Глава 5. Квартирный вопрос

Гад за всю дорогу не проронил ни слова. Он сидел всё в той же позе, скрестив руки на груди. Он был прямой как шомпол, и смотрел вперёд, в темноту. Но Варя кожей чувствовала, что он напряжён. Конверт с чёрной печатью, сгоревший в его пальцах, явно выбил демона из колеи сильнее, чем он хотел показать. «Баал-Зебуб». Имя звучало как что-то среднее между названием болезни и маркой дешёвого пива. Но по реакции Гада было ясно — это серьёзно. Очень серьёзно.

Она припарковала мотоцикл у своего подъезда. Эту ржавую громадину рядом с покосившейся лавочкой, на которой даже в такой поздний час сидели местные философы с бутылкой пива. Философы проводили мотоцикл и пассажира коляски долгим, оценивающим взглядом. Один из них, мужик в растянутой майке, икнул и глубокомысленно произнёс.

— Это чё за клоун? Из цирка, что ль?

Гад медленно повернул голову. Его золотые глаза встретились с мутным взглядом философа. Никакой магии, никаких спецэффектов — просто взгляд. Но мужик вдруг поперхнулся пивом, закашлялся и, схватив своего товарища за рукав, пробормотал.

— Пошли отсюда, Санёк. Тут какое-то... нехорошее место.

Они ретировались с такой скоростью, что пустая бутылка, забытая на скамейке, жалобно звякнула. Варя усмехнулась.

— Ты им что, гипнозом в мозги залез?

— Нет, — сухо ответил Гад, выбираясь из коляски и поправляя свои чёрные одежды. — Просто я посмотрел на него так, как смотрят на букашку, которую раздумывают раздавить. Люди очень чувствительны к таким взглядам. Это эволюционный механизм. Страх перед хищником.

— То есть ты у нас хищник?

— Я у вас демон, Варвара. Не упрощай.

Она хмыкнула и, достав из коляски пакет с тортом и бенгальскими огнями, направилась к подъезду. Дверь, как обычно, была не заперта. Замок сломали ещё полгода назад, и чинить его никто не собирался. В подъезде пахло сыростью, старым деревом и кошачьими метками. Лампочка на первом этаже, разумеется, не горела. Варя привычно нащупала ногой ступеньку и начала подниматься.

— Осторожно, тут четвёртая ступенька опасная, — бросила она через плечо. — И перила шатаются. И лифт не работает с две тысячи десятого года.

— Ты живёшь в башне, которую прокляли ещё до твоего рождения? — поинтересовался Гад, следуя за ней с грацией пантеры, абсолютно не вписывающейся в облупленные стены и граффити «Здесь был Вася».

— Почти. Это панельная девятиэтажка в спальном районе. Проклятие здесь — опция по умолчанию.

Они поднялись на четвёртый этаж. Варя остановилась у двери, обитой старым дерматином, из-под которого торчали клочья пожелтевшего поролона. Номер 42. Она долго копалась в карманах джинсов, пытаясь найти ключи. Гад терпеливо ждал, но его терпение было, как она уже успела понять, напускным.

— Ты всегда так долго ищешь ключи от собственного жилища? — осведомился он. — Или это часть твоего ритуала невезения?

— Заткнись, — беззлобно ответила она, наконец выуживая связку. Ключ вошёл в замочную скважину с третьей попытки. Замок, как всегда, заедал. — Добро пожаловать в мои хоромы, демон.

Дверь со скрипом распахнулась, и Варя вошла внутрь, щёлкнув выключателем. Свет зажёгся не сразу. Лампа под потолком моргнула, затрещала и только потом разлила по комнате тусклое, желтоватое сияние. Гад переступил порог и замер. Так замирает археолог, обнаруживший гробницу древнего царя, только в его взгляде читался не восторг, а глубочайшее, вселенское недоумение.

— Это... твой дом? — спросил он, и в его голосе не было сарказма. Только искреннее, почти детское непонимание.

Варя проследила за его взглядом и попыталась увидеть квартиру его глазами. Попытка, прямо скажем, была провальной. Студия представляла собой пространство размером с хорошую кладовку, в котором каким-то чудом умещались: продавленный диван, служивший одновременно кроватью и зоной отдыха, покосившийся стол, два стула (один из которых был сломан и стоял подпёртый стопкой книг), платяной шкаф с оторванной дверцей и кухонный уголок, состоящий из древней электроплиты, раковины с ржавым пятном и мини-холодильника, который гудел так, будто внутри него работал маленький, но очень злой завод.

Но главным украшением интерьера, безусловно, была дыра в потолке. За те несколько часов, что Варя отсутствовала, протечка, видимо, усилилась. Вода больше не капала, а лилась тонкой струйкой, под которую Варя предусмотрительно подставила под таз. Таз был уже полон, и вода переливалась через край, растекаясь по линолеуму мутной лужей. Побелка вокруг дыры вздулась пузырями и приобрела оттенок, который в каталогах красок, вероятно, назывался «экзема».

— Это, — Гад медленно обвёл рукой помещение, — даже не лачуга. Это... это архитектурное недоразумение.

— Это съёмная квартира, — защищаясь, сказала Варя. — Она стоит дёшево. Очень дёшево.

— Я надеюсь, тебе доплачивают за то, что ты здесь находишься?

— Хватит, — она прошла внутрь, стараясь не наступать в лужу, и поставила пакет с тортом на стол. — Это временные трудности. У меня, знаешь ли, были тяжёлые времена.

— У тебя вся жизнь — тяжёлые времена, — парировал Гад, но всё же переступил порог и закрыл за собой дверь. Он сделал это с такой осторожностью, будто дверь могла укусить. — И где, позволь спросить, я буду спать?

— На диване, — Варя кивнула в сторону продавленного монстра, с которого она ещё утром стряхивала штукатурку. Сейчас диван выглядел ещё хуже: влажная крошка белела на тёмной обивке, а одна из подушек загадочным образом оказалась на полу.

Гад подошёл к дивану, наклонился, провёл пальцем по обивке и отдёрнул руку с таким видом, будто прикоснулся к чему-то святотатственному.

— Это не диван, — изрёк он. — Это ложе для пыток. В Бездне есть специальный круг для грешников, которых укладывают на подобные конструкции. Они обречены вечно слушать скрип пружин.

— Можешь спать на полу. Или на коврике у двери. Как котик. — огрызнулась Варя.

— Ты только что сравнила меня с котом?

— Ты мурлыкал бы, если бы тебе дали нормальную еду, — она подошла к холодильнику, открыла его и заглянула внутрь. Внутри было эхо и половинка засохшего лимона. — Ужина не будет. Зато, у нас есть торт.

— Торт, — повторил Гад с таким выражением, с каким говорят о погребальных обрядах. — Ты собираешься праздновать день рождения в этом склепе?

— Именно, — она достала торт из коробки, поставила его на стол и воткнула в него бенгальские огни. — Спички есть?

— Я демон, Варвара. Я не ношу с собой спички. Я могу зажечь огонь силой мысли.

— Так зажги! — она пододвинула к нему торт. — Зажги бенгальские огни. Я хочу устроить себе праздник.

Гад посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на торт, на эту скромную «Прагу» с кремовыми розами, и что-то в его золотых глазах дрогнуло. То ли жалость, то ли уважение к упрямству этой странной смертной. Он щёлкнул пальцами, и бенгальские огни вспыхнули, рассыпая вокруг себя искры и наполняя комнату шипением и запахом горелого металла.

— Загадывай желание, — сказал он тихо.

Варя уставилась на искры, пляшущие на кончиках проволочек, и на секунду задумалась. Чего она хотела? Удачи? Счастья? Чтобы всё наладилось? Нет. Это слишком абстрактно.

— Я хочу, — медленно произнесла она, глядя на танцующие искры, — чтобы этот год стал годом приключений. Не обязательно хороших. Просто. Чтобы было что вспомнить.

Гад хмыкнул.

— Ты странно формулируешь желания. Но, учитывая моё присутствие, приключений тебе не избежать. Желание исполнено.

Огонь погас, и комната снова погрузилась в полумрак. Варя отломила кусок торта прямо руками (ложек у неё не было — все лежали в раковине немытые) и протянула Гаду.

— Пробуй.

— Я не ем человеческую пищу, тем более, теперь этот торт весь в саже от бенгальских огней.

— Ты ешь удачу, я помню. Но физическая форма требует и физической подпитки. Ты выглядишь слишком реальным для бестелесного духа. Значит, можешь и торт съесть. Давай, это вкусно.

Гад с сомнением взял кусок. Поднёс к носу, понюхал, нахмурился. Затем осторожно, словно пробуя яд, откусил крошечный кусочек. Прожевал. Его брови поползли вверх.

— Это... сахар? Мука? Какао? — он перечислял ингредиенты так, будто читал заклинание. — Смесь углеводов и жиров. Примитивно. Но... не лишено приятности.

— Ого, это почти комплимент! — усмехнулась Варя, отламывая себе кусок. — Считай, что ты прошёл обряд посвящения в люди. Добро пожаловать в клуб тех, кто заедает стресс сладким.

Они ели торт молча, стоя у стола. За окном начинало светать. Серое, хмурое утро пробивалось сквозь немытые стёкла. Варя чувствовала, как силы постепенно покидают её. День был слишком длинным и слишком безумным.

— Я спать, — объявила она, доев последний кусок. — Ты — на диване. Я — на полу. Я не такая жестокая, чтобы заставлять гостя спать на коврике.

— Ты собираешься спать на полу? — уточнил Гад. — В луже?

— Я подстелю куртку, — она действительно сняла свою джинсовую куртку и бросила её в относительно сухом углу. — И не ворчи. Завтра что-нибудь придумаем.

Гад ничего не ответил. Он смотрел, как она устраивается на полу, подложив под голову вместо подушки стопку книг по позитивной психологии. Что-то в его взгляде снова изменилось, но Варя уже закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в сон. Последнее, что она услышала, был скрип дивана — Гад всё-таки сел на него, пробормотав что-то на языке, которого она не понимала.

Утро наступило внезапно и безжалостно. Солнце, пробравшись в окно, ударило Варе прямо в глаза, и она застонала, переворачиваясь на другой бок. Тело ныло от сна на жёстком полу, шея затекла, а во рту стоял привкус вчерашнего торта и усталости. Она открыла глаза и увидела перед собой чьи-то босые ступни. Идеальной формы, с длинными пальцами. Это были ступни демона.

— Доброе утро, — раздался сверху голос Гада. В нём не было ни капли доброты. — Твой диван сломал мне спину. Я требую компенсации.

Варя села, потирая шею. Гад стоял над ней, скрестив руки на груди, одетый всё в те же чёрные одежды, но сейчас они были слегка помяты, что придавало ему почти человеческий вид. Почти.

— Кофе, — прохрипела она. — Мне срочно нужен кофе.

Она поднялась, пошатываясь, и поплелась к кухонному уголку. Таз с водой был опять переполнен, и лужа на полу заметно увеличилась. Варя перешагнула через неё и включила чайник. На счастье, электричество ещё не отключили.

— Что это за агрегат? — спросил Гад, наблюдая за чайником.

— Чайник. Кипятит воду.

— Посредством электричества? Примитивно.

— Зато быстро. У тебя в Бездне как кипятят воду?

— В Бездне не пьют чай или кофе, — он скривился. — Там вообще не употребляют жидкость. Мы — существа чистой энергии.

— А кофе ты тоже не пьёшь? — Варя достала с полки банку растворимого кофе. — Это лучшее, что придумало человечество.

— Лучшее, что придумало человечество, — поправил он, — это концепция долговой расписки. Она позволяет одним смертным контролировать других с минимальными усилиями. Гениально.

Чайник закипел. Варя насыпала в две кружки (одну — свою, любимую, с надписью «Котики рулят», вторую — старую, с отколотым краем) растворимого кофе и залила кипятком. Протянула кружку Гаду.

— Пей.

Он взял кружку с таким видом, с каким берут пробирку с опасным вирусом.

— Что это за субстанция? — он понюхал. — Пахнет горелым зерном и разочарованием.

— Это растворимый кофе, — терпеливо объяснила Варя, делая глоток. — Самый дешёвый. Другого нет.

— Растворимый, — повторил он. — То есть это не настоящий кофе, а его... эрзац? Иллюзия? Вы, люди, даже напитки делаете ненастоящими.

Он всё же поднёс кружку к губам и сделал крошечный глоток. Эффект был мгновенным. Его золотые глаза расширились, на скулах проступили руны, а сам он замер, как громом поражённый. Затем он медленно, очень медленно выплюнул кофе обратно в кружку.

— Что это за отрава? — прошипел он. — Это не напиток! Это химическая атака на мои вкусовые рецепторы! Ты пытаешься меня убить?

— Это обычный кофе, — Варя едва сдерживала смех. — Привыкай.

— Я не буду к этому привыкать! — он поставил кружку на стол с таким грохотом, что отколотый край отвалился окончательно. — Я требую нормальный кофе. Сваренный из зёрен. В турке. С кардамоном. Как положено.

— У меня нет турки. И зёрен нет. И кардамона, — Варя развела руками. — Ты в спальном районе, Гад. Тут высокая кухня — это пельмени со сметаной.

— Пельмени? — он нахмурился.

— Потом объясню, — она допила свой кофе, который, честно говоря, действительно был отвратительным, но зато бодрил. — Слушай, раз уж мы застряли вместе, может, расскажешь мне о своих способностях? Что ты вообще можешь? Кроме как подскальзывать грабителей на йогурте?

Гад отошёл от стола и сел на диван. Тот жалобно скрипнул под его весом, но выдержал.

— Мои способности... — он задумался. — Я управляю вероятностями. Я могу сделать так, чтобы монета всегда падала нужной стороной. Чтобы нужный человек встретился в нужное время. Чтобы кирпич упал на голову твоего врага, а не на твою.

— Это я уже поняла. А что-то более... зрелищное? Ты можешь летать? Телепортироваться? Читать мысли? Ты говорил, что с легкостью мог бы нас перенести, когда мы ехали на мотоцикле.

— Летать? — он усмехнулся. — В моей истинной форме я мог парить над городами и внушать ужас одним своим видом. Сейчас, в этой смертной оболочке, я ограничен. Так что, я немного преукрасил, для эпичности. Телепортация возможна, но требует слишком много сил. Проще доехать на твоём ржавом драндулете.

— А мысли?

— Мысли читать я не могу, — признался он. — Но я могу чувствовать намерения. Эмоции. Желания. Твои, например, сейчас — это смесь любопытства, страха и голода?

— Я просто не завтракала, — буркнула Варя. — А ещё?

— Ещё я могу внушать иллюзии. Небольшие. И манипулировать огнём. И разговаривать на всех языках, которые когда-либо существовали. И видеть в темноте. И...

— Ладно-ладно, убедил, — Варя подняла руки. — Ты — ходячий швейцарский нож. Но почему ты тогда не превратишь этот диван во что-то более удобное? Или не починишь потолок?

Гад замялся. Это было так неожиданно. Демон, который мнётся, подбирая слова. От этого Варя уставилась на него с удвоенным интересом.

— Видишь ли, — произнёс он наконец, — моя магия... она работает иначе на материальные объекты. Я не могу просто взять и починить потолок, потому что удача — это процесс, а не состояние. Я могу сделать так, чтобы тебе повезло и ты нашла хорошего мастера. Но я не могу материализовать ремонт из ничего.

— То есть ты бесполезен в быту?

— Я не бесполезен! — возмутился он. — Я просто узкий специалист.

— Узкий специалист по подскальзыванию грабителей, — кивнула Варя. — Понятно.

Гад хотел возразить что-то резкое, но его перебил внезапный звук. Звонок в дверь. Резкий, требовательный, пронзительный.

Варя и Гад переглянулись.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил он.

— Нет. А ты?

— Я демон. Меня никто не ждёт в гости. Разве что кредиторы из преисподней.