21. Да прозвучит приговор!

Задышала Цияо только тогда, когда ворота открылись до конца. Минуту ничего не происходило, а потом на горизонте появилась статная фигура, за которой следовала кучка слуг.

Чем ближе подходил Лин Даочжэнь, тем быстрее Цияо убедилась, что представители семьи Лин похожи друг на друга. Все как один: без лишней мускулатуры, с тонкими чертами, с взором феникса.

Улыбка тронула губы Лин Даочжэня, стоило тому дойти до ворот и увидеть племянника.

— Дядя! — с радостным криком из-за спины Цияо выскочила девчонка в белоснежном наряде, поблёскивая по краям золотой вышивкой, с золотом в волосах.

Лин Цзин с разбега влетела в объятия Лин Даочжэня.

Всё же между ним и Лин Сяо была разница. Лин Даочжэнь мягче до эмоций, и лицо его не из куска льда.

Лин Сяо вышел вперёд, а дядя похлопал Лин Цзин по плечу, чтобы та отпустила его, после опустился на колени.

— Приветствую, Ваше Величество.

Счастливая Лин Цзин чуть не отругала брата за промедление и не сиюминутное поднятие дяди с колен.

Стоило Лин Даочжэню встать, как Лин Сяо обнял его.

«А, — протянула Цияо, — так это показуха. Умно придумали. Напугай врага сильным союзником и смотри, как он допускает ошибки».

На перебой чиновники, министры, приглашённые знатные господа приветствовали советник. Лишь Лао Ху кивнул ему, когда тот проходил мимо.

Цияо склонила голову и отошла с пути, когда дружная процессия Лин направилась к главному залу, где пройдёт пир.

— Дядя, это моя невестка, — цепкие пальцы Лин Цзин кольцом легли на запястье Цияо. Она притянула её к себе. — Ты даже не представляешь, как вкусно она готовит.

«Тебе откуда знать?»

— Благородная супруга, — кивнул Лин Даочжэнь, не меняясь в лице. Хоть и усталое, но поблёскивающее радостью воссоединения, словно не он поддерживал связь с племянником и тайно встречался с ним для решения проблем.

— А вчера она…

«Не упоминай на всеуслышание мой неудавшейся план!»

— А-Цзин, — Лин Сяо глянул на сестру. — Потом.

Цияо чуть не вырвала руку и бросилась прочь от них через ворота, а там — в объятия нескончаемого открытого мира.

«Потом… Потом! Выбрось! Забудь!»

И всё же была права. До зала добрались уставшими и измотанными.

«Интересно, за что ты мстишь собравшимся? Или это намёк похудеть? Или предупреждение перестать грабить казну, бедный народ, Империю?»

В зале слуги помогли гостям занять места согласно рангу. Лин Сяо, как и полагалось, в центре, выше других; Лин Даочжэнь хоть и внизу, но ближе к нему. Лин Цзин напротив Цияо, по другую руку от брата. По правилам, Императрица должна сидеть либо рядом с Императором. В случае с Цияо она сидела за отдельным столиком по правую сторону от Императора.

Тосты, похвала и восторги звучали со всех сторон. Только Лао Ху сохранял ровность лица, расслабленность тела. Цинъюнь сидел тихо и мирно ел, не притрагиваясь к кувшину и чаркам. Как наполнила её служанка, так и стояла не тронутая. А ещё напряжённая Цияо, чувствующая среди запахов еды, дорогого вина и благовоний предстоящую грозу. Хотелось верить, что это просто фантазия разыгралась и натянула нервы. Но расслабиться не получалось.

— Ваше Величество, — из-за столика поднялся полноватый мужчина в одежде министра. — Сегодня такой день, почему же рядом с Вами всего лишь Благородная супруга? Где Императрица и другие наложницы?

«Вот оно», — обрёченно промямлила Цияо, откладывая палочки на подставку. Вкус еды до этого слабо ощущался, теперь и её вид не притягивал.

— Императрица молится за процветание Империи и о мирных временах для народа, министр Хай,— не смутился и не запнулся Лин Сяо. — Что до наложниц, министр Хай, у них глубокое просвещение и учение.

«Как завернул наказание. Меня тоже завернёт, верёвкой обвяжет, не жалея, метры намотает на шею и нацепит бантик для красоты».

— Значит, одна Благородная супруга не думает о народе, об учёбе, просвещении, — усмехнулся мужчина, чьи виски время тронуло сединой, а лицо избороздило морщинами.

Лин Сяо поставил локоть на стол и подался вперёд, приподнимая уголки губ. Его лицо в миг заострилось. Точно отломали кусок льда и созерцали острым, полупрозрачным краем.

— Благородная супруга ещё не оправилась после болезни, министр Се.

«Конечно, союзники. Но твой взгляд… Меня убить готов, а ему зелёный свет даёшь».

Цияо чётко помнила, с каким взглядом смотрел на неё Лин Сяо, когда он пришёл узнать о разговоре с Лао Ху и где из вредности и задетой гордости отказал в разводе. А тут смотрит на отца Инхуа с холодным напором, но уж точно не пронизывая ледяными стрелами.

«Значит, через них будешь действовать, — вздохнула Цияо, понимая, что уничтожения не избежать и вчерашняя попытка с романтикой не засчитана. — А я, дура, ещё посмела думать, что Лин Сяо смилуется».

— Вот оно, — протянул Се. — Так стоило оставаться в покоях и беречь себя.

Цияо заметила брошенный на мгновение взгляд отца Хай Шуйсян на невозмутимого Лао Ху.

«Ты — тигр, держись. И я буду равняться на тебя».

А вот Цинъюнь ничего не замечал и держать язык за зубами не собирался. Одно столкновение взглядом с сестрой приубавило его пыл. Но не надолго.

Взгляды на себе Цияо ощущала липкостью. Каждый ждал хода от неё. Одно слово — и тигрицу разнесут на камешки, а потом и в пыль сотрут. А потому одно из возможных решений:

«Ни слова не скажу. Мы с Лао Ху отошли от дел».

Не дождавшись защиты или оправданий от Благородной супруги, министр Хай заговорил:

— Встретить советника, сопровождать Его Величество — редко и значимо.

По залу прокатились угуканья и редкие смешки, которые попытались скрыть за кашлем и согласием.

«Старые, зажравшиеся гиены. Любого готовы сожрать, лишь бы урвать кусок побольше и поприятнее».

— Кстати, а Вдовствующая Императрица почему не присутствует? — поинтересовался министр Хай.

До Цияо только после дошло, что не хватало одного места. На Вдовствующую Императрицу даже стол не ставили.

— Вдовствующая Императрица в последние дни чувствует слабость, потому просила передать советнику Лину, чтобы он не обижался и заходил к ней, — ответил Лин Сяо, не сводя взгляда от министров.

Министр Хай кивнул и, поклонившись, сел. Рано Цияо не выдыхала, потому что фитиль подожгли, оставалось ждать взрыва или ядовитой дымовой завесы. И правильно поступала.

— На недавнем собрании, Его Величество прислушался к нам, его подданным, — начал, точно зачитывал приговор, министр Се, — и отдал приказ по поводу сына семьи Ху.

И без того еле сдерживающийся Цинъюнь хапнул воздух, и вместо слов из него вылетел кашель.

— Понимаю, что сегодня на пире присутствуют министр Ху и Благородная супруга, его дочь, так же сестра молодого господина Ху, — продолжал министр Се. — Могли бы мы знать, Ваше Величество, почему он здесь, в то время как многих других важных людей нет?

Он так намекал на отсутствие своей дочери, которая Императрица, и Вдовствующей Императрицы.

Цияо видела: Лин Даочжэня, который водил подушечкой указательного пальца по краям чарки, краснеющего и не справляющегося с кашлем Цинъюня и невозмутимого Лао Ху, медленно распивающего дымящуюся пиалу чая. Видела и не могла повернуть и взглянуть на Лин Сяо, чья игра шла полным ходом. Исход её будет точно таким, каким он поставил.

— Ху Цинъюнь — гость, почему он не может находиться на пире? — ответ исходил от Лин Сяо, но Цияо чувствовала понижение температуры в зале и как стены покрывались морозным узором.

Отвернувшись, министр Се несколько секунд постоял, быстрым шагом вышел в центр и пал на колени.

— Ваше Величество, прошу, услышьте меня и помогите народу, — он упёр руки в пол и низко поклонился, касаясь пола лбом.

— Говори, — Лин Сяо давал не разрешение на озвучивание просьбы, это разрешение на приговор и скорую казнь.

Разогнувшись, министр Се запустил уничтожение семьи Ху:

— Я выяснил, что выделенные деньги в прошлом году на помощь людям, потерпевшим засуху, были не украдены по пути, они дошли до города, до наместника, а там перенаправились в казну семьи Ху. Министр Ху украл деньги народа. А также у меня есть доказательства, что Ху Цинъюнь эти деньги проиграл, а так же пропил в публичном доме. И имеются доказательства, что Благородная супруга планировала избавиться от Императрицы, наняв и заплатив большие деньги наёмникам.

Кашель Цинъюня резко прошёл, а Цияо на миг забыла о существовании воздуха. Возможно, очень скоро она и весь род Ху забудет о нём навсегда.