Это что, комплимент? От человека, который буквально вчера смотрел на меня, как на «не-барышню»?

Боюсь, то, с каким видом я в первые секунды уставилась на Стрельникова, больше подошло бы Феклуше или ещё кому из прислужниц. И он, сам уже нерадостный, что брякнул подобное, не без сердитости добавил: — Это факт, а не лесть. — О. — Я наконец-то взяла себя в руки. — Благодарю. Очень… неожиданно. Стрельников нахмурился совершеннейшим букой, и я, поспешно пробормотав: «Идёмте же, папА ждёт», — повела его через сад к усадьбе. И, каюсь, несмотря на всю красоту умытой росой, весенней природы, голова моя была занята отнюдь не любованием цветущими деревьями.

Может, имело смысл зайти с этой стороны? Влюбить… Ладно, расположить к себе Стрельникова, чтобы он позволил стать его хвостиком на время научных изысканий? Восхищённо смотреть в рот, изумлённо хлопать ресницами и, забрав у Маши все свои платья, ежедневно одеваться, как муза, для этого скрытного и не отличающегося приятными манерами человека. «Не смогу, — тоскливо вздохнула я. — Что в прошлой жизни не умела такого, что в этой не сумею. Старая дева — диагноз, который даже смертью не лечится».

Мы подошли к концу сада, и я уже почти по привычке остановилась, чтобы оценить, свободен ли путь. Стрельников без вопросов встал рядом, вместе со мной терпеливо ожидая, пока какая-то прислужница не скроется в птичнике с ведром корма для его пернатых обитателей. — Давайте пройдём к дому как можно быстрее, — сказала я, когда путь вновь стал свободен. Стрельников молча кивнул, и мы быстрым шагом прошли по лужайке мимо пруда к чёрному ходу. Скрылись в доме, и я уже почти выдохнула, как на нас едва не налетела спешившая со стороны кухни Феклуша. — Ой! — пискнула она, и я поспешила взять инициативу в свои руки. — Феклуша, папА готов принять гостя? — спросила таким тоном, будто заводить визитёров с чёрного хода — самое естественное, что может быть. — Аг-га. — Прислужница перевела взгляд с меня на Стрельникова и обратно и вдруг выпалила: — Вы ток, поспешайте! Елена Андреевна проснуться изволила. — Спешим, — заверила я и, с трудом удержавшись от фамильярного желания цапнуть спутника за руку и потащить за собой на буксире, решительно устремилась в сторону лестницы на второй этаж.

Стародубцев встретил гостя, всё так же падишахом возлежа на кровати. После того как Стрельников отрекомендовался, Анечкин папА милостивым жестом протянул ему руку и с почти прежней басовитостью произнёс: — Ну, здравствуйте, здравствуйте, Герман Сергеевич. Весьма рад знакомству. Вы уж простите, что не встаю — приболел вот. Если бы не мой ангел Анечка, возможно, и сегодня не вышло бы нам увидеться. Стрельников невольно бросил на меня быстрый взгляд, но тут же отвёл глаза. Я же с милой улыбкой прощебетала: — Ах, папА, не преувеличивайте! Вновь следуя заветам русского классика, поправила больному подушку и строгим докторским тоном обратилась к Стрельникову: — Герман Сергеевич, недолго. Вы обещали. Тот лишь молча поклонился, и я, шелестя юбкой, вышла из комнаты, хотя очень многое отдала, чтобы наоборот остаться.

До отъезда гостя особых дел у меня не имелось. Выяснять отношения с мачехой и Машей при постороннем было не комильфо, развлекать больного тоже не требовалось. Потому я спустилась в людскую и, выцепив Прасковью, безапелляционно велела ей идти к комнате барина и сторожить, когда оттуда выйдет гость. А после проводить оного гостя в малую гостиную, где я собиралась скоротать время за обдумыванием дальнейших планов. Прислужница убежала, наверняка довольная, что её пускай и временно, но освободили от работы по дому. А я, ненадолго заглянув к кухарке для согласования обеденного меню, укрылась от нежелательных столкновений в гостиной, которую и принялась мерить шагами из угла в угол.

Если вариант с любовным интересом отпадает, что мне остаётся? В лучших традициях Элен попробовать навязаться Стрельникову через Стародубцева? Мол, пока папА нездоров, давайте все вопросы решать через меня. Или пойти ва-банк? Сказать, что я знаю, что Стрельников ищет, и хочу помочь сузить ареал этих поисков. Пусть я не геолог, но могу показать, где залегают наиболее богатые рудные пласты. Месторождение будет найдено мало кровью, а дальше… Дальше доклад в Русское географическое общество, доклад императору Александру III, императорский указ о разработке месторождения, ассигнования, шахта, металлургический комбинат… «Нововоронежская АЭС и строительство Губкина на полвека раньше, — едко закончил внутренний голос, спуская меня с небес на грешную землю. — Лозовку переименовываем в Нью-Москву, Москву — в Старую Лозовку. Ну, ей-богу, хватит. Пусть в тебе сначала хотя бы партнёра увидят, а не барышню в милом платье». Я подавила вздох и, наконец перестав изображать тигрицу в клетке, остановилась у окна.

Самое смешное будет, если Стародубцев возьмёт и откажет гостю в помощи. Скажет, что это чушь, и вообще, молодой человек, займитесь чем-то более полезным. «Не скажет. — Я машинально сжала край подоконника. — Что ему, двух прислужников и разрешения бродить по барской земле жалко? А мне, пожалуй, имеет смысл начать с того, чтобы Стрельников бывал в усадьбе почаще. В идеале, даже чтобы он перебрался сюда из деревни. Тогда я смогу держат руку на пульсе геологических изысканий и в удобный момент выступить сама… Ладно, пусть для начала хотя бы договорятся до чего-либо». Я невольно посмотрела на напольные часы в углу гостиной. Сколько времени я здесь? Десять минут? Пятнадцать? А не подняться ли мне к спальне папА? Мужчинам пора бы уже заканчивать переговоры. Я решительно оттолкнулась от окна, но не успела пройти и до середины комнаты, как дверь открылась, и Прасковья ввела в гостиную Стрельникова.