный и схватил меня за плечи. Его лицо было серьезным, и я увидела, как в его глазах промелькнул страх.

— Они ищут тебя, Эм. Они назначили за тебя награду. Теперь, когда я знаю о твоей силе, я понимаю почему, и я не буду так рисковать.

Во рту у меня пересохло, когда страх пронзил меня, как молния, но я заставила себя стряхнуть его.

— Мне все равно. Я здесь не останусь.

— Ты думаешь, это совпадение, что они нападают на твою команду прямо сейчас? Они на тебя давят. Они хотят, чтобы ты пришла.

— Вольф, я не могу оставаться здесь, если моя команда в опасности! — Я пыталась сказать это яростно, но мой голос дрожал.

— У нас есть Сэйбл. Он может стабилизировать состояние всех раненых, пока мы не доставим их сюда.

— Вольф, пожалуйста! — Теперь я цеплялась за его предплечья.

— Нет, Эм, — он отпустил мои плечи, его голос стал мягче. — Я верну их, хорошо?

Я открыла рот, чтобы умолять его, но он бросился бежать. Я бросилась за ним, ругаясь, но он был быстрее меня. К тому времени, как я добралась до лечебницы, тяжело дыша и испытывая тошноту, они как раз заканчивали пристегивать свое снаряжение с серьезными лицами.

— Я иду с вами! — Сказала я, задыхаясь.

Все шестеро одновременно посмотрели на меня с одинаковым суровым и яростным выражением лица.

— Ни в коем случае, — отрезал Ли.

— Нет, — одновременно ответил Сэйбл.

Скар и Так посмотрели на Вольфа, но он покачал головой, застегивая тактический жилет.

— Нет, Эм.

— Я могу помочь! — Запротестовала я, паника душила меня.

— Эмбер, я сказал — нет. — Голос Вольфа заострился. — Может, ты просто послушаешь меня хоть раз!

— Ты не можешь заставить меня остаться здесь! — Я бушевала, впадая в отчаяние. — Я последую за вами…

Вольф прекратил то, что делал, и уставился на меня.

— Не смей, — прорычал он.

— Я не останусь здесь! Моя команда может пострадать, и…

Вольф подошел ко мне и схватил за запястье, потащив дальше в лечебницу, и я предположила, что он собирался поговорить со мной наедине.

— Вольф, я действительно могу…

Мои слова оборвались, когда он схватил меня за другую руку и обхватил ею один из деревянных столбов, поддерживающих чердак. Я слишком медленно осознала, что он связывает мои руки вместе. Я попыталась вырваться, но он был слишком силен, и веревки туго затянулись на моих запястьях.

— Вольф! — рявкнула я, натягивая путы, слои паники поднимались, чтобы задушить меня.

— Я серьезно, Эм, — твердо сказал он. — Я и близко не подпущу тебя к Безгласным.

— Ладно, извини. Я не пойду за тобой. Просто, пожалуйста, освободи меня. — Я надеялась, что это прозвучало спокойно.

— Да, я знаю, что в это лучше не верить, — сказал Вольф, хватая свое снаряжение.

— Вольф, я серьезно. — Мой голос дрожал. — Освободи меня.

Он проигнорировал меня, продолжая готовиться, и я поняла, что он не валял дурака. Он собирался оставить меня здесь связанной. Мой желудок вывернуло наизнанку.

— Вольф! — Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. — Вольф! Пожалуйста!

Он подошел, чтобы взять свой рюкзак и длинную смертоносную винтовку. Остальные члены его команды стояли у двери, спокойно наблюдая. Я встретила полный боли взгляд Ли, полный отчаяния.

— Ли, пожалуйста, не оставляй меня связанной. Пожалуйста, не…

Мои мольбы оборвались в шоке, когда он повернулся ко мне спиной и вышел за дверь. Слезы навернулись мне на глаза, когда дверь за ним захлопнулась. Паника нарастала в моей груди, и я встретилась взглядом со Скар.

— Скар, п-пожалуйста, я не…… не лгу…

Она покачала головой с непроницаемым выражением лица.

— Так безопаснее. Я бы не советовала тебе следовать за нами.

— Я не могу… Я не могу быть запертой здесь… — выдохнула я.

— Вольф, — пробормотала Сэйбл.

— Я этим не рискую, — сказал Вольф, и в его голосе прозвучал твердый приказ.

Сэйбл снова посмотрел на меня и нахмурился.

— Просто сиди тихо, Эм. Мы вернемся, — сказал Вольф.

— Вольф, не делай этого! Не оставляй меня здесь в таком состоянии! — Слезы потекли по моему лицу. — Я собираюсь.… Я не могу быть связанной! Клянусь, я не лгу…

Вольф начал выпроваживать остальных членов своей команды за дверь, игнорируя меня, и я не выдержала.

— Клянусь богами, если ты оставишь меня здесь в таком состоянии, я никогда тебе этого не прощу! — Я взвизгнула.

Вольф повернулся и на мгновение встретился со мной взглядом, но просто закрыл дверь, снова оставив меня пленницей в моей лечебнице. На мгновение я застыла, не веря своим глазам, отыскивая место у двери, где сидел Гриф и наблюдал, как я стираю кровь Трея, пачкающую мою одежду, с наручниками на лодыжке.

Паника внезапно поглотила меня. Я боролась с завязками, всхлипывая и пытаясь освободить руки, пока запястья не стали горящими от боли и скользкими от крови. Как у животного, попавшего в капкан, единственной связной мыслью в моей голове было то, что я должна освободиться.

Следующее, что я помнила, это то, что я лежала на земле, прислонившись лбом к деревянной балке и громко рыдая. Я ненавидела Вольфа за то, что он бросил меня вот так, но Ли, повернувшийся ко мне спиной, причинил еще большую боль. По крайней мере, теперь я знала, что если дело дойдет до меня или моего брата, Ли всегда выберет Вольфа.

Если кто-нибудь из моей команды погибнет…

Мне едва удалось подавить подступившую к горлу желчь, я глубоко вдохнула через нос, но мое дыхание участилось, и я не могла его остановить. Я попыталась повторить трюк Сэйбла, перечисляя то, что я могла слышать, но окровавленное лицо Трея заполнило мое поле зрения и…

— Эм? Эм, проснись. Пожалуйста, проснись!

Я приоткрыла глаза и встретилась со слезящимся взглядом Эппл. Я лежала неуклюжей кучей на полу лечебницы, мои руки все еще были привязаны к балке. Мои запястья пронзила боль.

— Эм! Эм, ты меня слышишь?

Маленькие ручки Эппл были на моем лице.

— Я в порядке, — выдавила я.

— Что случилось? — она требовательно нахмурила свои маленькие брови.

— Вольф связал меня, — тупо объяснила я, умудряясь сесть.

— Почему? — выдохнула она, и я увидела отражение предательства в ее глазах.

— Чтобы я не смела пойти с ними. — В голове у меня стучало. — Эппл, ты можешь разрезать веревки?

Она кивнула с серьезным лицом и встала, чтобы найти нож. Ей потребовалось некоторое время, чтобы перерезать пластиковый шнур, и я попыталась приготовиться к тому, что случайно порежусь, но в первый раз, когда она поскользнулась и порезала мне запястье, я подпрыгнула. Она тут же разрыдалась, и мне пришлось успокаивать ее, прежде чем убедить продолжать. Она ударила меня еще пару раз, нож скользнул по завязке, скользкой от моей крови. Наконец, они ослабли, и я подняла руки, чтобы осмотреть свои окровавленные запястья. Я поморщилась от большого количества крови, запачкавшей мои рукава. Я оставила на них глубокие порезы от того, что дергала за завязки, и пару рваных ран, которые, вероятно, требовали наложения швов. Я неуверенно поднялась на ноги и обошла балку, еще больше поморщившись при виде крови, размазанной по полу.

— Сколько времени прошло с тех пор, как они ушли? — спросила я.

Эппл наморщила нос, как будто напряженно думала.

— Двадцать часов?

Я посмотрела в окно на солнечный свет, устало скривив губы в ответ на ее попытку. Казалось, что прошло около пары часов.

Эппл не отставала от меня ни на шаг, когда я подошла к раковине и машинально принялась промывать раны на запястьях. Самые глубокие рваные раны все еще немного кровоточили, но я не собиралась накладывать себе швы прямо сейчас. Мое тело, вероятно, залечило бы раны прежде, чем я истекла бы кровью.

Я видел, как ты подвергала риску свое здоровье, около двух десятков раз с тех пор, как я встретил тебя. Предыдущие слова Сэйбла промелькнули у меня в голове, но я прогнала их прочь.

Было больно, когда я промывала раны, но я едва замечала. Я снова почувствовала себя отстраненной от самой себя. Я поняла, почему Вольф связал меня, когда впервые похитил, но связывать сейчас? Я умоляла его не делать этого, но он снова воспринял мою панику как манипуляцию. Я не могла продолжать это делать. Я не могла продолжать вырывать из себя окровавленные куски, чтобы показать ему, собирается ли он выбирать, какие из них, по его мнению, настоящие. Я перевязала левое запястье, но потом повозилась с повязкой на правом.

— Я могу это сделать?

Я взглянула на Эппл, которая смотрела на меня огромными серьезными глазами. Я присела на корточки и протянула ей запястье, инструктируя, как это делать, пока она неуклюже перевязывала его для меня.

Как только оно было перевязано, я поднялась на ноги, стиснув зубы с мрачной решимостью.

— Иди найди Леду, хорошо?

— Куда ты идешь? — прошептала Эппл.

— К Немо, — ответила я.

Дом Немо был полон людей. Все они выглядели пораженными, когда я ворвалась в дом, но никто меня не остановил. Я нашла Немо в его кабинете вместе со Смитом и горсткой других людей, собравшихся вокруг большого радиоприемника с мрачными лицами.

— Что происходит? — спросила я.

Люди вокруг Немо уставились на меня широко раскрытыми глазами, но Немо внимательно изучал меня, нахмурившись. Я знала, что выгляжу сумасшедшей. Я попыталась немного привести себя в порядок, но мои глаза были красными и опухшими, оба запястья были забинтованы, а одежда испачкана кровью.

— Что случилось с твоими руками? — спросил он.

— Ничего, — выдавила я. — Что происходит?

Немо взглянул на Смита, а затем обошел всех и подошел ко мне.

— Выйдем на минутку поговорить наедине, — сказал он, мягко беря меня за локоть.

Я подумывала о том, чтобы отказаться двигаться с места, пока кто-нибудь не сообщит мне новости, но доброта и терпение на лице Немо выбили воздух из моих легких. Я кивнула, и он вывел меня из своего кабинета на кухню. Это было небольшое замкнутое пространство, но уютное и по-домашнему уютное.

— Эмбер, что случилось с твоими руками? — Немо снова спросил.

— Это просто порез, — натянуто сказала я.

Его брови сошлись на переносице.

— На обоих запястьях? — Когда я не ответила, он продолжил: — На тебя снова кто-то напал?

— Нет.

Он нахмурился еще сильнее.

— Ты сама нанесла себе их?

— Нет! Я имею в виду… не намеренно…

Он просто изучал меня.

— Вольф связал меня в лечебнице, потому что я угрожала последовать за ними, — наконец призналась я, ненавидя себя за то, что мой голос дрогнул.

Гнев, наполнивший его глаза, удивил меня.

— Он связал тебя?

Я кивнула.

— Я… вроде как запаниковала и, эмм, поранила запястья.

— Могу я посмотреть? — спросил он, указывая на мое запястье.

Меня охватило желание сбежать, и я заколебалась, но затем медленно размотала повязку на левом запястье и позволила ему осмотреть рваные раны, которые я нанесла себе на кожу. Его челюсть напряглась, а глаза сузились, когда он осматривал раны. Я не ожидала, что он рассердится из-за меня, и это наполнило меня чем-то вроде облегчения.

— Я поговорю с ним, — наконец сказал он, встретившись со мной взглядом. — Это неприемлемо.

По какой-то причине это заставило меня заплакать — крупные слезы покатились по моим щекам — и его взгляд смягчился.

— Мой отец годами издевался надо мной, — сказал он, снова накладывая повязку мне на запястье. — Я часто был связан, и по сей день того, что кто-то крепко сжимает мою руку, все еще достаточно, чтобы вызвать всю эту панику и страх.

Я шмыгнула носом, наблюдая за ним и задаваясь вопросом, имеет ли это какое-то отношение к тому, почему он не любил лечебницы и целителей.

— Я знаю, что Мадам и Гриф посадили тебя на цепь в лечебнице, — добавил он. — Пока у меня есть на это силы, я позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось, хорошо? — Он взглянул мне в лицо, ожидая, пока я едва заметно кивну. — Я думаю, твой брат хороший человек. Я не думаю, что он хотел причинить тебе боль, но даже хорошие люди могут совершать ошибки. — Он слегка улыбнулся мне. — Как я уже делал много раз.

Он заправил повязку и отпустил меня, открыв рот, как будто собирался что-то сказать, а затем снова закрыл его со вздохом. Я отдернула руку, ожидая увидеть, есть ли у него еще что сказать.

— У меня была дочь, — наконец произнес он мягким, полным боли голосом. — Я потерял ее и ее мать, когда ей было всего восемь. Ты напоминаешь мне ее, и я должен признать, что иногда ловлю себя на том, что беру на себя роль отца-защитника, и я приношу за это извинения.

Я подумала, на что это похоже — иметь заботливого отца, и мое сердце защемило. Слова вырвались из меня дрожащим шепотом, прежде чем я смогла их остановить:

— Мой отец ненавидел меня.

Горе в его глазах заставило мои вспыхнуть.

— Родители, не любящие своих детей, — это то, чего я никогда не пойму. Я бы сделал все, чтобы вернуть свою дочь. — Он помолчал. — Я думаю, совершенно очевидно, что твой брат любит тебя, даже если он совершает ошибки.

Я поколебалась, но затем заговорила:

— Вольф сказал, что Безгласные назначили за меня награду.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Я полагал, что рано или поздно они это сделали бы.

— Ты знаешь почему? — спросила я, чувствуя, как у меня скрутило живот.

— Безгласные стремятся к власти, но им нечем владеть, кроме страха. Их лидер обладает своего рода властью, но она не похожа на твою. — Он помолчал с серьезным лицом. — Я бы предположил, что он либо хочет как-то использовать тебя… либо убить.

Я вздрогнула.

— Джак говорил, что раньше был частью Безгласных.

Брови Немо поползли вверх.

— Правда?

— Они позволяют людям просто уйти, если те хотят?

На его лице снова промелькнула тень.

— Нет.

Я нахмурилась, мои мысли путались. Казалось, что Безгласный человек долгое время таился на краю моей жизни, и я набралась смелости задать вопрос, который меня беспокоил.

— Может ли лидер Безгласных …обладать ментальными способностями?

Немо покачал головой, но беспокойство на его лице не принесло особого облегчения.

— Нет, у него нет таких способностей. Я никогда не слышал о таких способностях, пока мне не рассказал Мак.

Несколько секунд я стояла молча.

— Ты…… Похоже, ты много знаешь о Безгласных…

Это был не вопрос, но так оно и было. Он мгновение изучал мое лицо.

— Я тоже был частью их, но не по своей воле. Я сбежал. Многим не так повезло. — Он глубоко вздохнул. — Я скоро поделюсь своей историей, обещаю. Со всеми вами.

У меня был миллион вопросов, но звук бегущих шагов привлек наше внимание. Дверь открылась, и Смит просунул голову внутрь.

— Они возвращаются, — доложил Смит, в его голосе слышалось беспокойство. — У них есть раненые.

У меня скрутило живот.

— Пойдем к воротам, Эмбер, — сказал Немо спокойно, но серьезно. — Смит, предупреди остальных.