– Сын, к тебе тут пришли, – донёсся из коридора удивлённый голос.

Юра рывком поднялся с кровати и сел, яростно растирая глаза и с ужасом вспоминая вчерашний день.

– Пришли? Кто? – выкрикнул он, перебирая в уме самые неприятные варианты.

Полиция? Водитель фуры? Хотя откуда он мог узнать? Родители того пацана? Или может быть…

– Конь в пальто! Всё дрыхнешь, что ли? – За дверью раздались шаги, и через несколько секунд Юра увидел знакомое бородатое лицо отца с широкими низкими скулами. – Препод из шараги твоей. Выглядит прилично, в общем, впустил его.

– Пап, я же просил не называть универ шарагой, – на автоматизме возмутился Юра, лихорадочно соображая. – Между прочим, это вы с мамой хотели, чтобы я туда поступил!

– Ладно-ладно. Ты это, давай в темпе вальса, пойду пока ему чай наведу.

– А что ему нужно-то? – спохватился Новиков-младший.

– А ты как будто не знаешь? – загадочно хмыкнул отец. – Кстати, ты с каких пор химией увлёкся?

– Э… с недавних… судя по всему, – выдавил Юра, не найдя лучшего ответа.

Он с горем пополам напялил на себя джинсы и любимую толстовку со стилизованным черепом. Поколебавшись, не взять ли с собой полученный вчера артефакт в виде древнерусского меча, с опаской вышел к гостю. На свой страх и риск. Как был, без всякого оружия.

Одного взгляда на незнакомца Юре хватило, чтобы понять: представления о приличном виде у них с отцом ощутимо различаются. Выглядел гость по меньшей мере странно.

Вырвиглазный жёлтый плащ из полимерной материи издавал шуршание при каждом движении его владельца и напоминал костюм химзащиты. Незнакомец даже не удосужился его снять – так и уселся, как был, за обеденный стол. Чудаковатый образ дополняли резиновые перчатки по локоть и колоритная бородавка на идеально прямом носу. Навскидку мужчине можно было дать около пятидесяти, может, чуть больше.

Он отхлебывал дымящийся чай из блюдца и смачно прикусывал кусочком сахара, ловко удерживая его двумя обрезиненными пальцами.

– А, Юрий, – приветливо приподнялся гость, делая вид, что они хорошо знакомы. – Проходи, присаживайся…

«Словно это не он у меня в гостях, а наоборот», – оторопело подумал Юра и опустился на стул, не переставая разглядывать незнакомца.

Оглянувшись на отца, парень выдавил для него улыбку – мол, всё в порядке – и осторожно прикрыл дверь в кухню.

– Кто вы такой и что вам здесь нужно? – стараясь не выдать накатившего волнения спросил он, когда убедился, что отец ушёл в другую комнату и не услышит их.

Гость усмехнулся.

– Ну, давай знакомиться. Я – Олег Петрович Шпиль, Городничий Дзержинска, стало быть, твой подконтрольный… а ты – мой… кхм… руководитель, выходит по всему.

Положив оставшийся сахар в рот, Олег Петрович разгрыз его и, осторожно поставив на стол блюдечко с чаем, протянул обтянутую перчаткой ладонь.

Рукопожатие оказалось крепким.

– Городничий? Это что за должность такая? – подозрительно прищурился Юра. – И почему руководитель?

Олег Петрович выдержал паузу, подливая чай в блюдечко, потянулся за новым куском сахара.

– Ты что же это, так и не понял ничего?

– Да что я должен понять? – начал злиться Новиков. – Что вокруг меня творится какой-то трэш?! Вот это я как раз понял…

– Юноша, знал бы ты, какой счастливый билет ты вчера вытащил! – патетически выдал Шпиль и с интеллигентным видом отхлебнул из блюдечка.

– Э… В смысле, счастливый? – растерянно хлопнул глазами парень и, понизив голос, добавил: – Вы… что-то знаете о вчерашнем?

– Да уж кое-что знаю, – ответил Олег Петрович неожиданно серьёзным тоном, от которого у Юры по спине пробежал противный холодок. – И кстати, твой предшественник плохо кончил, так что я бы на твоём месте не сильно радовался.

– Я и не радуюсь, с чего вы взяли? – совершенно искренне ответил Юра.

– Ну как с чего?! Небось крышу-то сорвало от такой радости, а? – Гость укоризненно взглянул на собеседника. – Почувствовал Силу, и давай сразу палить во все стороны!

– Какую… Силу? – нервно сглотнул Юра, хотя уже примерно понимал, что имеет в виду Шпиль.

Ту самую, благодаря которой ему удалось переключить сигнал светофора на перекрёстке, а потом – ускориться и добежать до того пацана, спасая из-под колёс несущейся на него фуры.

Гость снова усмехнулся и достал откуда-то из-под стола кожаный чемодан, судя по потертостям, переживший уже не одно десятилетие. Щёлкнули замки, и через несколько секунд на столе оказалась местная газета, ещё пахнущая типографской краской.

– На вот, полюбуйся. – Шпиль небрежно ткнул в первую полосу, где красовалась цветная фотография вчерашней аварии. – Скажешь, не твоих рук дело?

«Всему виной – сбой в программе светофора. Куда смотрят дорожные службы?!» – кричал заголовок.

Юра пробежал статью глазами, выхватывая из текста фразы «Крупное ДТП на перекрёстке с участием шести транспортных средств… жертв по счастливой случайности не оказалось… несовершеннолетнего пешехода чудом вытащили из-под колёс летящей фуры… герой решил остаться неизвестным…»

Парень загнанно поднял взгляд.

– Не знал, что газеты ещё печатают, – выдавил он просто потому, что надо было что-то сказать, а объяснять случившееся он был пока не готов.

Шпиль приподнял бровь.

– Ещё как печатают! – Он назидательно потряс указательным пальцем. – Бумага – это вечная ценность, она терпеть умеет. Не то что ваши… интернеты, прости господи.

Любви собеседника к бумажной периодике Юра не разделял, но спорить не стал. От обилия мыслей голова и так гудела, словно пчелиный рой.

– Ну что, ознакомился? – кивнул гость на газетную статью и пристально взглянул на парня. – Сразу признаешься или будешь отпираться для проформы?

– Ну да, я это, – с виноватым видом опустил голову Юра. – И что? Судить меня будете? В тюрьму посадите?

– Посмотрим. Тут разобраться надо. В тюрьму или, может, сразу того. – Олег Петрович сделал характерный жест, проведя большим пальцем по горлу.

Юра ещё больше занервничал.

– Но я ведь… сам не понял, как так вышло! Я ж просто посмотрел на него, на светофор этот… я не думал…

– Каучук ты изопреновый! Не думал он… что за молодёжь пошла, – с укоризной проворчал Шпиль, прерывая рваный поток излияний. – Силой своей светят, а думать за вас… Великий Дух должен?!

– Да откуда я мог знать про эту Силу?! И… пацана того я всё-таки спас!

Шпиль замолчал и несколько секунд хмуро смотрел на парня.

– Да ладно, расслабься, пошутил я, – бросил он вдруг примирительно. – Жертв нет – значит, под трибунал не пойдёшь. Наверное… Но как крупнейший из областных городов, я обязан доложить о тебе куда следует…

– Доложить? И куда это?

Олег Петрович многозначительно поднял взгляд к потолку.

– Такими вопросами Москва занимается, ВПП – Ведомство Превышения Полномочий.

– И что мне за это могут дать? Ну, за превышение?

Шпиль задумался, переплёл пальцы в резиновых перчатках, издавая противный скрип.

– Как только что инициированному, скорее, просто строгое предупреждение. Новым Городничим доступ к Силе сложно контролировать… приноровиться надо по первому времени. Но, конечно, решать будет Ведомство. Жахнуло-то так, что мама не горюй! Это ещё хорошо, что половина Силы небось просто в воздух ушла и обошлось без разрушений…

Юра слушал Олега Петровича и не переставал удивляться. С таким серьёзным лицом он говорил странные вещи, от которых голова шла кругом. И всё это не вносило особой ясности, а только ещё сильнее запутывало. Городничие, Сила, какие-то ведомства…

Растерянно подняв глаза, Юра наткнулся на оценивающий взгляд собеседника.

Несколько секунд они не мигая, изучающе смотрели друг на друга.

– И как тебя вообще угораздило-то? – тяжело вздохнул Олег Петрович. – Конечно, механизм выбора Городничего и сегодня до конца не изучен. Считается, что теоретически Великий Дух может выбрать любого, но… но…

– Великого Дух – это… что вообще за зверь? – подозрительно прищурился Юра.

– Ну как же, Великий Дух города, – буднично пояснил Шпиль, закидывая в рот очередной кусочек сахара.

– Так это… значит, он ко мне приходил ночью?

– Ну… надо думать, – хохотнул Олег Петрович, ничуть не удивившись такому вопросу, – иначе мы бы сейчас тут с тобой не чаёвничали.

– И… почему он выбрал меня? От чего это вообще зависит?

Шпиль громко причмокнул, отхлёбывая чай.

– Есть разные гипотезы. Кто-то, например, считает, что тут генетический код, наследственность. Вот у тебя в роду, случайно, не было царских кровей? Основатель-то наш из Рюриковичей…

Новиков усмехнулся и, привстав, протянул гостю руку.

– Приятно познакомиться, Лжедмитрий V.

Шпиль тоже хмыкнул, сухо кашлянул.

– Вот ты смеёшься, но вообще до какого колена свою родню знаешь?

– Ну как, деда лично знаю, прадеда – только по фото, а прапрадеда – уже нет, даже имени не помню, – нехотя признался Новиков.

Олег Петрович торжествующе поднял вверх указательный палец.

– Что и требовалось доказать! Так что наследственная версия не исключается…

– А какие ещё есть? – с интересом придвинулся ближе Новиков.

– Да много разных, – махнул рукой Шпиль, явно уходя от ответа. – Потом расскажу, а сейчас давай ближе к сути. Раз уж Великий Дух тебя выбрал, раз ты прошёл первое испытание, то, значит, теперь тебе предстоит много чего узнать…

Он тяжело вздохнул и ещё раз оценивающе глянул на парня.

Юре вздох не понравился, но страх внезапно прошёл. Он понял, что Олег Петрович обычную человеческую полицию вызывать не планирует, а что до какого-то таинственного ВПП, то вроде бы, по его же собственным прогнозам, бояться тут нечего…

Юру вдруг неудержимо потянуло на откровенность. Захотелось поделиться всем от начала и до конца, спросить совета. То ли этот чудаковатый человек в жёлтом плаще странным образом располагал к доверию, то ли Юре просто необходимо было получить хоть какое-то вразумительное объяснение, а гость оказался единственным, кто мог его дать.

– Олег Петрович, вы мне всё расскажете? – спросил Новиков, с азартом и надеждой заглядывая в глаза Шпилю. – Что со мной происходит? И вот с этой Силой… Что вообще с ней делать, как?

Гость пожевал тонкими губами, размышляя, привычным движением подтянул резиновые перчатки до локтей.

– Ладно, так уж и быть, возьму на себя бремя наставничества, – вздохнул он. – И в Москву даже пока не буду сообщать по твою душу, чтоб тебя лишний раз пока не дёргали.

– Правда? – Юра почему-то обрадовался, проникаясь к новоявленному наставнику ещё большим доверием.

– Да, – кивнул Шпиль. – Но ты мне должен рассказать всё подробно – как проходила инициация, что ты ещё успел после неё натворить.

Юра испытующе посмотрел на гостя и неожиданно для самого себя начал подробный рассказ.

* * *

Юлька легла на широкий подоконник так, чтобы голова оказалась на коленях у Юры, и он не удержался – провёл пальцами по ярким гранатовым волосам. Юлька улыбнулась и повернулась к окну, любуясь ночным Нижним.

– Как же красиво! – восхитилась она.

– Да, – веско согласился Юра, проследив за её взглядом. – Очень…

Зрелище действительно завораживало. Город вальяжно раскинулся внизу, подмигивая огнями. В панораме, открывающейся с высоты птичьего полёта, было что-то манящее и даже слегка мистическое.

– Значит, ты и правда думал, что я выгоню тебя спать в ванную? – иронично спросила вдруг Юлька, переводя взгляд.

Теперь она смотрела на Юру снизу вверх, и в её глазах блестели озорные искорки.

– Не исключал такую возможность, – ответил он и тоже улыбнулся.

Юра знал, что запомнит эту ночь на всю жизнь. Он бы запомнил её, даже если бы ничего не было. Если бы они всего лишь пообщались, как друзья, поорали под гитару русский рок. Если бы Юра просто провёл небольшой мастер-класс – несколько этюдов для раскрытия актёрских способностей.

Но то, что произошло две минуты назад, заставило его сердце остановиться, совершить перезапуск и перейти в турборежим. Вкус её губ до сих пор ощущался на языке. Он впитался в слизистые, дошёл до каждого нервного окончания. Это было сладко, с его стороны – неумело. И неожиданно.

Юра никак не рассчитывал на эту роскошь, не позволял себе даже мечтать, хотя втайне надеялся. И вот, она сама сделала этот шаг. Значит, она действительно отвечает на его чувства!

– Ну… вообще… я ещё могу отправить тебя спать в ванную, – напомнила Юлька, – или ляжешь прямо тут, на пол – рядом с этой большой двуспальной кроватью.

Её глаза откровенно смеялись.

– Ты… хочешь сделать это? – Юра пристально посмотрел на Юльку.

Вместо ответа она поднялась и, ловко соскользнув на пол, шагнула к нему. Юра продолжал сидеть на подоконнике, и ночной город пристально смотрел ему в спину.

Её руки плавно опустились на его плечи. Лицо оказалось так близко, что Юра почувствовал на коже обжигающее дыхание, ощутил тонкий аромат её духов – что-то цветочное с едва уловимой вишнёвой терпкостью. Она качнулась вперёд и наклонила голову в сторону, чтобы удобнее было снова коснуться его губ.

Юра ответил на поцелуй, обнял её, и их притянуло друг к другу. Он касался её всё смелее и настойчивее, полностью отдавшись процессу и наслаждаясь каждым моментом.

– Ты… говорил, что всё будет в рамках приличия, – напомнила она, заглядывая в его душу через зрачки. – Всё ещё хочешь… соблюдать их?

Из её глаз лился сияющий ровный свет.

– Н… нет… не хочу, – мотнул головой Юра, заставляя себя держаться и не прикасаться к ней хотя бы несколько секунд.

Для этого пришлось собрать остатки воли, но и они стремительно таяли.

– А тебе не кажется, что во всём этом есть что-то неправильное? – серьёзно спросил он.

– Нет, – ответила Юлька. На этот раз без тени иронии. – Конечно, если отбросить фактор возраста…

– Значит, кроме возраста, тебя ничего не смущает? – спросил он и осторожно сполз на пол с подоконника, наклонился к самому её уху. – В остальном… тебе кажется, что мы… не делаем ничего плохого?

Последние слова он прошептал, едва касаясь губами мочки.

– Абсолютно ничего, – улыбнулась она, поводя плечом и подставляя шею.

Самообладание кончилось, да и нужно ли было дальше пытаться держаться в придуманных кем-то рамках?! Эта женщина увидела в нём свет. Заставила чувствовать себя мужчиной, хотя он до сих пор не верил, что это действительно происходит с ними.

Томительное напряжение наконец вырвалось наружу и захлестнуло обоих, погружая в транс. Они выпали из времени. Юра помнил только, как Юлька слегка толкнула его вперёд, и он упал на кровать, а потом потянул любимую на себя.

По телу разливалась сладостная тяжесть. Высший пик наслаждения подступал медленно и неотвратимо. Для Юры это было впервые, и он не знал, как всё происходит обычно, но то, что случилось дальше, не вписывалось ни в один из ожидаемых сценариев.

Юлька вдруг издала протяжный стон, закрыла глаза и завалилась на бок, раскинув руки в стороны.

* * *

Глаза Олега Петровича расширились.

– Только не говори, что эта твоя зазноба и есть проводник!

– Какой ещё проводник? – не понял Юра.

– Ах да, ты ж не знаешь, – спохватился Шпиль и скупо пояснил: – Проводник Великого Духа. Сам-то он бесплотен, поэтому обычно действует через… ну, скажем так, представителя. А, неважно, – он отмахнулся и нетерпеливо заёрзал на стуле. – Продолжай. Очень… занимательно.

Юра поймал взгляд гостя и смутился.

– Так и знал, что это слишком… зря я вообще…

– Нет-нет, юноша, ничего не зря, – поспешно заверил его Олег Петрович и замахал руками. – Чем больше подробностей, тем лучше. Нам ещё убийцу искать, так что тут, как говорится, важна каждая деталь!

– Убийцу? – непонимающе переспросил Юра.

– Я разве не говорил, что твой предшественник покинул мир не по своей воле? – нахмурился Шпиль, но тут же махнул рукой. – Это долгая история. Сначала – твой рассказ. Это пока важнее. Значит, ты только вчера впервые познал… кхм… женщину. А, позволь полюбопытствовать, годков тебе сколько?

Юра смутился ещё больше.

– Двадцать… Будет. В декабре…

Наставник взглянул на него с явным одобрением:

– Вот за это, как говорится, респект! А то нынешняя молодёжь как скороспелая картошка – хотелка выросла, а понимания сути процесса ещё и в зародыше нет! Э, да что говорить. – Он снова махнул рукой. – Давай, Городничий, вещай дальше.

* * *

Юлька с размаху упала на кровать и впечаталась щекой в простыню. Не на шутку испугавшись, Юра быстро приподнялся, рывком сел на кровати.

– Юль, с тобой… всё в порядке? – Он с тревогой склонился над возлюбленной, схватил за запястье и принялся нащупывать пульс, глядя, как подрагивают ресницы на закрытых веках.

Пульс был. Слабый, едва ощутимый, но был. А вот в сознание Юлька всё не приходила. Идея вызвать скорую в тот момент показалась ему самой рациональной, и Юра начал озираться в поисках телефона.

В следующий миг его пронзило шокирующее понимание: в комнате был кто-то ещё. Сначала он почувствовал присутствие. Словно чей-то внимательный взгляд следил за ним, наблюдал, оценивал, а когда Юра мельком повернулся по направлению к выходу, внутри у него что-то оборвалось.

На стене в свете огней ночного города качнулась тень.

Огромные ветвистые рога оленя – это было первое, что Юра увидел. Чуть погодя он разобрал массивную фигуру животного, которому они принадлежали. И это животное медленно двигалось в его сторону.

Юра зажмурился и замер, прислушиваясь и боясь встретиться со своим страхом лицом к лицу. Но даже с закрытыми глазами он чувствовал на себе пристальный взгляд, слышал тяжёлую поступь и шумное дыхание. Только мысль о Юльке, которая без сознания лежала на кровати и, по сути, первой попадала под удар, заставила выбраться из ступора.

Новиков метнулся к выключателю, и комнату залил яркий свет потолочной люстры.

Выставив вперёд ветвистые рога, на него надвигался олень. Миндалевидные глаза по обеим сторонам вытянутой морды напоминали блестящие маслины. Юра мог поклясться, что они смотрят на него с вызовом и насмешкой. Алая короткая шерсть покрывала оленя с ног до головы.

Юра попятился, отступая к окну, и судорожно пошарил рукой по подоконнику, нащупывая высокую узкую вазу с подаренным Юльке букетом. Времени на раздумья не было. Резким движением он схватил вазу и вытряхнул цветы на пол вместе с водой. Раздался звон бьющегося стекла.

В следующий миг Юра уже сжимал трясущимися руками основание вазы с рвано отколовшейся верхней частью, которая образовала несколько острых выступов.

– Не подходи! – выкрикнул он срывающимся голосом, угрожающе выставив вперёд импровизированное оружие.

Олень остановился в паре метров и повернул голову набок, с явным удивлением рассматривая противника, словно вовсе не ожидал от него какого бы то ни было сопротивления. Их взгляды встретились, и Юра почувствовал исходящую от животного силу. От него веяло древностью, мощью, опасностью.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. А дальше – олень раскрыл пасть, показав нижний ряд зубов и язык, и из его глотки вырвался трубный рёв.

На миг Юре показалось, что всё это сон, и он с силой ущипнул себя в надежде проснуться, но это не помогло: всё осталось по-прежнему – ночные огни за окном, Юлька на кровати без сознания и красный ревущий олень.

– Да что ты такое?! – нервно выкрикнул Юра, конечно не рассчитывая ни на какой ответ, но существо внезапно заговорило.

– Не «что», а кто… Меня зовут Кун. – Голос был мужской, низкий, вибрирующий.

Губы животного почти не шевелились, поэтому Юра так и не понял, исходят эти звуковые волны из пасти животного или звучат сразу в голове.

– Ты… ещё и говоришь, – оторопело пробормотал Новиков и сильнее сдавил в ладони «розочку» из вазы.

Олень мотнул головой, и ветви раскидистых рогов прочертили воздух в нескольких сантиметрах от лица Юры. Пытаясь обороняться, он изо всех сил замахнулся импровизированным оружием. Осколок стекла чиркнул по лохматой морде, разбередив кожу чуть ниже правого глаза. Из раны брызнула густая чёрная жидкость. Олень яростно взревел и ринулся на противника.

Юра попятился, занося руку для следующего удара, но на этот раз олень оказался быстрее. Филигранным движением он поддел вазу рогом, и она, выскользнув из ладони, со звоном полетела на пол. Юра сам не понял, как оказался припечатанным к стене. Твёрдое остриё рога впилось в плечо, другой рог надорвал мочку уха, лишь чудом не задев сонную артерию.

Юра взвыл от приступа острой боли. По шее потекла кровь.

– Помогите! – истошно заорал он. – Кто-нибудь!

В следующий миг он ощутил тяжёлое шумное дыхание.

– Дурак, – прогремел голос твари. – Будешь кричать – я тебя съём…

Крик застрял в горле. Вдруг накатило понимание, что звать на помощь бесполезно. Никто не услышит и не спасёт.

– Чего ты хочешь? – выдавил Юра, цепляясь за пригвоздившие его к стене рога скованными судорогой пальцами.

Неестественно-умильная морда животного снова повернулась на бок, впившись в противника блестящими глазами-маслинами.

– Дать тебе выбор, – прогремел голос, отзываясь в голове зудящей волной.

– Между жизнью и смертью?

– Между жизнью и… другой жизнью.

Юра сделал усилие и стиснул зубы, максимально напрягаясь и отпихивая рога оленя от себя. Они поддались – самую малость, но этого хватило, чтобы выпростать зудящее плечо и поднырнуть вниз, под брюхо твари. Под раскатистый хохот оленя Новиков сполз на пол и встал на четвереньки, пытаясь проскользнуть между тонких красных ног с раздвоенными копытами.

Уже в следующий миг он тихо взвыл от нового приступа боли – осколки разбитой вазы хрустнули, жаля обнажённые колени, но он пытался не обращать внимания. Сейчас это было меньшим из зол.

– Куда же ты? Мы ещё не закончили! – Кун заозирался, на миг потеряв Юру из виду.

Максимально используя замешательство противника и морщась от боли, Юра прополз под брюхом животного по направлению к выходу. Каким-то чудом манёвр удался – вожделенная входная дверь уже маячила в поле его зрения.

Он поднялся. Хромая и покачиваясь, добрался до неё и надавил на ручку. Дверь не поддалась.

Чёрт. Чёрт!!! Юра загнанно оглянулся, и открывшаяся картина заставила его замереть на месте: опираясь передними копытами о кровать, олень тянул красную морду к Юльке. К его Юльке!

– Оставь её! – Забыв о впившихся в ноги осколках стекла, Юра ломанулся обратно, прикидывая, чем можно обороняться.

«Розочка» из вазы валялась окончательно разбитой по другую сторону кровати, а больше ничего подходящего не было.

Кун поднял голову и усмехнулся, словно читал каждую мысль противника. А потом – оттолкнулся задними ногами и прыгнул через кровать Юре навстречу.

Столкновение оказалось болезненным. Олень настиг его в прыжке, и оба шумно повалились на пол. Массивная туша животного придавила Юру к полу, лишая возможности двигаться. Раздвоенные копыта впечатались в грудную клетку. Отросток правого рога продырявил-таки плечо и вылез со стороны спины, но олень тут же мотнул головой, вытаскивая рог и причиняя Юре новую боль. Из раны хлынула кровь.

– Ну что, теперь пообщаемся?

Кун подмигнул Юре и, наклонившись, начал что-то шептать в ухо, касаясь его мягкими прохладными губами. Он говорил на каком-то вычурном незнакомом языке, но слова непостижимым образом складывались в предложения и обретали для Юры предельно ясный смысл. Душу сдавила щемящая тоска.

Перед мысленным взором замелькали картинки его короткой жизни. От него всегда чего-то ждали – быть лучшим во всём, учиться только на отлично, бегло разговаривать на английском, играть на пианино, показывать результаты в спорте. Планка ожиданий была задрана высоко, и каждый раз, когда Юра не дотягивал до неё, ему давали понять, что разочарованы, что он не оправдал возложенных надежд. И каждый раз он испытывал вину от того, что не смог.

«Ну и для чего тебе это? – безмолвно спросил Кун, отстраняясь от уха и глядя на Юру блестящими глазами. – Всю жизнь будешь доказывать, что не олень?»

Из уст оленя этот вопрос прозвучал словно издёвка.

«Как будто у меня был какой-то выбор», – подумал Юра, не произнося ни слова, но внутри появилась уверенность, что тварь его прекрасно слышит и понимает.

Перед глазами заплясали радужные круги.

«Выбор есть всегда. Лучше умереть, чем жить, постоянно оправдывая чьи-то ожидания».

Пространство вокруг Юры завибрировало, затряслось от гомерического хохота.

«Ну давай, убей меня. Может, тогда всем будет лучше».

Новиков посмотрел на противника с вызовом, но в тот же миг пожалел об этой мысли. Умирать не хотелось. Рано. Он ничего ещё не сделал, ничего не достиг, не выполнил что-то очень важное. В голове всплыл образ Юльки – её озорная мягкая улыбка, яркие гранатовые волосы, нежный любящий взгляд. Душа рванулась к ней, но в тот же миг сжалась в новом приступе тоски. Он больше никогда не увидит её, не сможет прикоснуться, поговорить, заглянуть в глаза…

«Убить тебя – слишком просто. Сейчас я в любом случае уйду, но ты должен выбрать один из двух путей. Первый – это оставить всё как есть. Второй – сделать шаг за грань и принять ответственность за миллион жизней. Сможешь? Не испугаешься? Это – сложный и опасный путь».

Юра почувствовал, как кровь пульсирует в висках. От боли. От напряжения. От сложности принятия решения.

«А если я выберу первый путь, ты простой уйдёшь?» – Новиков вложил в эту мысль максимум сомнений.

«Я же сказал. И ты будешь думать, что всё это – сон».

Новиков задумался. Он знал, что, если начнёт торговаться с самим собой, взвешивать все за и против, это может затянуться, а каждая минута промедления отзывалась во всём теле мучительной болью.

«Ответственность. При условии, что… Юлька не пострадает».

Кун с сомнением приподнял бровь, оценивающе глядя на парня, словно только что увидел его. А потом – наклонил голову, подставляя огромные ветвистые рога.

«Тогда держись крепче».

Собрав последние силы, Юра дрожащими пальцами схватился за рога, и его затрясло в мелких конвульсиях. К нему пробивалось нечто. Какая-то незримая сущность – древняя, мощная. Она протискивалась в его физическую оболочку, проникала в каждую клеточку, впитывалась в каждый атом, вторгалась в цепочки ДНК.

Мышцы, сухожилия, кости, внутренние органы, кровь, кожа – всё зудело и напряжённо подрагивало. Тело было уже словно не его, чужое.

Чуть погодя пришло ощущение распирания. Как будто его изнутри набили пружинами, утрамбовали, а теперь эти пружины стремились выпрямиться, раздирая плоть.

А потом мир взорвался…