Бонус

Я рывком сажусь в кровати и инстинктивно накрываюсь одеялом, но расслабляюсь, когда понимаю, кто это. Августин. Секундочку. Он в моей спальне. В скалдратийском замке. Где ему категорически запрещено появляться… если бы Сайлас знал, что он жив. К счастью, он пока не знает, и я хотела бы сохранить это в тайне. Ради всех нас.

— Августин, — хриплю я, и горло саднит. Он тихо закрывает за собой дверь, а я продолжаю: — Тебя здесь не должно быть.

— Я должен был тебя увидеть. — Его золотые глаза пронзают темноту комнаты. Он направляется ко мне, как призрачный ангел ночи, облаченный в гладкие кожаные доспехи, облегающие его точеную грудь, и черный плащ, развевающийся вокруг него, как сложенные крылья. Он — ходячее совершенство, и он мой. И его серьезно здесь не должно быть. Буквально, это, возможно, самая плохая его идея.

— Сайлас убьет тебя, — говорю я, с глухим стуком закрывая книгу. Свеча мерцает на прикроватном столике, будто уговаривая меня прочитать еще одну страницу. В последнее время я только этим и занимаюсь… читаю. Провожу дни в библиотеке с Беллой, а ночи лежу без сна в кровати, погружаясь в книги. Сегодня я читала об истории Скалдратии, в основном чтобы занять свой разум чем-то, кроме него. Августина. Того самого мужчины, который опускается на колени у моей кровати, его взгляд, подобный солнечному взрыву, поднимается, чтобы встретиться с моим.

Мои губы приоткрываются, и безмолвный вздох вырывается из меня. Он должен прятаться в Лесу Медоуларк с валенорианскими беженцами, далеко от скалдратийского замка. А не здесь… в моей спальне.

— Я серьезно, — говорю я. — Он уничтожит тебя, когда узнает, что ты здесь… — Я бросаю на него многозначительный взгляд.

— Я бы хотел посмотреть, как он попытается, — острит он с ухмылкой.

— Тьфу! — Я отбрасываю одеяло и книгу и свешиваю ноги с кровати, чтобы встать. — Ты дурак, что пришел сюда, Августин. Я собиралась навестить тебя, просто…

— Тогда я дурак, влюбленный. — Его ухмылка становится шире, когда он смотрит на меня снизу вверх.

Я молча смотрю на него сверху вниз, беря его лицо в свои руки. Свет свечи скользит по его волосам, собранным в пучок. Я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по ним, вздыхая от их мягкости.

— Дурак, тем не менее, — говорю я тише, вглядываясь в его черты в поисках страха и не находя его, отчего мое сердце сжимается.

Он добьется того, что его убьют. Проклятье.

— У тебя нет магии, — напоминаю я ему. — Теперь ты смертный. Это значит, что ты должен быть осторожен. Особенно с мстительными королями драконов, которые готовятся к свадьбе. — Последняя фраза заставляет мое сердце упасть, но это правда. Я должна выйти замуж за Короля Драконов. Судьба королевства зависит от этого.

И Августин собирается все королевски испортить.

— Мне не нужна магия, чтобы отразить Короля Драконов, — говорит Августин, снимая ножны и с глухим стуком кладя их на пол. Затем он расстегивает плащ и складывает его рядом с оружием, снимает перчатки и тоже отбрасывает их в сторону.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, с интересом наблюдая, как он раздевается.

Он расстегивает рубашку и стягивает ее через голову, обнажая мускулистую грудь из точеных, твердых как камень мышц. Затем встает. Окинув взглядом мое озадаченное выражение, он берет мои руки и кладет их себе на сердце.

— Я хочу сказать, что мне не нужна магия, чтобы отразить Короля Драконов. Не тогда, когда у меня есть это, — мягко говорит он.

— Не тогда, когда у тебя есть что? — спрашиваю я, озадаченная, но также поглощенная грудными мышцами, сокращающимися под моими пальцами. Я прикусываю язык, чтобы сохранять концентрацию. Сейчас не время его поощрять. Или заниматься с ним сексом. Никакого секса с ним, Шей. Не под надзором Короля Драконов. Нет. Абсолютно нет. Это слишком рискованно.

— Мое сердце, — провозглашает он, выглядя довольным собой.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду.

Истерический звук вырывается из моего горла.

— Твое сердце не защитит тебя от гнева Короля Драконов. Особенно после того, как он найдет тебя в моей спальне. — Я оглядываю его с ног до головы и добавляю с кашлем: — Без рубашки.

— Ты — мое сердце, Ворона, — отвечает он с любезной легкостью, убирая прядь волос за мое ухо. — И пока у меня есть ты, я могу сделать все. Включая борьбу с драконом.

Мой рот открывается.

Ну, этого я не ожидала.

Он садится на кровать и тянет меня к себе на колени. Я подчиняюсь, все еще ошеломленная его тихим признанием, и мое тело падает в его руки. Сердце трепещет, я провожу руками по его бицепсам, задерживаясь на его метках и внимательно изучая их. Они все еще здесь, когда-то такие же яркие и золотые, как все звезды, теперь превратившиеся в бледные очертания того, что когда-то было.

Доказательство того, что он больше не бог.

Мое сердце сжимается в горле.

— Тебе пора уходить… — бормочу я, готовясь упрекнуть его следующим вздохом. Но вместо этого я глубоко выдыхаю, когда его губы скользят по моей шее.

О, блядь. Как приятно.

— Я обещал никогда больше не оставлять тебя, — шепчет он, проводя губами по моей ключице, — и я не собираюсь нарушать это обещание сейчас. Особенно с этим змеем, который держит тебя в этом замке, как пленницу. — Его золотые глаза сверкают защитными искрами, и мое сердце парит, будто я лечу. Я откидываю голову назад, давая ему лучший доступ к моей шее, только чтобы обдумать его слова с паузой.

— Я снова пленница, — осознаю я, резко поднимая голову. Он отстраняется и молча изучает меня, выглядя печальным. — Стражи… они всегда наблюдают, — продолжаю я, и мои брови хмурятся. — Я пыталась навестить тебя раньше. Но с тех пор как заметили врайтов, Сайлас ввел строгий режим изоляции. — Я вспоминаю, как вчера один из стражей перекинул меня через плечо, когда я пыталась пробраться в лес. Максин чуть не подожгла его задницу, но я сказала ей, что не стоит начинать войну с драконами.

Кто знает, к чему это может привести.

— Я разорву их для тебя, если ты попросишь, — говорит Августин, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Только тогда я понимаю, что сижу на нем верхом, и краснею от твердости, прижавшейся к моей ноге.

— Нет, Августин. Если ты вмешаешься в дела драконов, начнется война. На самом деле, тебе нужно немедленно уйти отсюда. Я приказываю тебе. — Но вместо того чтобы оттолкнуть его, я провожу руками по его предплечьям, и мои кончики пальцев гудят от тепла его кожи.

Он запускает пальцы в мои волосы и целует мою ключицу в ответ.

Он никогда не слушается.

— Находиться здесь слишком рискованно, — выдавливаю я. — И я не потеряю тебя. Снова. Я не могу.

— Я никуда не уйду, Ворона, — бормочет он, его руки блуждают по моему телу и останавливаются на моей талии, как раз когда выпуклость между нами становится больше. — Я дал тебе клятву и намерен ее сдержать. — Он прижимается губами к моему уху, подтверждая эту клятву.

Я стону от того, какой он твердый.

— Мне нужно, чтобы ты прислушался к голосу разума, — хриплю я, когда он притягивает меня к себе для поцелуя. Глубокого поцелуя. И, боги, его губы слаще греха. Наши рты сталкиваются в бешеном желании, и мои губы припухают от этого волнения. Я отстраняюсь, хотя отчаянно хочу провести всю ночь, вдыхая его. Но это было бы безответственно. Особенно после того, что я слышала за ужином.

— Сайлас хвастался за олениной, что если найдет тебя, то убьет, — вспоминаю я. — Ты должен пообещать мне, что будешь прятаться в лесу с остальными. Ты должен поклясться, что позволишь свадебным торжествам идти своим чередом. Что ты не вмешаешься. Августин, он не должен знать, что ты жив. Мне нужно, чтобы ты меня, блядь, услышал. — Я кладу обе руки ему на лицо и смотрю ему прямо в глаза.

Августин только улыбается в ответ, его взгляд скользит по моему телу, глаза сверкают.

— Августин… — начинаю я снова, на этот раз более строгим голосом. Но следующие слова застревают у меня в горле, когда он тянется и сжимает мою грудь поверх шелковой ночной рубашки, и его движения вызывают глубокий стон из моего горла. Блядь.

— Ты богиня, Ворона, — рычит он, засовывая обе руки под мою рубашку и сжимая мою грудь. Дрожь охватывает меня, и я прижимаюсь к его груди с еще одним стоном, на этот раз более страстным. — Буквальная богиня, ходящая по этому миру. Ты не подчиняешься прихотям ни одного мужчины, включая Короля Драконов. Ты можешь быть с тем, с кем хочешь, когда захочешь. Так что если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я сделаю, как ты просишь. Но что-то подсказывает мне, что ты не хочешь. — Он покусывает мою нижнюю губу зубами. — Расскажи мне все свои желания, и я исполню их. Что тебе действительно нужно?

— Мне нужно… — Мой голос срывается. Он массирует мою грудь, перекатывая мои соски между пальцами. — Мне нужно… — Я замолкаю, отчаянно желая еще одного поцелуя, отчаянно желая, чтобы он щипал мои соски сильнее, отчаянно желая, чтобы он остался и вдохнул в меня жизнь, прежде чем я самовозгорюсь от того, что снова заперта в замке, на этот раз более холодном. — Ты мне нужен… — удается мне выговорить, когда наши губы сталкиваются, и мой разум распускается по швам.

Что я говорила?

— Ты тоже мне нужна, — отвечает он, стягивая мою рубашку через голову и отбрасывая ее в сторону. Краем глаза я вижу, как она падает на пол. Моя грудь освобождается, и он на мгновение любуется ею. Его взгляд полон желания, а также той свирепой защиты, к которой я так привыкла. — Ты нужна мне, как вселенной нужен космос, — поясняет он, кладя руки на мои бедра и глядя прямо в мои глаза. Наступает мгновение тишины, и меня внезапно захлестывает душераздирающий образ того, как он на самом деле сражается с полноценным драконом ради меня. Было бы ему все равно, жив он или мертв?

— Я люблю тебя, — говорит он. — Я любил тебя тысячу жизней.

— Я тоже люблю тебя… Августин.

Он воспринимает мои слова как приглашение. Осторожно, он подхватывает меня одной рукой и укладывает на спину на кровать. Он медленно нависает надо мной, располагая руки по обе стороны от моего тела, и его бицепсы напрягаются, чтобы удержать тело надо мной, не раздавив меня. Когда наши глаза встречаются, они загораются, будто в них огонь. И в этот момент меня внезапно захватывает воспоминание.

Это видение нас двоих, лежащих на лежаке за водопадом, в нашем маленьком самодельном доме, который он построил для нас в Авроре. Одеяла разбросаны между нами, мягкие и спутанные, и его руки обхватывают мою талию, согревая меня. Свет струится сквозь окна, заливая нас золотом. Пот на моей коже сверкает от недавнего секса. Я чувствую себя там в безопасности, защищенной от бойни войны.

Я ахаю от воспоминания.

— Ты помнишь, — понимает он, его глаза наполняются безудержной радостью. Я киваю. Он проводит пальцем по моему животу, и мое сердце трепещет в ответ.

Да. Я помню все.

Из этой жизни и из прошлой…

— Ты мой гребаный наркотик, Ворона, — сказал он, стоная мне на ухо, когда мы занимались любовью за водопадом. Он вводил в меня свой член, наполняя меня спермой до краев. Когда я заскулила, прося еще, он прошептал: — Я зависим от твоей души.

— Возможно, ты мог бы напомнить мне? — спрашиваю я, и воспоминания мерцают.

— Ты уверена? — спрашивает он, и его лицо расплывается в нетерпении. Я снова киваю, и он притягивает меня к себе в самый страстный и защитный поцелуй, который я когда-либо испытывала. Поцелуй, который говорит со мной на другом языке, том, который сама вселенная напевает с небес. Его поцелуй страстен и полон пыла, пропитан искрами шипящей энергии, которая поджигает остальные мои воспоминания. Ничто не имеет значения, кроме этого. К черту Короля Драконов, к черту врайтов, и к черту великих матерей наверху за то, что они сеют хаос. Все, что я хочу, — быть с ним.

— Я никогда не была так уверена, — говорю я между вздохами.

Он опускает руку между моих ног, и все мое тело содрогается.

— Так? — мягко спрашивает он, проводя пальцами по краю моих трусиков, и его голос настолько низок, что вибрирует до самой моей глубины. Я выгибаю бедра навстречу его пальцам, и нетерпение распространяется по моему телу, как голодное пламя. Больше. Мне нужно больше.

— Почти, — говорю я, закусывая нижнюю губу.

— А так? — спрашивает он, отодвигая мои трусики и проводя пальцем по моему лобку. Его палец такой теплый, мягкий и нежный, но одновременно грубый, что все мое тело дрожит, когда он вводит его в мою влажность.

— Блядь, — говорю я, выгибая бедра навстречу.

— Становится яснее? — спрашивает он, ухмылка скользит по его губам.

— Нет, — стону я, качая головой из стороны в сторону, выгибая бедра вверх и вниз — что сложнее, чем можно представить. — Становится туманнее. Мне нужно больше.

— А, — ворчит он, вводя два пальца на этот раз. — А теперь?

— Блядь, — выдыхаю я, желая, чтобы он согнул пальцы в моем нежном месте. Но вместо этого он держит их неподвижно, пока я выгибаюсь навстречу им сильнее, почти дразня меня своей красивой усмешкой. — Трахни меня, Августин, — говорю я запыхавшись. — Трахни меня так, будто ты это серьезно.

Его брови приподнимаются.

— Ты уверена?

Я хочу, чтобы он трахал меня, пока мой мир не закружится.

Что еще нужно объяснять?

— Да! — сдаюсь я. — Я хочу тебя. Не во сне и не в воспоминании, а в реальности. Пожалуйста, — умоляю я, выгибая бедра еще сильнее. — Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью… как будто наверстываешь все потерянные жизни, которые мы провели врозь.

На его правой щеке появляется ямочка, и затем, как по волшебству, он сгибает пальцы в моей чувствительной точке и вырывает крик из глубин моей души.

— ДААААААА.

Мир расплывается, когда адреналин захлестывает меня, разгоняя мои нервные окончания и заставляя кровь реветь. Я чувствую, как его тело смещается вниз, а затем его язык начинает ласкать мой клитор, пока он продолжает вводить в меня пальцы. Все мое тело дрожит, когда он доводит меня до грани оргазма. Боги, да. Вот так.

Он прижимает пальцы к той точке, от которой мой центр тяжести взрывается, и говорит:

— Выгибай бедра, красавица. Выгибай их хорошо и сильно.

— Этого мало, — говорю я, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и мои пальцы ног покалывают от того, как чертовски хорошо его язык и как он с жадностью слизывал мои соки. Он останавливается, чтобы взглянуть на меня, и шок расплывается по его вечным чертам, его щеки раскраснелись между моих ног. Затем он бросает на меня взгляд, который говорит, что он не понимает, что я имею в виду.

Я прочищаю горло и поясняю:

— Твой член. Мне нужен твой член, Августин.

Все его лицо меняется в понимании.

— Ты… — Он замолкает, будто я оставила его без слов. — Ты уверена?

— Да, я уверена. А теперь снимай штаны.

Он быстро расстегивает пуговицу и снимает штаны, перебрасывая их через плечо через комнату. Они падают на пол, когда он стягивает мои трусики, которые он до этого отодвигал в сторону. Я смотрю, как они падают на край кровати, затем перевожу взгляд обратно на него.

Остались только мы двое, голые и смотрящие друг на друга, наши глаза сталкиваются в танце желания. О, и его член, который огромен и пульсирует, и с кончика капает немного спермы.

— Итак, на чем мы остановились? — спрашиваю я, когда он осторожно раздвигает мои ноги. Я позволяю им упасть, наблюдая, как его взгляд скользит по моей киске. Затем он берет свой член в руку.

— Кажется, я собирался напомнить тебе, каково это — быть трахнутой богом, — говорит он.

— Позволь мне, — говорю я, беря его член и направляя его в мой вход. Когда он оказывается на месте, он бросает на меня последний взгляд, который, кажется, говорит, что я еще могу передумать. Но я качаю головой, потому что никогда в жизни не хотела ничего так сильно.

— Трахни меня жестко, — говорю я с нетерпением.

Он входит в меня, и весь мой мир загорается — будто я впервые вижу новый цвет, и это, блядь, великолепно.