Двустворчатая стеклянная дверь беззвучно заскользила, расступаясь, и снова закрылась у неё за спиной. На несколько секунд она почувствовала себя как в аквариуме, затем перед ней раскрылась стеклянная стена и выпустила её в просторное помещение с блестящим, мышино-серым мраморным полом.

За волнистой приёмной стойкой из хромированной стали виднелась высокая причёска цвета воронова крыла.

Камилла двинулась к ней. Немолодая дама встала и встретила её улыбкой. Она была сильно накрашена и носила фигурные очки в голубой оправе.

– Моя фамилия да Сильва. Мне назначена встреча с господином Аккерманом.

– Я доложу о вас, а вы пока присядьте.

Камилла села на краешек белого кожаного кресла. До его спинки она могла бы дотянуться только полулёжа.

Приёмная дама положила трубку, махнула Камилле и проводила её к лифту.

– Четвёртый этаж, там вас встретят и проведут к господину Аккерману.

Дверь лифта открылась, Камилла вошла, и приёмная дама нажала на кнопку «4».

– Тьфу-тьфу, не сглазить, – с улыбкой сказала она.

Камиллу поджидала молодая женщина в деловом костюме, которая провела её в маленькую переговорную комнату. Она была – как всё на этом этаже – с белой мебелью, а на стенах висело современное искусство.

Через пять минут открылась дверь, и вошёл господин Аккерман. Ему было под пятьдесят, и вся его одежда казалась ему на размер меньше. Он бросился к Камилле со словами:

– Пожалуйста, сидите, сидите.

Хотя она и не собиралась вставать.

Он протянул ей мягкую ладонь и смотрел ей в глаза на мгновение дольше, чем надо. Парфюм, которым он пользовался, казалось, был нанесён только что.

Он сел напротив неё и раскрыл тоненькую папочку, заранее приготовленную для него. На первой странице формата А4 в верхнем левом углу Камилла увидела даты своей биографии.

– Это весьма впечатляюще, госпожа… – он сделал вид, что должен прочитать её фамилию с листа. – Госпожа да Сильва. Первое, о чём бы я хотел вас спросить, разумеется: почему вы три года работали на должности ниже вашей квалификации? В зарплатной бухгалтерии страховой компании?

– Я устраивалась в спешке, мне нужны были деньги, и мне не приходилось быть разборчивой.

– Понимаю. Но почему так долго?

Камилла посмотрела на господина Аккермана с самой лучшей из своих улыбок, предназначенных для таких фраз:

– Ах, я думала, что это будет ненадолго. Но потом не успела вовремя соскочить.

Интервьюер понимающе улыбнулся в ответ.

– И, если мне можно спросить, почему потом всё-таки соскочили?

Камилла показала ему свою двусмысленную улыбку:

– Изменились обстоятельства моей личной жизни.

– И, извините, я должен спросить: что же вы делали с окончания ваших трудовых отношений по сегодняшний день?

Теперь наступила очередь действовать её многозначительной улыбке.

– Обстоятельства моей личной жизни тоже изменились с тех пор, как мне не приходилось больше заниматься профессиональной деятельностью.

– Понимаю.

Камилла ждала, всё ещё улыбаясь, следующего вопроса шефа отдела кадров, воротник которого, казалось, стал ему ещё на один размер теснее.

– А теперь обстоятельства в этом отношении опять изменились в обратную сторону?

Камилла воспользовалась своей многозначной улыбкой:

– Я боюсь, что в личном плане, но только в личном, я несколько непостоянна.

Их разговор продлился чуть больше получаса. Когда Камилла шла к выходу мимо приёмной стойки, дама за стойкой спросила её:

– Ну, как всё прошло?

– Я думаю, очень хорошо, – ответила Камилла.

– Могу себе представить, – сказала приёмная дама, жмурясь в улыбке.