Черновик послания земскому председателю писали коллективно — почти как казаки турецкому султану (но, разумеется, в совершенно иных выражениях и с иным посылом). Затем Степан, на день освобождённый Стрельниковым от работ, отвёз конверт на почту в Щиграх, и мы вплотную занялись подготовкой «презентации» — то есть карты и выступления перед господином Воронцовым. Предполагалось, что начнёт разговор Стародубцев, затем Стрельников подхватит с объяснением научной части (я настояла, чтобы оно было максимально разжёванным), а просить о финансовой помощи опять будет Анечкин папА. Моя же роль, как у приснопамятного Кисы Воробьянинова, сведётся к важному надуванию щёк — точнее, молчаливому украшению собой общества мужчин. Причём даже для последнего пришлось применить все свои способности к убеждению: если на поездку в Курск Стародубцев ещё согласился (но с большой неохотой), то разрешение на моё непосредственное участие в мужских делах пришлось продавливать добрых три дня. — Аня, пойми, так не положено! — пытался он донести до меня. — Ладно здесь, в имении, ты можешь чудачествовать, как заблагорассудится. Но не в присутствии же столь важной персоны, как господин Воронцов! — ПапА, даю слово помалкивать, — гнула я свою линию. — Буду смирно сидеть в уголке и слушать ваш разговор. — Да тебя вообще при нём не должно быть!
Тем не менее своего я добилась, и теперь вместе с Феклушей занималась сборами. Как и планировал Стрельников, отъезд был назначен на ближайший понедельник, то есть послезавтра. Путешествовать собирались в четырёхместной дорожной карете, взяв с собой помимо обязательного кучера ещё двоих прислужников покрепче. Однако в воскресенье после церковной службы, на которую мы со Стародубцевым в обязательном порядке ездили в Лозовку, к нам подошёл невесть откуда взявшийся урядник Полищук. Вежливо раскланялся, осведомился о здоровье и делах в имении, а затем уточнил: верно ли, что мы скоро едем в Курск? Тогда он для пущей безопасности мог бы дать нам в сопровождающие двух городовых. — Поедут на своих лошадях и в гражданском, чтобы никого не стеснять и не смущать. Не возражаете, Никита Гаврилович? Поспокойнее ведь будет, — закончил Полищук, и Стародубцев не смог не согласиться. — А скажите, Михаил Романович, — начал он после того, как были обговорены подробности, — откуда у вас сведения о наших планах? Вы к нам давненько не наведывались. — Я попросил Германа Сергеевича держать в курсе успехов его изысканий, — просто объяснил урядник. — И в своей недавней записке он упомянул о ваших намерениях. Не подумайте, будто шпионю за вами, но мне спокойнее знать о ваших делах. Стародубцев покивал (уже хорошо его зная, я заметила, как недовольство «вольного барина» борется в нём с пониманием о висящей над нами потенциальной опасности), и мы попрощались.
Вот так и получилось, что в Курск выехали морально и физически готовые к неприятностям, начиная от внезапной непогоды и заканчивая столкновением с бандой Лихоимцева. Однако занявшее полдня путешествие прошло более чем буднично. Карета потрясла нас по ухабам широкого тракта, солнце пожарило с ясного неба, но на этом неудобства путешествия и закончились. Потому около трёх пополудни экипаж, влекомый серой четвёркой, въехал в предместье губернского города Курска. Я с нескрываемым любопытством смотрела в окно: в прошлой жизни мне доводилось бывать в этом городе, и теперь хотелось сравнить будущее с прошлым.
Конечно, добрые сто пятьдесят лет, революция и Великая Отечественная должны были изменить город. Многих церквей я не помнила, исторические здания в центре тоже сохранились далеко не все. И разглядывая старинные фронтоны, я думала, как было бы хорошо, если бы мы нашли время погулять по городу.
Но пока экипаж, стуча колёсами по булыжникам мостовой, вёз нас в гостиницу, где, по идее, нас должна была ждать записка от Воронцова. В самом деле, раз за неделю до усадьбы не добралось письмо с отказом, значит, земский председатель мог принять визитёров. В успехе же этой встречи я почти не сомневалась: в конце концов, Эрнесту Лейсту, в моей реальности примерно в это же время пробовавшему бурить на территории Белгородской области, земство средства выделило.
— Тпр-ру! Лошади остановились у трёхэтажного красного здания, украшенные зелёными колонками. Вход располагался под кованым козырьком, и я не без удивления увидела, что двери в гостиницу стеклянные. Между тем прислужники помогли нам выгрузиться из кареты. Я взяла Стародубцева под руку, Стрельников предпочёл держаться чуть позади нас, и мы с барственным достоинством вошли в распахнутые усатым швейцаром двери.