На обратном пути она увидела принца Мухона в темнице.

Чжаён стояла в сумраке, окутанная легким туманом, и глядела на тела, разбросанные подобно задушенным мышам. Двенадцать стражников, трое евнухов и несколько придворных дам.

Весь отряд, отправленный в Кымюдан для захвата принца Мухона, кроме евнуха Чо, пал от руки мечницы. Как бы то ни было, Кымюдан оставался запретным местом, а Ю Соха – тайной, которую нельзя было раскрывать.

Королева понимала все, но увиденное оказалось куда более ужасающим, чем она могла представить. Осознав, что кровь обильно пропитала ее туфли, Чжаён поспешно отступила на шаг.

Небо начало светлеть. Наконец трагедия отступила, подобно внезапному ливню. Рассвет постепенно вступал в свои права.

– Евнух Чо.

Услышав зов Чжаён, тот шагнул ближе.

– Да, ваше величество.

– Это дело рук принца Мухона. Убив его величество, он попытался скрыться, расправившись с королевскими стражниками и придворными. Понял?

Ее голос, тихий, но острый, словно когти тигра, заставил евнуха Чо низко склонить голову.

– Я запомню, ваше величество.

Чжаён перевела взгляд и внимательно осмотрела с ног до головы мечницу, стоявшую молча.

– Значит, ты и есть тот самый страж Кымюдана, о котором ходят слухи. Тебя зовут Ворён, верно?

Воительница не стояла на возвышении, и ее рост был впечатляющим. Шесть чхоков, если не выше… Точность не имела значения, но…

– Неожиданно. Кто бы мог подумать, что ты окажешься женщиной.

Рост крепкого мужчины и невероятная скорость, с которой она двигалась в своей простой одежде, вызывали трепет.

– Хоть ты и женщина, твои навыки весьма достойны.

Это и была причина, по которой Кымюдан и его обитательница Ю Соха до сих пор оставались в тени. Всякий, кто случайно, по ошибке или намеренно ступал на площадку близ павильона, неизбежно погибал от руки этой мечницы, если только не был одним из немногих избранных членов королевской семьи.

– Передай своей дерзкой хозяйке: я скоро ее призову, пусть готовится.

Мечница промолчала, и Чжаён лишь тихо цокнула языком. Навыки ее впечатляли, но поведение было весьма дерзким. С такими управляться непросто.

– Пора возвращаться… Постой, что это такое?

Королева, уже почти уйдя, внезапно замерла. Евнух Чо и мечница быстро обернулись в ту сторону, куда устремился ее взгляд. Вдали поднималось красное зарево и клубился густой дым.

– Ваше величество! Это пожар! – вскрикнул в панике евнух, и Чжаён тут же помрачнела.

– Пожар? Там ведь…

– Ведомство справедливости и законов!

До этого момента мечница хранила молчание, но внезапно подхватила бормотание королевы. Ее низкий и глубокий голос, совершенно не вяжущийся с утонченной внешностью, привлек внимание Чжаён. Она на мгновение задумалась, но тут евнух Чо засуетился, всполошившись не к месту.

– Ваше величество! Но ведь именно туда только что заточили принца Мухона! Если мы не поторопимся потушить пожар, то…

– Зачем спешить?

Евнух Чо, которого заставили замолчать, широко раскрыл глаза от удивления. Королева почувствовала на себе равнодушный взгляд мечницы, но, не обращая внимания, продолжила:

– Какова причина для спешки?

– Но… но если оставить как есть, принц Мухон…

– Сгорит заживо. – В ее голосе послышалась насмешка. Наблюдая, как разгорается пламя вдали, Чжаён едва заметно улыбнулась.

– Этот слабый огонек жизни вот-вот погаснет.

Двадцать пять лет минуло с той поры, как она переступила порог дворца, став одной из множества наложниц. Ей даровали титул наложницы первого старшего ранга, когда она подарила королю старшего сына. А после ранней смерти королевы-консорта Хёсон ей удалось занять и это место.

Осталась лишь одна цель: возвести на трон собственного сына, а не отпрыска покойной королевы Хёсон.

Ради этой единственной цели Чжаён выдержала все эти тяжкие годы. Даже когда король терзался безумными подозрениями, доводя ее до исступления, даже когда крайняя мнительность не позволила ему назначить наследного принца, хотя оба сына уже достигли совершеннолетия, – даже тогда эта надежда не дала ей пасть духом.

И вот теперь, когда она вот-вот должна была осуществиться, королева Чжаён не могла сдержать ликования, переполнявшего ее сердце.

* * *

Сколько же пришлось заливать все водой? Пламя, неистово пожиравшее все на своем пути, наконец утихло, но разрушения оказались чудовищными. Больше половины тюремного комплекса сгорело и обрушилось, в хаосе погибло множество людей. Не дожидаясь, пока жар окончательно уймется, чиновники и слуги вновь устремились в раскаленные руины в поисках выживших.

– Ваше высочество принц Ыйгван!

Мён рванулся на крик начальника полиции. Перед ним лежало обугленное тело ростом около шести чхоков, обезображенное огнем так сильно, что черты лица невозможно было различить.

– Ты уверен? Ты действительно уверен, что это тело принца Мухона? – спросил Мён, с трудом веря в услышанное.

Начальник полиции, не осмеливаясь поднять взгляд, пробормотал:

– На левой стороне груди есть колотая рана.

Мён рухнул на колени рядом, будто внезапно лишившись всех сил. Не обращая внимания на сажу, мгновенно налипшую на его одежду, он дрожащими пальцами прикоснулся к глубокой ране, отчетливо видневшейся на груди покойного.

– Неужели… неужели это… мой брат?

– Прошу прощения…

– Нет! Этого не может быть! Я не верю! Там, внутри… должны еще быть выжившие!

Его едва слышный шепот вскоре превратился в отчаянный крик. Глаза Мёна, полные слез, лихорадочно метались, словно пытаясь что-то отыскать.

– Да, кинжал! Где кинжал, который мы принесли? Дайте его! Кинжал, которым был ранен принц Мухон!

Один из чиновников поспешно протянул маленький кинжал, на лезвии которого запеклась кровь. Начальник полиции хотел его передать, но Мён стремительно выхватил оружие и поднес к ране: совпадут ли? Хоть он и старался действовать осторожно, все усилия оказались бессмысленны: клинок словно вернулся на свое законное место.

Мён долго и неподвижно смотрел на кинжал, полностью погрузившийся в рану.

– Вот оно что… Значит, так оно и было…

Когда клинок медленно покинул тело, не вытекло ни капли крови: то ли из-за страшных ожогов, то ли потому, что вся кровь давно свернулась и высохла.

– Вот чем все закончилось… – Поднявшись, он с трудом удержался на дрожащих ногах. – Я сам доложу королеве. А ты должен будешь разобраться с остальным.

– Слушаюсь, ваше высочество.

– Какой бы тяжкий проступок он ни совершил… позаботься о том, чтобы моего брата похоронили с честью.

Мён крепко сжал плечо начальника полиции, затем развернулся и медленно ушел. За его спиной раздался приглушенный шепот чиновников:

– Он ведь убил собственного отца, он злейший враг… И все же как горько принц его оплакивает. Ведь это его брат…

– Его высочество Ыйгван… Нет, теперь уже наш будущий государь… Как же тяжело ему!

* * *

Сколько же прошло времени?

Не обращая внимания на кровь, пропитавшую подол одежды, Соха неподвижно сидела в углу комнаты, сжавшись в комок.

Она чувствовала боль, но не могла понять, что болит. Перед глазами снова и снова вставал образ принца Мухона, безжизненно рухнувшего на землю. Эта картина не покидала ее мыслей и сводила с ума.

«Я ударила его. Не кто-то другой, а я, своими руками…»

Только теперь до нее дошло, что все это реальность. Жуткое воспоминание о том, как лезвие кинжала вошло в плоть принца Мухона, внезапно накатило вновь и заставило ее содрогнуться. Но сильнее всего ее терзало другое: даже падая без сил, он все же успел кончиками дрожащих пальцев коснуться ее подбородка. Этот последний, почти умоляющий жест был таким живым и пронзительно отчаянным, что боль накрыла ее с головой и, словно яд, разъедала теперь изнутри.

– Хоть поплачь вслух.

Неожиданный голос вывел Соху из оцепенения, и ее затуманенный взгляд наконец обрел ясность. Сквозь слезы, которых она не замечала, девушка увидела Мёна, стоящего в дверях.

– И долго ты так просидела?

Мён медленно подошел, собираясь присесть, но, заметив пятна крови на ее руках, на мгновение замер, а затем тяжело вздохнул:

– Придется наказать Ворён. Разве так ухаживают за своей госпожой? Что, если эти прекрасные руки навсегда пропитаются запахом крови?

Пока он разрывал край своего одеяния, Соха резко отдернула руки и спрятала их за спину.

Мён на мгновение замер, но затем настойчиво, хоть и бережно, взял ее руки и принялся их вытирать.

– Понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты собственными руками пронзила кинжалом дорогого тебе человека и запятнала себя его кровью… Я могу лишь догадываться, какая боль терзает тебя. Но, даже зная все это, я все же не могу умолчать о том, что обязан сказать. Прости меня.

– …

– Темница при Ведомстве справедливости и законов сгорела.

Эти слова, произнесенные после небольшой паузы, заставили слезу медленно скатиться по щеке Сохи.

– Начальник полиции указал на обугленное тело с колотой раной в груди и сказал, что опознал его – это принц Мухон.

Соха, слушавшая молча, попыталась выдернуть руку, но Мён крепко сжал ее запястье. Глаза девушки округлились от неожиданности, и принц встретился с ей взглядом.

– Странно… ты совсем не удивилась, услышав, что тот, кого ты так любила, мертв. Хотя, наверное, это вполне естественно?

Еще минуту назад его голос звучал мягко, но теперь от нежности не осталось и следа. Не давая ни малейшей возможности вырваться, Мён тер руки девушки с такой силой, будто пытался стереть не только запекшуюся кровь, но и саму вину, а затем внезапно сжал ее ладонь, словно проверяя, выдержит ли она.

Острая, почти невыносимая боль пронзила руку, но Соха лишь сильнее прикусила губу, сдерживая рвущийся стон. Однако даже ее сила воли не смогла предотвратить того, что из раны на ладони, скрытой под засохшей кровью, хлынула свежая алая струя.

– Я вставил в рану тот самый кинжал, которым ты пронзила У. Он вошел идеально. Полностью. Без малейшего сопротивления. И тогда я понял, что это не тело моего брата.

Мён внезапно притянул Соху к себе. Он видел страх в ее глазах, но не собирался останавливаться.

– Это невозможно. Кровь, что осталась на этом кинжале, принадлежит не только У… Он ведь пронзил и твою ладонь. Так что если бы это и в самом деле был У, лезвие не вошло бы так глубоко. Разве я не прав?

В конце концов Соха крепко зажмурилась.

Она прижалась к У как можно крепче, стараясь скрыться от чужих глаз, словно в объятиях… и, пробив свою ладонь, вонзила кинжал в его грудь. Она молилась лишь об одном: лишь бы лезвие прошло чуть в стороне от его сердца.

Но, к сожалению, Мён разгадал ее замысел.

– С самого начала мне это показалось странным. Как так получилось, что это совершила именно ты, а не кто-то другой? Вот оно что… Теперь все ясно. Ты использовала меня, чтобы предсказать грядущее и спасти У, не так ли?

Мягкий и спокойный голос звучал все ближе.

– Я не позволял тебе заглядывать в свое будущее, но ты все-таки тайком что-то подсмотрела. Так как же в твоем видении умер У? Он, наверное, попытался сопротивляться и сбежать, но стражники убили его, да? Нет-нет, вряд ли… У никогда бы так не поступил. Скорее всего, он пал от меча моей матери, королевы.

Мён кивнул, как будто знал все.

– Не переживай. Как я мог не понять, насколько он тебе дорог? Ты просто хотела спасти его… Не дать ему умереть в муках от рук других.

Затем он улыбнулся мягко и тепло, словно готов был простить ей все. Но его рука внезапно напряглась, и хватка стала еще крепче.

– Спасибо, Соха. Спасибо тебе. Ты спасла моего брата, и я безмерно тебе благодарен. Не волнуйся. Я никому не скажу, что У жив. Я сохраню этот секрет и сделаю все, чтобы он остался в безопасности.

Соха попыталась вырваться, но все ее усилия были напрасны: она никак не могла противостоять хватке принца.

– Если только ты будешь рядом со мной.

Только после этих слов Мён разжал пальцы.

Соха почувствовала, как все перед глазами расплывается. Боль в раненой ладони уже не просто жгла – казалось, рука совсем онемела.

– Я скоро взойду на трон. А значит, ты мне нужна еще больше. Мне нужно дитя дракона. Дар видеть будущее того, кому предначертано стать королем… Этот таинственный дар, способный открыть мое будущее, просто необходим мне.

Мён сжал лицо Сохи обеими руками.

Жажда. Алчность…

Когда девушка осознала, как ярко сияют его глаза, по ее спине пробежал озноб.

– Однако если тебе это не по душе, я могу навсегда отпустить тебя из дворца. В обмен всего на один ответ. – Мён, поднявшись, посмотрел на нее сверху вниз и спокойно спросил: – Где сейчас принц Мухон?