– К-к-как-к-к?!
– Я должен временно скрыться, чтобы доказать свою невиновность. Я не убивал Шандера, но доказать пока этого не смогу. Марина, вы… вы мне верите?
– В-в-верю. – Марина не отвела глаз.
И Яник, упрямый, сильный, превыше всего ставящий свою работу Яник, тоже глаза не опустил.
– Марина… я никогда бы не сделал этого. Я вас люблю, а вы любите Шандера. Вы плакали из-за его смерти, я никогда не огорчил бы вас.
– В-в-вы… м-м-мен-н-ня л-л-люб-б-бит-т-те?!
Марина едва от заикания не вылечилась – такое удивление нахлынуло. Ее – любят?
Она же… она слова сказать нормально не может! Она даже с детьми заниматься не может, чтобы они ей подражать не стали, а тут…
– Люблю. Я не стал бы об этом говорить сейчас, но я не знаю, что нас ждет впереди. Я не прощаюсь, Марина, я обязательно вернусь. Просто не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо.
Яник взял ее руку, поцеловал, развернулся и вышел.
И только минут через десять, оттаявшая от изумления Марина, сообразила, что надо было мужчине хоть пару слов сказать. Что он ей тоже дорог, что он свой, родной и близкий… бежать бы следом, кричать, да куда там!
Только пыль от колес рамбиля вниз осела.
– Мы с Ларисией легко нашли общий язык, – рассказывала Элисон. – Ларисия делилась со мной своими конспектами, я рассказывала ей то, чего не было в программе идлорцев, занимались мы вместе, курса с третьего она даже подрабатывать начала.
– Подрабатывать?
– Индивидуальные расчеты, контрольные, схемы, теоремы… да много чего! Студентам много надо, особенно таким, как Ратель. Просто для него Лисёна делала все бесплатно, а для остальных за деньги. У нас есть свое маленькое сообщество, клиента направляют к тому, кто лучше справится с работой, а взамен забирают тридцать процентов гонорара. Потом из них могут и помочь, мало ли что случится. Мы сами подбираем студентов, начиная с первокурсников, кто-то выпускается, но все равно работает с нами, у нас не так много людей, может, человек двадцать-тридцать. Но зарабатывать получается.
– Хорошее начинание, – одобрил Дамиан.
– Да, вполне. Ларисия ни разу не провалила задание, ее расчеты пользовались огромным успехом. Я послабее, но у меня свое. Я отвечала за практическую часть, если что-то требовалось проверить, сливала магию в кристаллы, заряжала их. А вот с заказчиками мне лучше было не общаться. Я могу спалить огнем весь этот городок. Могу, сил хватит. Могу создать элементаля, да много чего могу, но огонь влияет и на характер. Я легко вспыхиваю, злюсь… Ларисия намного спокойнее меня. И добрее точно.
Дамиан кивнул.
– Понимаю. Это так и продолжалось?
– У нас было несколько спокойных лет, – кивнула Элина. – Девушки подружились, фактически у меня появилась еще одна дочка, Лисёнок смогла справиться со своим даром, Эдгару она хотела открыть правду перед свадьбой. Деньгами Эрдвейнов она пользоваться не могла, по понятным причинам, а нам старалась помогать. Продукты покупала, я ругалась, а она все равно…
– Ларисия хотела, чтобы после свадьбы мы переехали к Рателям, – тихо сказала Элисон. – И собиралась попросить у Эдгара денег на лечение мамы. Я знаю, что окончательно такое не вылечить, но… но можно подарить маме еще пять, десять лет! А это очень много!
Дамиан задумчиво кивнул.
Можно.
Только нужно для этого очень многое.
Накопители, стабилизаторы, курс разных лекарств, и стоит это столько… королю оно по карману, еще нескольким семьям, а вот обычным людям вряд ли. Если только украсть, но вряд ли это получится у Элисон. Хладнокровия у нее точно не хватит, одно слово – огневик.
– А вы бы переехали? – задал он вопрос.
– Смеешься? – фыркнула Элисон. – Да никогда бы! Только через труп Эдгара! Рано или поздно этот урод не удержался бы, полез ко мне, я бы ему спалила все, что не по уму отросло, а сестренке потом было бы плохо и больно.
Дамиан отметил вот это «сестренке» и кивнул, скорее своим мыслям, чем словам девушки. Оговорка, но многозначительная. Ларисию Эрдвейн действительно считали своей в этой семье.
– Открыть глаза Ларисии вы не могли.
– Нереально. Она его любила до ужаса.
– И вы дождались, пока Эдгар сам проявил свою кобелиную сущность?
– Подозреваю, там еще и Данка подсуетилась, и мамашка их, – выразительно скривилась Элина. – Дряни они обе, да и только. И плевать им было на Лисёну, их интересовало, как эту кривоногую паразитку пристроить! Их аж перекашивало, когда они Эдгара видели, – такой кусок мимо рта проходит! И не к ним! И не их!
Дамиан сощурился.
– И вы это видели.
– И ничего делать не собиралась, – отрезала Элисон. – Этот гад все равно бы сделал сестренке больно, но только позднее. А если бы они уже поженились? А если бы дети? Я такой судьбы для Лисёнки не хотела!
Дамиан кивнул.
– Понимаю. Я бы тоже не хотел – для своей сестры.
– Я следила, хотела Эдгара как-нибудь подставить, чтобы сестренка их застала, может, не с Даной, с кем-то другим, но он справился сам. Лучше, чем могла бы я. Сам себя закопал.
– Ларисия застала его с сестрой и убежала. К вам?
– К нам, – кивнула Элина. – Примчалась в жутком состоянии, у нее чуть выброс силы не случился, мы ее держали больше суток. Хорошо, Элисон у меня девочка сильная, я бы не справилась.
Дамиан кивнул.
Иногда силу можно остановить только силой, и уровень тут важен. Повезло.
Сколько же всего было за этими словами.
И болезненные крики Ларисии, и две женщины, которые буквально зажали ее в объятия с двух сторон, утешая, успокаивая, и громадная сила, которая мечется, как змея, не ударить, так ужалить, и побелевшие от боли губы Элисон – ей тоже досталось тогда. На нее пришлась основная нагрузка, Элина разве что командовать могла, ну и на подпитке. А так…
С начавшим разрушаться каналом особо не поколдуешь.
– Я бы все равно не удержалась, – высказалась рена Шафф, про которую все как-то и забыли. – Прибила бы эту сволочь гулящую, Рателя ненаглядного! Вот ведь подонок!
– Лисси тоже не удержалась бы, – вздохнула Аля. – У нее еще магия едва вразнос не пошла, ментал же… его высочество соврать не даст.
– Называйте просто – Миан, – махнул рукой Дамиан. – Всех присутствующих касается.
Какая разница?
Со всех придется подписку брать, все в государственные секреты уже попали двумя ногами. И все – даже рена Шафф – могут быть полезны. Хорошая компания подобралась.
Присутствующие кивнули.
Все знали, почему ментальные маги состоят на учете у государства и находятся под строгим контролем. Обратная сторона этой магии – безумие. А маг, который сошел с ума… потом на месте городов проплешины остаются. И не стоит думать, что ментальный маг в этом плане не так опасен.
Он не сожжет город и не затопит. С этим вполне справятся сумасшедшие жители. Бывало такое… не в Элларе, но в империи это получило название Ночь Безумия, когда маг свел с ума человек пятьсот. И они начали убивать. Убивать всех, кто им попадется…
– Мы с мамой ей тогда свои защиты отдали, их не хватило. Лисёна разработала для себя отдельную, сидела несколько дней без сна и отдыха. Может, потому и выбралась, работа ей помогла.
– Работа всегда помогает, – согласился Дамиан, вспоминая о своем. – Почти всегда.
– Ларисии помогла. Ну и мы были рядом… ее семейка даже не поинтересовалась, где девочка время проводит! Решили, что походит и вернется, деваться-то ей некуда! Твари бессовестные! – Элина почти шипела, и Дамиан окончательно уверился: девочек она полюбила обеих. Какие ж вензеля закручивает жизнь! Про такое и в романе-то не напишут, потому как не поверят. Или?..
– Про Кловер они не подумали.
– Им и в голову не пришло, что она так поступит… это как вдруг ваши тапочки вздумают из дома бежать. Они всю жизнь Лисёну так и воспринимали, как свою собственность, куда уж им думать, что у нее есть характер, что ей тоже больно!
– Но в Кловере ее и не было? Были вы?
– Мы. Лисси не могла и не хотела ехать в Кловер, ее могли найти там, а видеть никого не хотелось. И что там делать одной? Сидеть, страдать, вспоминать случившееся… знаете, что ей эта стерва сказала? Ее мамаша?
– Что?
– Что это дело семейное, – почти выплюнула Элисон. – Надо понять, простить, ничего никому не отрывать… повезло! Лисёна могла бы ей оторвать все, что под руку подвернется! Но ведь мать же!
Дамиан кивнул.
Когда в спину бьют самые близкие, это нестерпимо больно, это он знал. Не по себе, но видел всякое. И лишний раз радовался, что отец его никогда не предаст, не подведет, у него самый лучший отец в мире.
– Так куда же поехала Ларисия?
– Мы с ней поменялись документами, – опустила глаза Элисон. – Я в этом году закончила институт, должна была ехать по распределению, а вместо меня поехала Лисёна. Идлорцы и вангардцы свое обучение оплачивают и не отрабатывают, а мы должны. А как я маму оставлю? Мы с Лисси решили, что лучше так. Я смогу спокойно жить и ухаживать за мамой, а она сможет отвлечься, успокоиться…
– И в результате она поехала сюда, в Левенсберг, – сложил головоломку Дамиан. – То-то я удивлялся успехам никому не нужной выпускницы, а тут оказывается, все не так просто? Говорите, Ларисия гений? В том, что касается математики? Магометрии и прочего?
– У нее совершенно иначе голова устроена. Она просто смотрит и видит ответы, варианты решения задачи, предполагает такое, что мне и в голову не придет, – кивнула Элисон. – Я все же больше боевик, а она – она способна так рассчитать заклинание, что в него можно вложить минимум силы, а действовать оно будет на максимуме. Она гениальна, именно как ученый, ее отцу до нее далеко.
– Даже так?
Дамиан побарабанил пальцами по столу.
– Ларисия знает о вашем родстве?
– Я не стала скрывать. Когда я поняла, кого судьба привела к нам на порог, я рассказала. Ларисия не была в шоке, кстати, она знала и своего отца, и мать, знала, что они не соблюдают обеты. Она не удивилась, скорее ее удивило, что в столице ей помогла именно Элисон. А я была рада, если честно.
Элина отвела глаза, и Дамиан понял невысказанное.
Она умирает.
А с кем останется ее дочь? Одна в целом мире? То-то и оно… может, хоть кого-то ей можно будет найти, хоть какую родную душу? Посмотреть пристальнее на Эрдвейнов?
Элина не стала бы лезть в глаза, но если так получилось? Если Ларисия сама пришла?
Зачем спорить с судьбой?
Дамиан не произнес этого вслух, ни к чему, но, кажется, поняли это все присутствующие. И Элисон, которая стиснула губы так, что они стали вовсе уж тонкой ниточкой… ей это не к лицу. Ей надо улыбаться, тогда она будет настоящей красоткой.
– Девочки подружились. Единственное, что вызывало у них разногласия, это Эдгар, но я убедила Ларисию, что так даже лучше. Соперницами они точно не будут. Да и вообще, их дружбу и родство лучше пока держать в тайне.
– Иначе Эдгара пришлось бы сметать в совочек и потихоньку выбрасывать? – ехидно спросила рена Шафф.
Элисон удивленно подняла брови.
– Какого вы обо мне плохого мнения! И пепла не осталось бы!
– Нет тела – нет дела, – пробормотал Матео. – Простите.
– Так, я понял. – Дамиан потер руками лицо. – Простите, для меня это действительно очень много. Мне хотелось бы все обдумать, но прежде… рена Баррет, я потом не буду вас искать по всей стране? Если я отсюда выйду, не забрав вас с собой, – не сбежите? Пожалуйста, не надо.
– Нет. Не сбегу.
Да и некуда особенно. Сначала она растерялась, а потом… куда уж тут бежать? Не ожидала она, что Ри расскажет о ней сыну. Но если рассказал… любит?! Помнит?!
И так тепло стало на сердце, что даже болезнь когти приразжала.
– Тогда жду клятву по всей форме.
Элина скривилась:
– Весь в отца.
– Можно подумать, вас это огорчает, – парировал Дамиан. – Ну?
Элина протянула вперед руку. Над ее ладонью зажегся крохотный магический огонек. Светло-синий. Это не тот огонь, которым сжигают города, это огонь клятвы. Он не зажжет свечу, но если Элина откажется от своего слова – он может прожечь до костей.
– Я, Элина Баррет, в девичестве Брент, своей магией клянусь, что не уеду из Левенсберга, не уведомив об этом его высочество Дамиана.
– Лично, – подсказал Дамиан.
– А если вы уедете? – прошипела Элисон. – Мало ли что?
– И не дождусь от него ответа, – продолжила Элина. – А также сообщу, куда именно еду. Если я нарушу слово, пусть моя магия судит и казнит.
И сжала ладонь.
Огонек впитался, будто и не было его. Дамиан довольно кивнул.
– Рена Баррет, я обещаю, не уеду, не разобравшись в ситуации и не сказав вам. Верю, мы сможем найти решение, которое устроит всех, но прямо сейчас я на это не способен. Сильно боюсь наломать дров…
Элина кивнула. Она тоже боялась.
– Отцу я пока сообщать ничего не буду, мне нужно пару дней разобраться в ситуации, потом я так и так поеду в столицу. Там и поговорю с ним. Сразу скажу, даже если вы не захотите встречаться, без помощи я вас не оставлю.
– Спасибо, – тихо сказала Элисон. – Мы стараемся, но… у меня не те возможности. Пока – не те.
Дамиан понимающе кивнул девушке. Он бы тоже делал все возможное для своих родителей. Молча. До самого конца…
– Я вас также попрошу, чтобы рента Баррет, то есть рента Эрдвейн… девушки, вы хоть понимаете, какую путаницу создали?
Элисон фыркнула.
– Ларисию и так все называют Лисси. А потом она еще выйдет замуж за Робина и фамилию сменит.
– А вы?
– И я замуж выйду. Наверное. Когда-нибудь.
Дамиан хмыкнул.
– Ладно, это мы потом обсудим. Пожалуйста, попросите Ларисию Эрдвейн заехать ко мне?
– Ваше высочество, я могу к ней съездить и попросить, чтобы ее отпустили с работы. Мне пойдут навстречу, – вмешался Робин. – Я не сообразил как-то, что она в бюро, а надо было думать!
Дамиан кивнул.
– Да, пожалуй. А мы с рентом Эдером пока поедем обратно. Мне нужно проветриться и подумать, а вечером, Робин, я буду у вас.
– Я не хотела, – вздохнула Элина. – Прости, Дамиан, я действительно не знала, что так получится.
– И никто не мог такого предположить, – пожал плечами Дамиан. – Вы не виноваты в том, что сплели боги. Нам остается лишь принять это и постараться выйти из ситуации с прибылью.
Элина встала из кресла.
Подошла к Дамиану, посмотрела ему прямо в глаза. Улыбнулась. Тепло-тепло, совсем как мать… и Дамиан вдруг понял, почему отец не может забыть эту женщину столько лет. Она словно солнышком осветилась, и ему тепло рядом стало, и хорошо, и ведь это не магия, магию он почуял бы. Это свойство самой Элины Брент.
Такая безжалостная – и такая любящая. Как это сочетается? Непонятно, но такую и впрямь не скоро забудешь. Отец и не смог…
– Ты очень похож на отца, Миан. Если мы… если не встретимся, ты при случае передай ему, что я его всегда любила. Ладно?
– Обещаю. Но надеюсь, что вы скажете это сами, – проворчал Дамиан, жутко не любивший вот такие моменты. Элина отвернулась. Плечи ее дрогнули.
– Простите.
– Мам, подожди, – кинулась за ней Аля.
Рена Астрид вздохнула.
– Ваше высочество, озадачили вы меня. Вот теперь сиди, дура дурой, а кругом такие события.
Дамиан подошел к рене Астрид и по всем правилам поцеловал ей руку. Не касание обозначил, а действительно приложился губами к сухой коже, пахнущей выпечкой.
– Потерпите немного, рена Астрид. Вы помогли хорошим людям, и Корона этого не забудет. Просто дайте мне немножко времени, я сейчас в шоке.
– Да уж понимаю, ваше высочество. Может, пирог вам с собой завернуть?
– Буду очень признателен. – Пирог Дамиан и сам съест, и с Базилем поделится. Брат тоже не откажется, такой вкуснятины они и в лучших ресторанах столицы не пробовали.
– Так я мигом!
В корзине, судя по весу, был не только пирог, но и еще половина кладовки, но Дамиан придираться не стал. И денег предлагать – тоже. Он обязательно отблагодарит эту милую женщину, только дайте ему хоть чуточку собраться с мыслями.
Дадите?
Базиль с непривычки проснулся достаточно поздно. Дамиан спокойно спал в дороге, а вот Базиль не мог как следует выспаться. Получалось урывками. То свет от фонарей в глаза ударит, то поезд притормозит, чтобы не мешаться другим, то шум снаружи донесется какой-то, а тут уже и утро. Так что Базиль отоспался за все ночи в дороге. Позавтракал, узнал, что Дамиан уже с утра уехал по делам в Левенсберг, и пожал плечами.
Брат-трудоголик?
А, это к нам, заверните два раза, пожалуйста. Если уж этот несчастный в дороге то один отчет читал, то второй, то бесился, потому что цифры не сходятся… и заговорщики, идиоты, хотели, чтобы Базиль во все это ввязался? Нет уж!
Он человек тонкой душевной организации, личность творческая и утонченная… пожалуй, он возьмет мольберт – и пойдет порисует. Или просто так прогуляться? Базиль, кстати, неплохо рисовал, музицировал для души, мог сложить стихотворение или эпиграмму. Только вот талантом он не был, и сам это отлично понимал. Крепкий середнячок.
Его музыка не рвала сердца, вознося души к Небесному Престолу, его картины не заставляли критиков хвататься за сердце и ахать, а стихи были милыми и забавными, но не гениальными, нет. А если так – чего напрягаться? Деньги ему зарабатывать не надо, к вершинам стремиться тоже, так почему бы и не жить в свое удовольствие? Держать свою галерею, устраивать выставки, быть меценатом и спонсором, наслаждаться чужим талантом и красотой… ну и иногда писать для себя пейзажи или портреты. Просто чтобы рука не забыла. Есть тут поблизости удобное место?
Да. Поезд остановился не в самом Левенсберге, а за городом, выходи и рисуй. Так Базиль и поступил.
Взял с собой все необходимое, кивнул гвардейцам и направился к живописной березовой рощице.
– Что там?
– Озеро, ваше высочество.
Воду Базиль рисовать любил. Вода такая, изменчивая, у нее миллион оттенков, и все их никогда не уловишь. Но попробовать же можно? Краски, кисточки, мастихин, холст – хорошо, когда гвардейцы под рукой, можно на них половину нагрузить.
Его высочество прошел через рощицу по симпатичной тропинке, подумал, что можно и тут порисовать, если они подольше задержатся, и вышел к озеру. И был сражен напрочь.
Эстетическое восприятие Базиля жалобно пискнуло и ушло в глубокий восхищенный обморок. У озера, над водой, на склоненном стволе древа, сидела девушка.
Волшебная!
Золотые волосы стекали по плечам, громадные синие глаза смотрели куда-то вдаль, легкое белое платье облегало такую фигуру, что выдохнули даже гвардейцы…
Девушка обернулась на шум, вскочила, пошатнулась, и быть бы прекрасной нимфе аккурат в озере, если бы Базиль не успел поймать и перехватить красоту. Только вот не рассчитал, и прилетело сокровище в его объятия всеми своими выпуклостями.
Впрочем, принц был не против. Красивая девушка… потрясающе красивая.
– Рента?
– Л-лиза Вальдес, – выдохнула Лиза.
Как-то оно само вышло.
После того страшного похищения и не менее страшного разочарования в жизни Лизы многое поменялось. Вот так, похитят тебя, а когда ты возвращаешься, у тебя уже и родители разводятся, и мама замуж выходить собирается, за рента Вальдеса, и тебя он удочеряет, и сестер, и никаких споров, пожалуйста!
Рент Борегар Вальдес любит Алину Эрмерих… то есть теперь уже Алину Вальдес. Следствие – он любит ее дочерей. Просто потому, что это дети его любимой женщины.
Все было просто, ясно и понятно. И если старших рент Борг удочерить не мог, они уже замужем, то в отношении младших ему никто не мешал. Даже власти.
Не каждый день такая история случается, и если бы рент Борг не позаботился о правильном ее восприятии, все бы было гораздо хуже. Но недаром умный рент дружил с реной Шафф. Левенсберг восхищался влюбленным мужчиной, дружно осуждал Альдо Эрмериха – пусть дуры! Но ведь родные же дочери, ты ж бежать и орать должен, чтобы их нашли, в ножки полиции кидаться, а ты что?
В храм кинулся?
Оно понятно, с молитвой всегда лучше, но сначала-то надо бы все равно в полицию! А потом уж и в храм, за успех дела, так сказать!
Не-не, с таким каши не сваришь!
Так что у Лизы и Марии теперь был новый отец. Отчим. Но относился он к девушкам лучше родного, накупил платьев и украшений, нанял учителей, собирался выдать девочек замуж за тех, кто им придется по сердцу, и обещал приданое, а что еще надо?
К озеру Лиза приходила чтобы отдохнуть. Альдо искренне считал, что женщине даже читать ни к чему – зачем? Деньги ей муж даст, счета тоже муж проверит, а женщине надо по дому все уметь, в огороде, ну и так, шить-вышивать, чтобы мужа в лишние расходы не вводить…
Рент Борг считал совершенно иначе. Необразованные дуры ему не нравились, так что девушки учились. С непривычки было тяжело, сложно и даже обидно, вот Лиза и удирала ненадолго из дома, когда успокоиться хотелось. Посидит, соберется с силами для дальнейшей борьбы с книгами… и тут мужчина.
Незнакомый.
И его… гвардейцы сопровождают?
– Р-рент?
– Базиль, к вашим услугам, очаровательная Лиза.
Тут и с образованием не вдруг сообразишь, как ответить. А уж без него… но Лиза справилась.
– Окажите услугу, рент Базиль, поставьте меня на землю? Я себя немного неловко чувствую.
Базиль смущенно кашлянул, руки расцепил, но смотреть продолжал, да так восхищенно…
– Рента Лиза, вы живете тут неподалеку?
Лиза кивнула, понимая, что это – не секрет. Пара вопросов, и мужчине расскажут, и кто, и откуда, и еще от себя добавят интересненького.
– Да, рент.
– Признаться, я в Левенсберге гость. Не могли бы вы, как хозяйка, оказать мне любезность? Я бы хотел нарисовать ваш портрет, вот так, над прозрачной водой, и ваши глаза цвета озера… а вы бы мне рассказали, что интересного есть в округе?
Быстро?
Ну… что поделать? Девушка Базилю ужасно понравилась, а если Дамиан решит завтра отсюда уехать? Надо действовать!
Год назад Лиза не отказала бы. Но похищение многое изменило в девушке. Она чуть склонила голову.
– Полагаю, рент, хозяйкой города может считаться супруга мэра. Обратитесь к ней по интересующим вас вопросам. Прощайте.
– Лиза! И вы просто так уйдете?
– Вы меня будете задерживать силой? – Лиза собралась. Кое-что у нее было в запасе… отчим дал! Ох, какое ж ему спасибо!!! Хотя бы одного человека она оглушить сможет, а там – и сбежать? Прыгнет в озеро, в воде ее не догонят…
– Н-нет, – растерялся Базиль. В его практике отказов еще не случалось.
– Тогда – всего вам хорошего, рент.
Лиза обошла всех троих, и через несколько секунд уже исчезла за деревьями. Базиль молча развернулся в обратную сторону, посмотрел на одного из гвардейцев.
– Приказывать надо? Или догадаетесь?
– Все узнать про эту девушку? – понимающе кивнул один из гвардейцев.
– Исполняйте. И чем скорее, тем лучше.
Лиза…
Какое красивое имя!
Повезло Дамиану, что Базиля дома не было. То есть в поезде. Выглядел старший принц так, что его сейчас можно было со скелетом перепутать, разве что объем больше, а расцветка такая же.
Кое-как добравшись до своего купе, Дамиан закрыл дверь. Подумал, открыл бутылку арценте, плеснул себе в стакан на три пальца и залпом выпил. Выдохнул, повторил, упал в кресло и задумался.
Элина Брент.
Вот уж кого он не ожидал найти, но ведь… встретились, и переплелось все, и не отделить уже одну нить узора от другой.
А вот что теперь делать Дамиану?
Хотя… глупый вопрос. Придется рассказать обо всем отцу, но при личной встрече, никак иначе. Утаить все равно не выйдет, разве что убить Элину, но этого Дамиану как раз и не хотелось. Судя по всему, обе девушки к ней привязаны, обе ее любят… нет, убивать – не метод.
Была бы мать жива – тогда другой вопрос. Тогда надо было бы молчать, серьезно молчать и решать вопрос. Хотя все равно не убийством, денег бы дал и отъезд организовал, куда-нибудь подальше. А сейчас ничего такого особенно страшного не произойдет. Узнает отец про Элину – и?
Два варианта.
Либо он проигнорирует эту весть, тогда все остается как оно есть.
Либо он захочет встретиться с Элиной. И что? Да и ничего! Фаворитки у королей – явление постоянное и регулярное, неинтересное даже. Пофыркают сплетницы, что времени мало после гибели королевы прошло, да и забудут обо всем. А там и Элина помрет, лет через пять-десять. Ее болезнь другого выхода не оставляет.
И чего Дамиан занервничал?
Самому теперь непонятно. Все ж просто. Отцу скажем, и пусть Риберто сам разбирается, он человек взрослый, как-нибудь со своими чувствами управится.
С девушками поговорим с обеими, и начинаем строить здесь, в горах, исследовательский центр. Пусть ученые приезжают, работают, проверяют данные, тут еще и удобнее, шахты рядом, развлечений особых нет, и местным работа, новые рабочие места, польза для города… да, так пойдет. Надо поговорить с девушками, а потом уже, с планом работ и действий, ехать в столицу. И опять возвращаться.
Да, и Элисон…
Дамиан невольно улыбнулся, вспоминая решительность девушки.
Ему это неожиданно понравилось. Понятно, что мать, но…
А сколько девушек в такой ситуации предпочтут уйти? Устраивать свою личную жизнь? Выйти замуж, а о матери забыть, махнуть рукой, пусть все идет, как идет? И не бороться – на все ж воля божья, а мать все равно обречена?
Есть такие?
То-то и оно, насмотрелся! Та же Валентина Зипп в храм верхом на гробе бы заехала, если бы речь шла о ее свадьбе с Дамианом. Не задумалась бы!
Те же Эрдвейны…
Не лучший пример, но где вы при дворе лучшие видели?
Элисон за мать стояла горой, и это было приятно. Оказывается, есть девушки, которые родных и близких выше своих желаний ставят! А ведь и магичка, и одаренная, и сил хватает, и ума, и внешность, опять же, и деньги зарабатывает – думаете, не нашлось бы желающих? Дамиан подозревал, что были, и не один, не два. А она с матерью!
Стоит уважения?
Определенно, стоит.
Поиски шли медленно.
Бен Хлеви и рад бы отчитаться начальству об успехе, но горы!
Те, кто не бывал в пещерах, просто не поймут! А те, кто спускался вниз, в кромешную темноту, где даже воздух, кажется, давит тебе на плечи, где хочется закричать и бежать к солнцу…
Бен никогда не слышал про клаустрофобию, но точно знал, после этого задания он к горам близко не подойдет! Провались они пропадом!
Камни, обвалы, трещины… четверо его людей получили травмы, один задохнулся. Полез, идиот, исследовать проход, а тот оказался слишком узким. Человек застрял, вытащить сразу не смогли.
Казалось бы, смог влезть – сумеет и вылезти, ну вытащить-то можно?
Не всегда.
Лаз оказался коварным, с выступом, который обладал острым краем и резал, словно клинок. В итоге вытащили, конечно, но человек распорол себе живот так, что пришлось добить. Все кишки наружу были[15].
Два перелома. Еще один идиот свалился в речку и сейчас был непригоден к работе, горные речки не просто холодные, это как жидкий лед.
Четвертого подрал кот.
И Бен отлично понимал кота. Вот умное животное! Спрашивается, ты сюда зачем пришел? Работать? Отлично, твоя работа – пещеры и поиски. У тебя есть еда, есть вода… какого ты на горных котов охотишься? Ах он стоял и у него шкура?
Вот своей и поплатился.
Скальп, конечно, котик с идиота не снял, но и так хватило. А раны на голове кровавые… минус, кстати, один глаз и ухо, да и лицо хорошо котик перепахал.
Сидит теперь идиот с перевязанной головой в лагере, грустит, и поделом! Головой надо думать, а не своими хотелками! И не подставлять всех под удар ради кошачьей шкурки! А то еще кто и что с кого снимет!
И так они рискуют, и так им пришлось кое-кого зачистить…
Вы только подумайте!
Кот!
Тьфу, идиоты!
Симон Слифт серьезно думал.
Сидел над картой, размышлял.
У него не так много времени, может, неделя, не больше, потом коллеги выйдут на работу. И что они скажут по поводу его самодеятельности? И ареста Циммермана?
Есть подозрения, они найдут, что сказать.
Эта идиотка, Марина Свелен, уже приезжала. Поняла, видимо, что ее заикание выносить сил нет, потому принесла целый исписанный лист. А толку?
Чушь накорябала и довольна!
Ах, Циммерман не мог убить! Он не такой, он порядочный, ему не нужно было, он с утра в поместье был… да кто б еще эти глупости слушал, то есть читал?
Тьфу, дура какая!
Слифт навещал сегодня с утра коллег, еще несколько дней им точно лежать. Вот за это время надо найти Циммермана и вытряхнуть из него признание. Но где он может быть?
Вот вопрос…
Ничего, Великий Сыщик Слифт отступать не привык! Надо просто немного подумать над ситуацией, посидеть над картой, и сразу же все становится понятно! Конечно же, убийца поехал к родным. Наверняка!
А где они?
Симон ответа не знал и принялся наводить справки. Мать, отец, может, какие-то друзья… где-то же убийца должен спрятаться?
Уехать?
Насовсем?
Тогда он не получит никакой выгоды от убийства. Да и не подозревают его… точно, рассчитывает отсидеться и оправдаться! Ничего, Симон не даст негодяю улизнуть от расплаты!
Да, определенно, Циммерман рассчитывает отсидеться в глуши, а уж потом… потом он постепенно влезет на место Свелена. Вон, жена уже за него просит… может, сообщница?
Нет, вряд ли. Симон бы такую в сообщники не брал, слишком глупа! И истерики эти, и заикание…
Итак, кто у Циммермана есть из родных?
Вечером Дамиан отправился в дом к магам второй раз. Впрочем, потрясений оказалось не меньше, чем в первый, только ехать никуда не пришлось.
Ларисия Эрдвейн оказалась вполне симпатичной девушкой. Этакий воробей, не особо яркий и броский, но если приглядеться – очень приятная девушка. А когда она открывает рот и начинает говорить о том, что ей интересно, так и вообще светится! Увлеченность преображает обычное лицо, делает его ярким, зажигает искры в зеленых глазах… Ратель – идиот.
Впрочем, сам себе он эту Дану выбрал, пусть сам и мучается. А Ларисию Робин точно никому не отдаст, вон как смотрит. И хорошо.
Крепкая семья – залог стабильной и удачной работы. Если у человека дома беда, у него и остальное ладиться не будет, уж Дамиан-то знал. Пусть женятся, он даже посодействует.
А пока послушает, что еще нашла эта изобретательница.
Послушал. Потом минут десять приходил в себя от сумасшедшей идеи. А потом даже головой замотал, простонародно, зато искренне.
– Эли… то есть простите, Ларисия, вам не кажется, что вы чуточку забегаете вперед? Слишком уж это невероятно звучит?
Ларисия пожала плечами.
– А что тут невероятного?
– Столько лет – и никто ничего не замечал? Хорошо – мы. А как насчет тех, с кем общался молодой Штромберг?
– А вот тут самое интересное, – ухмыльнулась Ларисия. – По моей просьбе Матео наведался в храм, неподалеку от поместья Штромбергов. Тео, ты сам расскажешь?
– Да, если можно, ваше высочество, – кивнул Матео.
– Слушаю, – охотно согласился Дамиан.
– Леон Штромберг родился в небольшом шахтерском поселке, там всего-то штук двадцать домов и было. Шахта неподалеку уже израсходовала свой ресурс, закрывалась, поселок тоже потихоньку сворачивался, люди уходили, оставались вот такие, как семья Штромберга. Самые… безнадежные. Там можно было не то что мага – виверну спрятать. Никому ни до чего дела не было, лишь бы налили стопку. С другой стороны, маг – это событие, и вряд ли Леон смог бы спрятать свою силу достаточно хорошо. Но никто не успел расспросить его односельчан.
– И почему же? – заинтересовался Дамиан.
– Через полгода после того, как Леон обрел свою силу, на поселок сошла лавина.
– Пострадавших было много?
Дамиан в такой ситуации всех бы зарыл, чтобы спрятать правду. А Леон? Если это был он, а не несчастный случай?
– Считаные единицы. Но выжившие разъехались по всей стране, сейчас концов уже не найдешь. Полагаю, и тогда тоже, да и кому надо было их искать?
– Приказать найти я могу, но время, да и в чем смысл? Вряд ли им прабабки рассказывали о своем знакомстве со Штромбергом.
– Да, ваше высочество. Это надо запрашивать храмы, кто переехал, куда, те это люди или нет, потом навещать каждую семью, расспрашивать, какие у них есть в роду предания о знакомстве со Штромбергом, если что-то сохранилось вообще. Кому он тогда был нужен?
– Сомневаюсь, что мы получим хоть какой-то результат.
Дамиан махнул рукой, представляя себе необъятность задачи даже для государственной машины. А уж для частника… нет, это вовсе неподъемно. Государство справилось бы, но похоже – незачем?
– Продолжайте, Ларисия. Загибающийся поселок, плохая семья, шахта?..
– А там и сила. И никто особенно не удивился. Магию можно скрывать. – Ларисия выразительно потянула за цепочку на шее. – Сейчас можно, и тогда были хитрецы. Сейчас есть Королевский институт, а тогда – что? Да ничего не было, идлорцы, вангардцы, а обычному человеку туда было не пробиться. Если узнавали, что у обычного человека есть сила, что с ним старались сделать?
– Или на службу государству, или… м-да. На службу теневым структурам.
– Преступникам, ваше высочество, не так ли? Леону легко поверили, когда он сказал, что скрывал дар. Именно потому, что тогда второе для него было вероятнее.
– И следы в воду.
– Да, ваше высочество.
– Допустим. – Дамиан задумчиво смотрел в окно. Зеленые глаза словно туманом подернулись. – И вы хотите, чтобы я допросил его родных?
– Да, ваше высочество.
– Что ж. Сегодня вечером и поедем. И самого Леона можно расспросить, и его жен, и детей, и кого угодно. Брата предупрежу – и вперед.
Ларисия просто захлопала в ладоши. Матео и Робин переглянулись с полным пониманием ситуации. Потом девушка спохватилась.
– Ваше высочество, а сестру с собой можно взять?
– Ренту Баррет? Настоящую?
– Да.
– Можно. Но советую ей напомнить о секретности. Вы и так уже столько всего нарушили… да сами знаете, не маленькие.
Ларисия потупилась.
– Да. Простите, я правда хотела как лучше.
Дамиан покачал головой.
– Надо бы ругаться. Но вы столько всего для Короны сделали… другой бы не справился. Просто не заметил, не обратил внимания. Лисси… я могу вас так называть?
– Вполне, ваше высочество.
– Вот и отлично. А меня можно звать Дамианом, как это делает ваш жених. У нас ведь просвещенная монархия, – озорно улыбнулся принц. – Ругать я вас не стану, а вот предложение о работе сделаю. Вам, Робину, Матео… вы согласитесь?
– На что именно?
– На свою лабораторию в горах, хорошее финансирование, свободные темы исследований…
Ларисия посмотрела на Робина. Тот – на девушку.
– Я бы поработал. Но приму любое твое решение.
– Я бы тоже согласилась, – кивнула Ларисия. – мне понравился Левенсберг, и горы, и котики… тут хорошо. Я бы осталась. И люди здесь замечательные.
Не то что в столице.
– Вот и отлично, – кивнул Дамиан. – Вашего слова мне хватит. А договор я привезу из столицы. Пока подумайте, что должно быть в лаборатории, как это должно выглядеть, для чего применяться…
– Я уже придумала, – созналась Лисси. – Робин, прости, я понимаю, что должна была посоветоваться, но…
– Но у тебя есть лаборатория мечты. И этого достаточно.
Девушка развела руками.
– Конечно, есть.
– Кхм, – вмешался Дамиан. – Так кого нам сегодня допрашивать?
– Штромбергов – сколько получится. Мелани Ламарр. И Шандера Свелена.
Мужчины переглянулись втроем.
– А этого зачем? – удивился Робин.
– Мелани убита. Шандер с ней встречался. Может быть связь.
– И я полагаю, не любовная, а деловая, – задумчиво согласился Дамиан. – Обязательно допросим.
Яник Циммерман вовсе не собирался ожидать, пока его поймают и посадят.
Вот ведь…
Вроде бы полицейские показались адекватными, и тут… этот щенок лопоухий! Убил он Свелена!
Да никогда!
Марина бы не простила, и это было главным доводом. Вообще, хотел бы – так убил, не навлекая на себя подозрений, невелика проблема. Свелена-то, с его любовницами…
Ладно!
Не время о глупостях. Сейчас важно другое. Надо срочно найти, кто убил этого идиота. И для начала… официальная-то любовница у Шандера была. И встречался он с ней в столице. А еще у него был небольшой охотничий домик, который Яник и помогал оборудовать. А кто ж еще?
Шандеру надо было место, чтобы потихоньку встречаться с любовницами. Если ему хотелось два-три дня провести с бабой, походить голышом на природе, отдохнуть от людей… Яник устроил все так, чтобы никто ничего не увидел, даже случайно. Еще не хватало Марину расстраивать!
Вот сейчас он поедет в тот дом, посмотрит.
Может, там какой след будет? Может, Шандер туда кого водил?
Так он и сделает. И в качестве базы для расследования это место будет подходящим, и как укрытие, только вот ехать туда по горам. В темноте даже Яник не рискнул бы, потому и пережидал сейчас ночь в рамбиле, на природе. А чего ему?
Комаров уж нету, прохладно, конечно, но плед есть, ему хватит. И согревающее при себе, на ночь выпьет, и еда есть, пирог с мясом, несколько сладких пирогов…
В самый раз!
А с утра уж в путь.
Куда же влез этот идиот? Не ту бабу огулял? Вот ведь…
Кот задумчиво наблюдал за людьми, которые ползали в шахте.
Коту они не нравились.
Они были глупыми, плохо пахнущими, и они не любили котиков. Куча непростительных недостатков.
А еще они лезли туда, куда не надо бы.
Коты вообще долгое время наблюдали за людьми и составили о них не самое лучшее мнение. Люди, даже лучшие из них… всего лишь люди. Двуногие, бесшерстные, не слишком красивые, а уж про ум и говорить не стоит! Даже лучшие из них не слишком сообразительны.
А эти – из худших представителей породы.
Коту они не нравились.
А если так…
Кот знал, кому о них рассказать. Тогда и горы будут чище, и котикам лучше, и злым-вонючим плохо… осталось только застать нужного человека одного. И рассказать.
Кот лениво шевельнул хвостом, заметив, что еще один «вонючий» отправился от лагеря за водой. Нагадить им, что ли?
Нет, ни к чему. Умный кот твердо знает – нельзя насторожить дичь раньше времени.
– Начнем с простого. Рена Мелани Ламарр. – Элисон не улыбалась. Она хорошо помнила, в каком состоянии нашла ту самую рену.
– А что с ней?
– Это местная библиотекарша. Тело есть, убивали ее без всякого ритуала, так что можно допросить ее на предмет кто убийца.
Дамиан кивнул.
– Это я могу. Где сейчас тело?
– На кладбище.
– Тогда едем. А потом уж, если ваши предположения хотя бы частично подтвердятся, отправимся к Штромбергам.
– Разумно, – согласилась Элисон. – Свелен тоже там, неподалеку.
А еще свежий труп допросить проще, чем давний. Сил намного меньше уходит.
– По рамбилям, – подвел итог Дамиан.
Самая зрелищная магия – огня. Потом воды, воздуха. Маг земли тоже может устроить представление, при желании. А вот некромантам этого не нужно. Несколько штрихов вокруг скромного четырехгранного камня с выбитым на нем именем, пять камней с написанными на них рунами в углах пентаграммы, и Дамиан замирает на ее вершине.
Молча.
Протянув вперед руку.
И только девушки сейчас чувствуют, как с его ладони волнами льется ледяной страшноватый холод. Как напитываются силой небрежно вычерченные линии, как закручивается воронка в ту реальность, о которой не хочется даже думать. Тянется, зовет, проходит через гроб – душа к телу, кровь к крови, сила и воля, право и знание.
Как, словно рыбка на удочке, вытягивается из серой липкой туманной бездны душа женщины.
И вот – над могилой появляется Мелани Ламарр, почти как живая, только прозрачная.
– Мелани Ламарр, волей некроманта снимаю с тебя печать молчания!
– А… что?
Дамиан поднял руку, останавливая вопросы призрака.
– Мелани Ламарр, ты помнишь, что с тобой случилось?
Несколько секунд призрак молчал. А потом в полупрозрачных глазах мелькнуло осознание.
– Я… умерла?
– Совершенно верно. Как это случилось?
Уговаривать или упрашивать библиотекаршу не пришлось, она и сама была рада все рассказать.
Мелани любила мужчин. А вот ее муж… ах, вы не понимаете! И он тоже не понимал! Не любил, не приносил ей достаточно денег, даже в постели был весьма так себе! Ей-то нужно постоянно, а ему раз в неделю, и то у него голова болит! Вот и приходилось бедной женщине искать себе утешение и помощь на стороне.
А где встречаться?
Да хоть бы и в библиотеке, в обеденный перерыв, если больше негде.
А тут!
Такой мужчина!
Высокий, стройный, черноглазый… довернец? Да, может быть, сходство было. И такая пылкость! Вы не представляете! Мелани просто с ума от него сходила. Хотя там и было-то ума…
Что было в день убийства?
Вот это и было. Романтическая встреча. Потом разнеженная женщина отдыхала, а мужчина куда-то ушел, кажется, по неотложной надобности. Ватерклозет при библиотеке был.
Мелани тоже привела себя в порядок и пошла за ним, может, и в надежде на продолжение ласк. И увидела, как из хранилища книг выходит еще один мужчина.
Явный довернец.
Высокий, худой, со щрамом вот тут, на щеке, возле уголка рта, и с дневниками Штромберга в руках.
Мелани кинулась вырывать их, попыталась вскрикнуть, даже схватила уже тетрадь, а потом стало так больно, и дышать было нечем… мужчины сбежали, быстрее ланей. А она…
Ей оставались считаные минуты, даже секунды. Чудом она не умерла до прихода Элисон, спасли цепочки, которые она щедро на себя навешивала, из-за них соскочило лезвие ножа. Все равно рана оказалась смертельной, но пару лишних минут ей цепочки дали.
Почему она думала о леонии?
О Леоне и о леонии…
Что было такого важного в дневниках?
А Мелани не знала. Она их не читала, ей было просто неинтересно. Может, предыдущий библиотекарь читал? Но этот противный старикашка точно уже помер… и она умерла.
Но ведь теперь ее убийц найдут, правда?
Дамиан это пообещал.
Вытянул из женщины подробное описание убийцы, имя любовника и даже место жительства и отпустил призрака на покой. И повернулся к присутствующим.
– Библиотекарь?
Вопрос, где найти предыдущего библиотекаря, даже не стоял. На кладбище.
Здесь же, рядом. Всего-то рядов десять-двенадцать пройти, и вот она, могилка. Ухоженная, аккуратная, и книжка выбита на камне.
Дамиан сосредоточился. В этот раз ждать пришлось дольше, да и вызывать было сложнее, но в итоге над камнем появился призрак. Худощавый, седой, в прозрачном жилете…
– Ваше высочество? Чем обязан?
И даже поклонился. Вот что значит образование.
– Вы меня знаете? – удивился Дамиан.
– До последних дней интересовался новостями. Читать газеты, конечно, не так интересно, как исторические хроники, но проводить параллели между днем прошлым и текущим – это захватывает, – сообщил призрак. – Ив Бауман, к вашим услугам, ваше высочество.
Дамиан даже голову наклонил в ответ.
– Уважаемый Ив, прошу прощения, что мы потревожили ваш покой, но есть задача, с которой сможете справиться только вы. А может, и ваш предшественник, или вы кого-то подскажете.
– Весьма любопытно, ваше высочество. Что за задача?
– Рент Бауман, кто-то похитил дневники Леона Штромберга. Возможно, вы их читали и можете нас проконсультировать, что в них интересного?
Призрак пожал плечами.
– Можно ли назвать дневниками эти две тетради? Леон вел их еще до того, как стал магом. Конечно, я их читал, это было не слишком занимательно, но в чем-то полезно.
– Стал? – уточнила Лисси, подаваясь вперед.
Призрак кивнул. Поглядел на Дамиана, и его высочество махнул рукой.
– Простите, что не сказал сразу, да, конечно, уважаемый рент Бауман, вы можете разговаривать со здесь присутствующими без ограничений.
– Благодарю вас, ваше высочество. Должен сказать, что загробная жизнь имеет один грандиозный недостаток: там прискорбно мало книжников, с которыми можно обсудить прочитанное.
Ив с улыбкой развел руками.
Дамиан не обольщался показным дружелюбием.
Если призрак вырвется, загнать его обратно будет сложно. А что он может натворить?
У каждого свой спусковой крючок. К примеру, призрак библиотекаря вполне может извести читателя, который не вернет книгу в срок. А если станет мстительным духом, то и вообще загрызет. Лучше не рисковать.
– Скажите пожалуйста, рент Бауман, – Лисси точно знала, о чем хочет спросить, и Дамиан не стал ей мешать, – эти дневники датированы?
Рент Бауман кивнул и назвал годы.
Матео тряхнул головой.
– Но это же… скажите, а каким днем заканчивается дневник?
– Как раз тот день, в который, как считается, Леон Штромберг открыл леоний. Или чуть раньше.
– День, когда его обсмеяли и он заблудился в пещере?
Бауман опять кивнул.
– Именно.
Элисон сощурилась.
– Рент Бауман, а что там вообще говорилось о магии?
– О магии, рента?
– Ну да… если Леон был магом, даже латентным, это должно было как-то проявляться, или у его родных, или у предков… ну хоть что-то?
– Ни-че-го, – с видимым удовольствием отчеканил призрак. – Ни слова. Магия Леона не интересовала. Словно ее и вообще не было.
– Словно? – как кошка сощурилась Лисси. – Или ее вообще не было?
– Вот не сойти мне с этого места, рента, но о магии Леон не упоминал ни разу. Вообще. Ныл о своей возлюбленной красотке Анне, страдал, что она на него внимания не обращает, да и с чего бы, таких, как он, – полно, не красавец, не богач, еще и калека…
– Калека? – насторожилась Лисси. – Но вроде бы…
– Леон упоминает о своем физическом недостатке. Кажется, у него еще грудь была слабая, но точнее он не говорил. Не писал то есть. Эти два дневника, я так понял, он начал вести, когда устроился на шахту. Увидел Анну, влюбился, а поделиться было и не с кем. Родня бы посмеялась – в лучшем случае.
– А он писал, как добирался до шахты? – вмешался Дамиан.
– Да, ваше высочество. Если позволите, я могу пересказать дословно.
– Буду благодарен, рент Бауман. Неужели вы помните дневники наизусть?
– Что вы, ваше высочество! Это нереально. Только то, что Леон повторял достаточно часто. Куда он ехал, что видел… признаться, мне было достаточно интересно, так что я как-то проехал по тем же местам. Вот и запомнил.
– Вы настоящее сокровище, рент Бауман, – искренне сказал Дамиан.
– А вы уж порадуйте старика, ваше высочество? Я все равно ничего никому рассказать не смогу, так хотелось бы знать, зачем меня позвали? Дневники пропали? Это бывает, если б вы знали, сколько книг перетаскали из библиотек разные негодяи. – Призрак аж алым засветился от возмущения. – И ведь отговариваются! Забыл, потерял… да как можно потерять – КНИГУ?!
Дамиан кивнул.
– Давайте, рент Бауман, я запрет наложу, а там вам Ларисия все и расскажет.
Рент не возражал. Интересно же!
Ларисия тоже не спорила. Рассказывала достаточно четко, не вдаваясь в любимые женщинами подробности и вздохи-переживания: убийство, похищенные дневники, сожженная усадьба, визит к родным Штромбергов, свои выводы. Ив слушал, думал…
– Может, вы и правы, рента. Проверять надо.
– Надо, – согласилась Лисси. – Вот…
– Предположение, конечно, шокирующее, но, если бы у Леона в роду были маги, если бы был хоть намек, он бы точно не удержался. Вы мне поверьте. Из дневников… там он не кривил душой. Это человек достаточно добрый, мягкий, управляемый. Ему хотелось выбиться из низов, безусловно, но при этом он твердо знал свое место. Понимаете?
– Не орел, но курочка?
– Примерно так. Ценная питательная птица, но о небе ей мечтать особо не приходится. Это уж когда он увидел Анну, он позволил себе мечтать, любить, парить, но даже тогда особых иллюзий не питал. Посмотрела бы ласково, улыбнулась, вот и не надо ничего больше.
– Наукой он не занимался?
– Нет. Даже и не думал ни о чем таком. Так, в рамках обычного человека, если я правильно понял, у Леона был очень хороший учитель. Некто Андре Стамм. Именно он позаботился привить мальчишке если и не тягу к знаниям, то достаточно широкий кругозор, да и относился к нему по-человечески, и про свою любовь ему Леон рассказал.
– Угу… а дальше его нет в жизни Леона?
– В дневниках есть упоминание о его смерти. Незадолго до того случая как раз. Если я правильно понял, рент Стамм был человек пожилой, больной, ничего удивительного. К Леону он относился как к внуку…
– Вот даже как. – Лисси запомнила это имя. – Андре Стамм…
– Да, рента. Он жил в том же поселке, был в соседях у Леона, пьянствовал помаленьку, конечно, но человеческий облик не терял. Наоборот, как я понял из дневников, его в это время тянуло поговорить. А тут мальчишка, который прячется от пьяного папаши, и каждое слово впитывает, и ему можно все рассказывать. Может, и не поймет чего, но не перебивает и слушает так… постепенно это переросло в дружбу, Леон увидел в Андре замену отцу… как я понял, он тяжело переживал смерть учителя. Это случилось года за два до шахты.
Лисси думала.
Серьезно, сосредоточенно…
– Но о магии ни слова.
– Ни полслова. Ни крупиночки.
– Почему он не уничтожил дневники?
– Подозреваю, он о них просто забыл в суматохе, а потом и рукой махнул. Сами пропадут.
– А не пропали…
– Нет. Остались на шахте, кто-то сунул их к другим бумагам, те отправили в архив Левенсберга… тогда еще город назывался чуточку иначе, Сандбергом, это уж потом переименовали. И оттуда все попало к нам.
– Понятно.
Минут через десять-пятнадцать обоюдно приятной беседы Дамиан отпустил призрака и повернулся к Ларисии.
– Рент… Свелен?
– Да, ваше высочество.
Почему Марина не захотела захоронить тело супруга в фамильном склепе?
Не дура же она, и про измены тоже догадывалась. Яник хоть и старался ее во многое не посвящать, и берег как мог, но от всего-то не убережешь!
Вот и ходили по городу слухи о ревности Марины. А она и не ревновала уже почти, просто Яник никак не мог допустить, чтобы Шандера трепали на каждом углу, вот и старался держать его баб в рамках. И мужа она забирать ближе к себе не захотела.
Пусть его бабы к нему и на кладбище бегают, вот!
Еще одна могилка, еще одна пентаграмма…
– Третья уже, а как держится, – шепнула Лисси Але.
Девушка сморщила нос.
– И что?
– Даже жаль, что принц, был бы просто магом – к нему бы очереди стояли.
Аля фыркнула.
Ей тоже почему-то было жаль. Вот был бы Дамиан нормальным парнем… а, плевать!
У Ларисии был Эдгар, скотина мерзотная. Простите, животные, вы такого сравнения не заслуживаете, но все равно – скот! И поведение у него мерзкое!
А у Элисон была своя боль. Симпатичный старшекурсник, который оказывал ей знаки внимания, а узнав о больной матери… Он только на пару секунд не совладал с лицом, но Элисон хватило. А скрывать свои мысли от ментала – занятие зряшное. Разве что вы – тоже ментальный маг, да еще посильнее.
От идеи затащить красивую девушку в постель парень не отказался. А вот жениться или что-то еще… кому нужна девушка с отягощением? Какие-то там родные, близкие… жена должна крутиться только возле мужа, и точка! А больные родственники… нет-нет, это совершенно не то, что нужно было парню. Куда и любовь делась?
Рассосалась в подпространстве!
Ларисия, кстати, об этом знала и ругалась на негодяя. Утверждала, что для настоящей любви больная мать – не преграда. Она же родила Элисон, и любящий мужчина будет ей за это благодарен. Более того, если жена заботится о своих родных, она и о нем потом позаботится, разве нет? Принцип-то один! Или человек способен взвалить на себя ответственность, или не способен. Или ты чувствуешь чужую боль – или тебе все равно. И во втором случае лучше с такими не связываться. Что тут непонятного-то? Надеешься, что вечно будешь молодым, сильным и здоровым? Нет.
Однажды тебе потребуется помощь, поддержка, участие, да просто теплая рука, на которую можно опереться, – и, если выбранный тобой человек равнодушен и жесток, ты окажешься в пустоте. И сможешь ли подняться снова? Ты этого не понимаешь?
Тем хуже для тебя.
Элисон дала парню от ворот поворот, сначала вежливо, потом резко, прямым текстом. И забыла о личной жизни. Пока мама жива, она будет с ней рядом.
Точка.
Не обсуждается.
Личная жизнь?
А что – так надо? Отбрасывать самых-самых близких, чтобы кого-то всунуть на освободившееся место? И уверять всех, что это счастье?
Элисон тряхнула головой, отгоняя гадкие мысли. Пусть она и слабый ментал, этого хватит, чтобы вычислить крысу. Ей не обязательно так жестко себя ограничивать, как сестричке, вот ведь обратная сторона силы! Ларисия может намного больше, но для нее выше и риск безумия, и строже контроль. Элисон может меньше, но и рамки дозволенного для нее намного шире, все справедливо.
Ушел подлец – и радоваться надо! Те, кто ее любят, те будут рядом, это самое главное, а чужие и подлые ей не нужны.
Тем временем Дамиан завершил подготовку, и над пентаграммой повис третий силуэт. Огляделся по сторонам, получил разрешение говорить и первым делом ахнул:
– А… как?! Меня что – УБИЛИ?!
Бывает ли у призраков истерика?
О да! Вот она сейчас и была у Шандера Свелена! Только что на спину не падал и ножонками не сучил, но притоптывал вполне выразительно. Это что ж такое творится?! Только он свою жизнь устроил, как ему хочется, дом, дети, жена, любовницы, как его берут – и убивают?!
Несправедливо!!!
Кто убил?
Шандер и скрывать не стал. Он же мужчина, у него ж потребности, вы понимаете?
Дамиан не понял, и призрак пустился в разъяснения. Он – мужчина. У него любовницы, а это существа такие, денег требуют, подарков, знаков внимания… хотя бы на первое время. Да и расставаться лучше мирно, читай – с подарочком.
Когда у тебя есть ТВОИ деньги, это хорошо. Можно не задумываться, а доставать из кармана пригоршню золота и покупать, что надо. А когда все деньги принадлежат жене? А на булавки, то есть на вино и девочек у тебя только твое жалованье?
А на него не разгуляешься!
А запустить руку в приданое супруги не дают! Сволочь Циммерман таких бухгалтеров подобрал… с первой же попытки отследили, и нагорело мужчине крупно. Тесть его носом натыкал так, что Шандер неделю кровавыми соплями чихал.
Но ведь НАДО же!
Бюро давало доход, не особенно большой, но достаточный для девочек. А вот когда Шандер перестал быть начальником, там и доходы резко сократились. Жена бы дала денег, но ведь не она ими распоряжается, на то есть специальный трастовый фонд, который ее отец устроил, для доченьки, для внучков… сволочь старая! Ему уж на том свете прогулы проставляют, а он живет, жизнь Шандеру портит! Уже смерть…
Вот где справедливость?
Дамиан эти жалобы жестоко оборвал, и Шандер принялся страдать более адресно. Он искал возможность заработать, и тут Мелани Ламарр предложила ему встретиться с ее другом.
Дамиан сдвинул брови. Вот ведь, не спросили… надо не просто спрашивать, а еще и знать, о чем, впрочем, не так и много утаила Мелани. Она же не знала, о чем разговаривали мужчины, просто познакомила Свелена со своим любовником. И этот…
– Кто именно?
– Бен Хлеви, так он назвался.
Дамиан кивнул, имя он уже знал.
Бен Хлеви предложил Свелену поработать ширмой. Сам он мог что-то купить, что-то привезти, но ему нужны были продукты, много. И теплая одежда, и веревки, и крюки, и еще много чего… Шандеру предлагалось это закупить якобы для себя или знакомого и получить процент.
Так Свелен и сделал. А вот потом…
– А потом решил шантажировать довернцев, когда деньги закончились? Или узнал про Мелани Ламарр? – предположила Элисон.
Как оказалось – и то и другое. И про Мелани узнал, и решил, что на этом можно срубить денег, которые – да! – имеют привычку заканчиваться! Приехал, поговорил…
И – все. А потом вот так очнешься призраком – и будешь глазами хлопать.
– Шантажисты всегда плохо заканчивали, – едко прокомментировала Ларисия.
– И ты! – воззрился на нее Свелен. – Ты-то здесь как оказалась?!
Объяснять или комментировать никто не стал. Дамиан принялся выяснять, кого еще видел Свелен… да куда там!
Никого!
Нанял склад в заводской части города, свозил туда все добро, а уж кто туда приходил, чего делал… не следить же за ними? Элисон уже поделилась, что в доме никого нет, скорее всего, и на складе след простыл. Да и вряд ли столько всего закупали, чтобы сидеть в Левенсберге. Ищи их теперь в горах… они большие!
Дамиан только глаза закатил, отсылая идиота назад. И с уважением покосился на Ларисию. Он бы сам все эти нити в единый клубок не связал, а она как-то догадалась. У кого под что ум заточен…
– Теперь – поместье Штромбергов? Или как там первую жену звали?
– Анна Ланн. Штромберги, потом Ланны… Ваше высочество, может, отдохнуть? – Ларисия знала, чего все это стоит. Да и Элисон смотрела сочувственно. Уже третий дух, а большинства некромантов на одного-двух хватило бы, и они бы тут кровью уливались. Дамиан махнул рукой.
– В рамбиле отдохну.
Лично затер все следы и направился к машине под уважительными взглядами спутников – и, что важнее, спутниц. А что в рамбиле он тут же схватил бутыль с горячим чаем и зачерпнул из банки ложкой мед… а это никому знать не обязательно. Это его личное дело. Успеет еще восстановиться.
Фамильный склеп Штромбергов Дамиана не порадовал.
Мужчина подошел к одному саркофагу, второму, третьему, прислушался…
– Позвольте! Но тут нет тел!
– Как – нет? – ахнул присутствующий при этом Артур Ланн. Джесси поддержала его под локоть, все же мужчине было сложно. Пока рамбиль, поездка, да и тут, в склепе, подождать пришлось… Но пропустить такое? Да он бы никогда и ни за что! А еще в Левенсберге просто никого другого из Штромбергов не было. Вот в столице, но туда – далеко. – Но… ваше высочество, вы уверены?
– Более чем, – холодно кивнул Дамиан. – Ну-ка…
По его кивку гвардейцы подошли к саркофагу Леона Штромберга и, дружно хэкнув, отвалили крышку.
– Виверну за хвост, – прокомментировала Элисон.
– Пусто, – кивнул Дамиан. – и смотрите, сколько пыли! Это не один год копилось!
Присутствующие отлично его поняли.
Пыль в закрытом саркофаге все равно будет, она явление такое – всепроникающее. Но накопится она далеко не сразу, а тут рука чуть не по запястье тонет. То есть не вчера это сделано. Даже не позавчера.
– Если тело унесли, то это сделали давно, – сощурилась Аля.
– Скорее всего, сразу после смерти Штромберга. Может, даже на следующую же ночь после похорон.
– Я бы его уничтожила, – вздохнула Лисси. – но стоит проверить. Тут нигде нет двух тел в одном саркофаге?
– Думаете, поленились таскать?
– Если маг – не поленился, а обычный человек мог, – кивнула Лисси.
Дамиан послушно прошелся вдоль ниш, но… нет, везде одно тело, один человек, все совпадает с родовой историей, которая была у хозяина.
– Определенно, Леон, его жены, его ребенок, а может, и кто-то еще похоронены в другом месте.
– А призвать его без тела некромант не может, – грустно вздохнула Лисси.
Дамиан развел руками.
Нет тела – нет дела. Это и для некромантов верно.
Имя? А что оно значит за гранью? Там, где душа расточается, готовясь к новому перерождению? Да ничего, просто звук. Пустота.
Призрак может прийти по ниточке искренних чувств, любви или ненависти, может прибыть к своим останкам, но позвать его просто так?
Нет, не получится.
– Может, воспользоваться родной кровью? Или слишком далекое потомство? – предложил Артур.
– Боюсь, что слишком давно это было. Не получится, – покачал головой Дамиан. – Был бы хотя бы дед… ладно, прадед. А так никаких сил не хватит призвать духа. Нереально.
Робин и Матео поникли, расстроенной выглядела и Элисон. А вот Ларисия, напротив, была спокойна.
– Примерно так я и предполагала.
На нее воззрились даже гвардейцы, которых Дамиан не выставил – чего уж там? Если бы вызвали Штромберга и допрашивали, тогда да, покиньте помещение, а если ничего секретного пока не происходит – то что людей гонять? Может, еще что-то ворочать придется?
– Просто это было логично, – вздохнула Ларисия. – проверить надо было все варианты, но я не рассчитывала на удачу – здесь. Я бы не оставила такого следа, а Леон был не глупее.
– Наверное, – согласился Дамиан. – А где тогда искать?
– Ваше высочество, можно попробовать допросить тех детей Штромберга, которые лежат здесь. Дочери, конечно, не тут, они в родовых склепах и на родовых кладбищах своих супругов, а вот дети и внуки могут что-то знать.
– Думаете, кто-то из них был посвящен в проблему?
Ларисия кивнула.
– Несомненно. Если кто-то это сделал… допустим, тех, кто умер ДО смерти Леона, мог убрать сам Штромберг, но его-то тело? Только сын или дочь. Те, кому он доверял безраздельно, его плоть и кровь.
– Думаете, они лежат здесь?
Ларисия развела руками.
– Я не уверена, но попробовать-то надо? В противном случае это поиск иголки в стоге сена. Может, кто-то что-то слышал, знает, видел, просто не задумывался, мимоходом. Вот, мы уже знаем, что доверенным сыном Леона был Лукас.
– Почему? – не понял Матео.
– Потому что его тела тут нет.
– Не только его.
– Правильно. Но второй сын прожил недолго, а Лукас явно помер в глубокой старости. То есть – был магом. Наверное… это надо отправить запрос в университеты. Или…
– Не надо. Был, – кивнул Артур Ланн, – сохранились сведения.
– Вот. Часом, не магом огня?
– Как в воду глядите, рента.
– Скорее вот на эти следы, – вздохнула Ларисия. Гробницу-то открыли, пыли там было много, а еще… человеческое тело горит при высокой температуре, и что остается? Правильно, сажа, копоть… вот все это и было на стенках гробницы. Хотя уже и совсем чуть-чуть. Так, на крышке… – Сжег, собрал пепел, развеял. И поди допроси…
– Безответственные люди, – разозлился Дамиан, – никакого понимания долга перед государством.
– Или, напротив, они слишком хорошо понимали, чем это может обернуться, – вздохнула Элисон.
– Да неужели? – Дамиан сверкал глазами не хуже иного кота. – Вы считаете, открытие Штромберга может попасть в плохие руки?
– Не ваши, – покачала головой Аля. – Но готовы ли вы поручиться за всех своих потомков лет на пятьсот вперед? За всех, кто случайно узнает, кто будет шпионить и узнает намеренно?
Дамиан потер виски.
– Не смогу. Но если уж всплыла такая тайна, то лучше разберусь я и сейчас, чем кто-то другой и потом. Так хоть подготовиться успеем. С кого начинать допрос? Лисси? Что ты скажешь, раз уж думала о таком варианте развития событий?
Ларисия прошлась по склепу, внимательно вчитываясь в надписи на саркофагах.
– Пока предлагаю начать вот с этого саркофага. Примерно те же даты жизни, то есть ее начала, скончался-то он пораньше, так что можем расспросить этого мертвеца о взаимоотношениях между Леоном и его семьей. Это же не маг, верно?
– Нет, не маг.
– Вот, – согласилась Ларисия. – призвать будет сложно, но шансы есть. И нам не надо от него много, пара вопросов, и можно отпускать.
– Хорошая идея, – согласился Дамиан. И недолго думая принялся чертить на полу пентаграмму. Потом такую же вторую – на стене саркофага. Коснулся ее рукой, сливая силу, и четко произнес: – Твоим именем, твоим прахом, своей властью некроманта, призываю тебя, Альфред Штромберг.
Вот теперь и звать долго не пришлось, призрак явился практически мгновенно, и Дамиан махнул рукой.
– Твое имя, дух?
– Альфред Штромберг.
– Альфред, отвечай на вопросы этой женщины. – Дамиан ткнул пальцем в Ларисию и кивнул ей. Так-то он и сам мог задавать вопросы, но было у мужчины подозрение, что это не последний призрак на сегодня. Зачем зря расходовать силы? Пусть Ларисия спрашивает, она и лучше знает, о чем.
Элисон приобняла подругу за плечи. Лисси кашлянула и выступила вперед.
– Дух, кем ты приходился Леону Штромбергу?
– Сыном.
Альфред Штромберг, Далия Штромберг, Люсинда Штромберг, Дон Штромберг…
– Невероятно! Я и не думал, что будет польза, а она есть. – Дамиан отдыхал в кресле, в особняке Робина. Потягивал из большой кружки сладкий чай, наплевав на все этикеты, и лопал пирожки как не в себя. Особенно с мясом. После вызова духов у него пробудился жуткий голод. А вот сил притворяться уже не осталось. Хорошо еще, кровь из носа не пошла, а могла, он сегодня сильно переутомился. Но такое надолго не отложишь…
– Ничего удивительного. Это нам кажется, что все скрыто и никто не докопается до истины. А зря, – махнула рукой Ларисия.
– Ну, пока не до истины. Или вы уже знаете, где Леон мог спрятать свой секрет?
– Пока не знаю. Даже не предполагаю, – вздохнула девушка, – но я буду думать. А если Матео поможет с поисками в архивах, будет еще лучше.
– Любое содействие, – кивнул Матео. – поеду в столицу, куда скажешь… носом рыть буду!
– Пока не надо, я пока не знаю, куда нам рыть, – вздохнула девушка. – Хорошо, что мы узнали о возможной находке, но так… размыто! А если в столице тоже подчищают… вряд ли ты там что-то найдешь быстро, а много времени у нас и нет. Учитывая, что довернцы УЖЕ здесь.
Дамиан кивнул и отправил в рот еще один пирожок. Есть хотелось зверски, но и улов того стоил.
По словам Далии, к старости Леон все чаще начал запираться в кабинете и по-тихому напиваться. Маги не напиваются? Да еще как, если захотят, просто дозы у них слоновьи. Трезвеют они быстрее, а алкоголя им для забытья нужно больше.
Леон стал тихим алкоголиком, сидел себе в кабинете, жрал вино, никуда и ни к кому не лез, зато целыми днями разговаривал с портретами близких. Тихо так разговаривал, да и кому надо было его подслушивать? Далия и не слушала.
А вот Люсинда подслушивала иногда. И поняла, что сделал Леон что-то страшное, и терзает оно его, и выхода не находит. А что такого сделал?
Люсинде это было интересно, но про само дело-то Леон и не говорил. Только что-то про страшную вину перед близкими и про дорожку из серебряных звеньев, как в старой сказке… может, Дон точнее знает, он частенько отца укладывал после пьянок да и похмелье помогал побороть.
И верно, самое интересное поступило от Дона.
Внук, лишенный магии, но все равно любимый, сообщил, что однажды дед проговорился.
Нашел он такое сокровище, что ценнее всего в мире. Только вот обнародовать его нельзя, потому что в грязных руках оно может принести неисчислимые беды. И доверять Леон никому не может. Но и знание свое уничтожить не в состоянии, много оно может жизней спасти в годину бедствий. Так что дорожку Леон оставил, а где один прошел, там и второй может просочиться. Такую дорожку из серебряной цепочки, как в сказке…[16]
Дон на это и внимания не обратил особенно. Подумаешь, открытие! Да об этом всему миру известно.
А вина? Ну да. Дед говорил, что перед обеими своими женами виновен, и перед детьми, и может, из-за него у внука магии нет, но это-то и вовсе бред. Ну, не передалось, и так бывает.
А что дед чувствует свою вину перед Доном? Так и пусть! Подумаешь, какие проблемы! Может, в завещании побольше отпишет? Чай, именно Дон о нем больше всех заботился.
Так и получилось, но…
– Если дорожка есть, мы обязательно по ней пройдем, – сказала Ларисия. – Дайте время, ваше высочество. То есть Дамиан.
– Сколько угодно. Насчет лаборатории вы точно уверены? Будем работать?
– Если вы ее построите здесь, неподалеку, – то да. – Ларисия и Робин переглянулись и переплели пальцы. – Не хочу я в столицу, противно мне там. Душно.
– Договорились, – кивнул Дамиан. – Тогда в столицу съезжу я. Еще раз переговорю с отцом… Завтра же и поеду. Не думаю, что у меня найдется что-то в архивах дворца, но вдруг? Если найду – привезу. Всем доброй ночи.