Шелли

Как долго… Тетя, похоже, тоже решила попить кхагартской крови. Не в прямом смысле. В медицинском блоке остались только парни. Девушки уже разошлись отдыхать, а центральные двери конференц-зала все еще закрыты.

Помня, где находится неприметная дверь, я подобралась к ней, проявляя такое неугомонное любопытство! Я слышала про темных, серых, зеленых кхагартов. Но про белых ничего никто никогда не говорил. Анна упомянула о его тяжелом характере и подлом поступке, но его желание просто быть счастливым его во многом оправдывает. Может, и я поступила бы так же?

Если б я не заметила его внимание, стояла бы сейчас тут? Не знаю.

Чезар и Эливейн продолжали заваливать Мессалу вопросами, и, если тот спрашивал что-то, тоже открыто отвечали ему. Беседа вроде бы рабочая. Но белый кхагарт уже заметно устал.

«Прерывались ли они на перекус?» – возникла мысль в моей голове.

Спустя полчаса тетя Эливейн и сама устало вздохнула, делая последние аудиозаписи на голопланшет и что-то записывая для себя вручную на бумагу.

– Предлагаю перенести продолжение на следующий день. Пора отдохнуть, – положил ей Дантон руку на плечо. – Вы устали.

– Понимаю. Но теперь мысли о том, как грамотно сформировать новое постановление о неприкосновенности кхагартов так, чтобы они вписывались в наши законы, будут одолевать меня всю ночь, – усмехнулась она. – Интересный факт. Внешность свою может показать окружающим лишь реван, райсан открыться девушкам не может до инициации. Это тоже необходимо учесть.

– Мы в принципе стараемся не показывать свою натуру вообще кому-либо. Только лишь семейному кругу.

– Если бы вы сразу открыли свою натуру, девушкам найти пару среди вашего вида себе было бы куда проще, – предположил Чезар.

– Но не надежней.

– Согласен. Что ж, предлагаю продолжить завтра. Дорогу до каюты помнишь?

– Да, запомнил, – кивнул белый ящер.

Тетя Элли и дядя Дантон покинули конференц-зал вместе, пропустив райсана Мессалу вперед. В коридоре они пообщались еще какое-то время, а после разошлись в разные стороны.

А тут я, стою вся такая задумчивая, перевариваю подслушанную информацию. Интересно, какой он в этой их обычной форме?

– Шелли? – кхагарт застыл, заприметив меня на пути.

– А? – очнулась я от размышлений. – Ой, простите. Добрый вечер… вернее, доброй ночи, райсан Мессала.

– Что вы забыли в коридорах космодрома в столь поздний час? – кхагарт разглядывал меня с подозрением.

– После смены я подумала, может, вам захочется поесть, а где столовая вы, наверное, не знаете. В общем…

– Это приглашение на поздний ужин. Верно? – изумился кхагарт.

– Ну, будем считать, что так.

– Спасибо за столь… неожиданную заботу, – отвел он глаза в растерянности.

– Тогда пройдемте?

Мессала последовал за мной, стараясь идти наравне. Ящер выше меня на две головы. А мой рост не уступает ни маме, ни тёте.

– Скажите, – спросила я по пути. – А одежда у вас тоже соответствует… эм… масти?

– Да, соответствует, – ответил он сухо.

– Понимаю, сегодня вопросов и так было слишком много.

– Но не таких, – усмехнулся оборотень.

– Тогда можно еще спросить? – почувствовала я себя уверенней.

– Как только разместимся за столом, желательно с каким-нибудь напитком, – провел он машинально рукой по горлу.

– Конечно! Я соберу на стол. Что предпочитаете?

Мессала задумался, и не сразу нашелся с ответом.

– Стейки? Устроит?

– Да, пожалуй.

– Сок охлажденный, травяной сбор, молоко, – перечисляла я.

– Молоко, теплое.

– Отлично.

Как только оказались в столовой, я стала порхать у механического раздатчика, заказывая еду, а после разогревая ее. В итоге перед кхагартом оказались полусырые жареные стейки, с прилагающейся зеленью и соусом отдельно, литр теплого молока, сэндвичи, натертые острым корнем равэна. Угодила?

Кхагарт пользовался крупной двузубой вилкой, которую обычно используют для переворачивания стейков во время жарки. Ему она как раз пришлась по удобству. Глядя на отразившееся умиротворение на его лице, возрадовалась: Да!

– Мне неловко, что кормилица сама ничего не ест.

– Я уже ужинала, – попыталась отмахнуться, но Мессард взял нож, отрезал приличный кусочек от нетронутого стейка и положил поверх сэндвича. Полученный бутерброд он осторожно придвинул мне.

– Знаю, острое, но вдруг…

Не принять я не смогла. Он ждал действий.

– Я ем острое. Мне нравится, потому и решила предложить в качестве закуски.

В голубых глазах мелькнули смешинки.

– Так что вы еще хотели спросить?

Вопросов у меня было много: сколько лет, чем занимался на Кхагаре, рад ли, что выбрался с родной планеты. В свое время он задавал те же вопросы. Мы плавно перешли на ты и уже сидели над пустыми тарелками.

– А ты не скучаешь по дому, находясь здесь, на станции?

– «Апал» словно большой город, где собрались все известные расы вселенной. Здесь всегда есть чем заняться. В данный момент мы еще учимся, проходим медицину и биоинженерию. Вдруг кому-нибудь из нас что-то придется по душе? Например, Мол, племянник Мистифа Ногана, решил продолжать его дело. Алекс планирует работать с отцом в разведке. Ксения – продолжит дело матери в освоении космического пространства и дипломатии. А я еще не решила. Мне нравится все одинаково.

– По крайней мере, выполнять манипуляции у тебя выходит неплохо.

– И ты говоришь это после того, как я намеренно сделала тебе больно?

– Я сразу понял, что это уловка. Я слишком открыто любовался тобой. Заслужил.

Тихий рык подсказал мне, что кхагарт смеется, а я раскраснелась, хоть ситуация и правда была забавной.

Столовую покидали в молчании. В жилом блоке мы встали на перекрестке коридоров, и каждый посмотрел в свою сторону неохотно.

– Что ж, вечер действительно завершился очень хорошо. Спасибо тебе.

Кхагарт немного протянул свою здоровую ладонь вперед, и я медленно в нее вложила свою.

– Если будут какие вопросы или проблемы со здоровьем, вы всегда можете обратиться в наш медицинский блок, – повторила я.

– И я теперь непременно приду.

«Богиня… что это за магия такая?» – думала я, уже стоя у своей двери.

– Тебе до совершеннолетия еще…

– Я знаю! – оборвала я брата, что появился за моей спиной, словно соткался из воздуха. Моя энергетика легко определила, что кто-то за мной наблюдает. А уж брата-двойняшку я чувствую за версту. – Не вмешивайся.

– Не пожалей потом, – вздохнул он тяжело.