Глиннес подвёл дрожащего Акадия к креслу:

– Сядьте, выпейте вина. – Бросив быстрый взгляд на Риля Шерматца, погружённого в созерцание пламени, догоравшего в камине, Глиннес спросил: – Каким образом вы передали деньги?

– Отдал посыльному – ты сам его ко мне направил. Посыльный предъявил условный знак. Я вручил ему пакет, он ушёл. Вот и всё.

– Вы знаете посыльного?

– Никогда его раньше не видел. – К Акадию возвращалась обычная сообразительность. Он уставился на Глиннеса: – А ты почему спрашиваешь?

– Как почему? Пропали тридцать миллионов!

– О том, что старментеры арестованы, все знали уже в полдень! Каждый, кому не лень, пытался мне позвонить. А ты ничего не слышал?

– Я работал в саду и к телефону даже не подходил.

– Деньги принадлежат тем, кто уплатил выкуп, – строго сказал Акадий.

– Бесспорно. Но тот, кто найдёт тридцать миллионов, имеет право на существенное вознаграждение, не так ли?

– И ты туда же, – проворчал ментор. – Ни стыда ни совести!

Задребезжал телефон. Акадий испуганно вздрогнул и бросился к экрану, натыкаясь на мебель. Через минуту он вернулся:

– Лорд Гигакс тоже требует, чтобы ему вернули сто тысяч. Я объяснил, что деньги уже переданы, – он мне не верит. Гигакс настаивает, употребил даже прямо-таки оскорбительные выражения.

Из ниши в стене опять раздался хриплый звон. Глиннес поднялся на ноги:

– Вам предстоит хлопотный вечер.

– Ты уходишь? – жалобно спросил Акадий.

– Да. На вашем месте я бы выключил телефон. – Глиннес поклонился Рилю Шерматцу: – Очень рад был с вами познакомиться.

Поспешно спустившись к причалу, Глиннес спрыгнул в лодку и помчался по воде – через Млатозвонную заводь, под Верлетским мостом, по Медуничной протоке. Впереди показалась дюжина тусклых огней – Зауркаш. Выключив пульсор у пристани, Глиннес пришвартовал лодку и выскочил на берег. Городок спал – только рядом, в таверне «Заколдованный линь», ещё слышались приглушённые голоса, раздавались взрывы смеха. Глиннес прошёл по набережной к пункту проката лодок. Бледно освещённые фонарём, у причала дремали ялики. Заглянув в дверь конторы, Глиннес никого не нашёл, хотя лампа на столе Харрада-младшего ещё горела. Один из выпивох, сидевших в беседке таверны, поднялся на ноги и побрёл к причалу – не кто иной, как Харрад-младший:

– Да, милостивый государь, чем могу служить? Если нужно отремонтировать лодку, придётся подождать до завтра… А, сквайр Хульден! Простите, я вас не узнал, уже темно.

– Ничего, ничего, – отозвался Глиннес. – Сегодня я видел в одном из твоих яликов молодого человека, неплохо играющего в хуссейд, – хотел бы его найти. Не помнишь, как его зовут?

– Сегодня? Часа в два пополудни или, может быть, чуть раньше?

– Да-да, примерно в это время.

– У меня всё записано. Он играет в хуссейд, говорите? Мне так не показалось. Никогда не знаешь, однако, кто на что способен. У «Танчинаров» есть какой-нибудь матч на примете?

– Скоро вернёмся в строй. Как только наберём десять тысяч. Команды послабее не хотят с нами играть.

– Понятное дело! Посмотрим, кто тут побывал… Вот, скорее всего, это он. – Харрад-младший взглянул на следующую страницу журнала, вернулся к предыдущей. – Шилль Содерганг, насколько понимаю. Ну и почерк! Адреса не оставил.

– Никакого? Ты не знаешь, где его найти?

– В следующий раз постараюсь быть аккуратнее, – извинился Харрад-младший. – Я ещё не потерял ни одной лодки – кроме той, что утопил Закс. Старый дурак придумал гнать сивуху из молчеягодного сока, взял флягу с собой на рыбалку и ослеп.

– Содерганг о чём-нибудь говорил? Спрашивал что-нибудь?

– Да нет, спросил только, как проехать к усадьбе Джанно Акадия.

– Надо полагать, он вернулся – и куда-то поехал дальше?

– Вернулся – сидел и ждал парома в Порт-Маэль. Целый час.

– У него был с собой чёрный портфель?

– Точно! Был портфель.

– К нему кто-нибудь подходил, разговаривал?

– Кажется, нет. Сегодня и пассажиров-то других в ту сторону не было. А этот всё больше носом клевал – не выспался, наверное.

– Ну ладно, всё это не так уж важно, – сказал Глиннес. – Рано или поздно я его где-нибудь встречу.

И снова Глиннес мчался сломя голову по тёмным протокам мимо молчаливых рощ, чернильно-чёрных на фоне серебристого фейерверка звёзд. К полуночи он прибыл в Вельген и остановился в портовой гостинице, а рано утром сел на паром, следовавший в восточном направлении.

Порт-Маэль, крупнейший населённый пункт и столица префектуры Джолани, именовался «портом» не потому, что этот город, как и многие другие, раскинулся на берегу Южного океана, а потому, что рядом находился космодром, круглосуточно принимавший и отправлявший грузовые и пассажирские корабли. Кроме того, Порт-Маэль был, вероятно, древнейшим человеческим поселением на Труллионе. Первые здания города, прочные и солидные, строили в соответствии с забытыми стандартами из глазурованного желтовато-коричневого кирпича и практически вечных брёвен чёрного сальпуна, а их крыши блестели синей стеклянной черепицей. Центральная площадь Порт-Маэля, окаймлённая почтенными особняками и вымощенная «ёлочкой» из горной роговой обманки и вездесущего кирпича цвета подгоревшего пирога, считалась одной из самых живописных на континенте. Посреди площади высился прутаншир с огромным стеклянным котлом, позволявшим экстатически млеющей толпе созерцать не только опускающегося в кипящее масло преступника, но и восхищённые лица зевак напротив. Неподалёку от площади шумел беспорядочный рынок, за рынком начиналась неразбериха разномастных, преимущественно ветхих и недолговечных жилищ, а ещё дальше сверкала стеклянная, с чёрными прожилками чугуна, громада космического вокзала. Обширный космодром простирался на восток до Дженглинских топей, где, как поговаривали местные жители, мерлинги выползали из тростников и, лёжа в грязи, часами смотрели как зачарованные на взлетающие и приземляющиеся звездолёты.

В Порт-Маэле Глиннес провёл три утомительных дня в поисках Шилля Содерганга. Стюард парома, совершавшего рейсы между Низинами и Порт-Маэлем, смутно помнил пассажира, походившего на Содерганга, но больше ничего не мог сказать – он даже не заметил, где Содерганг сошёл на берег. В адресной книге Порт-Маэля не нашлось ни одного Содерганга. Городской полиции это имя тоже было неизвестно.

Глиннес посетил космодром. Пассажирский лайнер компании «Андруюкка» вылетел из Порт-Маэля на следующее утро после посещения Низин Содергангом, но в списке пассажиров Содерганг не значился.

На третий день, после полудня, Глиннес вернулся в Вельген, а затем, уже на своей лодке, в Зауркаш. Там его встретил Харрад-младший, кипевший сенсационными новостями, – Глиннесу пришлось отложить расспросы и выслушать сплетни молодого Харрада, сами по себе не лишённые интереса. Получалось, что практически под самым носом юного владельца бюро проката было совершено дерзкое, неслыханное преступление. Джанно Акадий, издавна вызывавший у Харрада-младшего неприязненные подозрения, оказался хладнокровным мошенником, не упустившим случай схватить быка за рога и экспроприировавшим в свою пользу тридцать миллионов озолей.

Глиннес невольно расхохотался:

– Какая чепуха!

– Чепуха? – Приглядевшись, Харрад-младший убедился, что Глиннес не шутит. – Все аристократы придерживаются этого мнения. По-вашему, все они ошибаются? Кто поверит, что Акадий случайно выключил телефон именно в тот день, когда сообщили об аресте Бандолио?

Глиннес презрительно хрюкнул:

– Я тоже весь день не подходил к телефону. Значит, и я, по-твоему, мошенник?

Харрад-младший пожал плечами:

– Кто-то поживился тридцатью миллионами. Кто? Неопровержимых доказательств нет, но Акадия уличают его собственные поступки.

– Вот ещё! Что он опять натворил?

– Вступил в организацию фаншеров, вот что! Причём ни для кого не секрет, что приняли его именно из-за денег.

Глиннес схватился за голову:

– Акадий – фаншер? Не может быть! Он слишком умён, чтобы танцевать под дудку самовлюблённых придурков!

Молодой Харрад стоял на своём:

– Почему же тогда он сбежал под покровом ночи и прячется в долине Изумрудных Призраков? Не забывайте также, что Акадий давно носит фаншерский костюм и во всём им подражает.

– Акадий просто старый чудак. Ему казалось, что это модно.

Харрад-младший только хмыкнул:

– Теперь он может себе позволить всё что угодно, это уж как пить дать. Признаться, завидую его наглости. Но когда на карту поставлены тридцать миллионов, небылицы о выключенном телефоне выглядят уж очень прозрачно.

– Что ещё он может сказать, если это правда? Я своими глазами видел его выключенный телефон.

– Как знаете. Рано или поздно всё выяснится. Так вы нашли того игрока в хуссейд – Джоркома, Джаркома, как его там?

– Джаркома? – Глиннес вытаращил глаза. – Ты имеешь в виду Содерганга?

Молодой Харрад смущённо ухмыльнулся:

– Содерганг – не он, а рыбак со Стрежневого плёса. Я перепутал страницы, запись не там, где положено.

Глиннесу стоило больших усилий не повысить голос:

– Так его зовут Джарком? Или Джорком?

– Сейчас проверим. – Харрад-младший принёс регистрационный журнал.

– Вот Содерганг, а вот здесь… Джарком? Кажется, Джарком – он сам расписался.

– Похоже, что Джарком. – Глиннес прищурился: – Или Джаркони?

– Джаркони! Точно! Он так и представился! В какой позиции он играет?

– В какой позиции? А! Полузащитник. Мне нужно его найти. Даже не знаю, где он живёт. – Глиннес взглянул на часы, висевшие за спиной Харрада: если сейчас же отправиться в Вельген и гнать всю дорогу, может быть, он успеет на паром, возвращающийся в Порт-Маэль. Глиннес крякнул, с раздражением хлопнул себя по бедру, вскочил в лодку и снова помчался в Вельген.

В Порт-Маэле Глиннес выяснил, что имя «Джаркони» пользуется не большей известностью, чем «Содерганг». Изнывая от скуки, уставший Глиннес зашёл в беседку перед отелем «Отрада странника» и заказал бутыль вина. Кто-то оставил на столике газету – Глиннес поднял её и просмотрел передовицы. Его внимание скоро привлекла следующая заметка.

ЗЛОПОЛУЧНОЕ НАПАДЕНИЕ НА ФАНШЕРОВ

Вчера в Порт-Маэль поступили сообщения о неправомочных действиях банды треваньев по отношению к лагерю фаншеров в долине Изумрудных Призраков – или, как её называют треваньи, в Сианской долине. Мотивы треваньев сомнительны. Известно, что они возмущены присутствием фаншеров в священной долине, где захоронены их предки. Не следует забывать, однако, что ментор Джанно Акадий, многие годы проживавший в районе Зауркаша, объявил себя приверженцем учения фаншеров и теперь находится в их лагере. Неподтверждённые слухи связывают имя Акадия с пропажей тридцати миллионов озолей – Акадий утверждает, что выплатил сумму, собранную в качестве выкупа, старментеру Сагмондо Бандолио, в то время как арестованный Бандолио отрицает получение выкупа. Возможно, гетман табора треваньев, некий Ванг Дроссет, подозревает Акадия в хищении тридцати миллионов и организовал набег на палаточный городок фаншеров в долине Изумрудных Призраков, чтобы найти и присвоить эти деньги. Фактически произошло следующее: ночью в палатку Акадия проникли семь треваньев, но ментор успел отчаянно позвать на помощь. Ночевавшие поблизости фаншеры бросились его защищать. В результате двое треваньев убито, ещё несколько ранено. Те, кому удалось бежать, нашли убежище среди соплеменников, устроивших неподалёку великий табор и справлявших священные обряды. Само собой, треваньям не удалось прибрать к рукам тридцать миллионов – деньги, несомненно, надёжно припрятаны. Фаншеры вне себя от возмущения, считая, что действия треваньев спровоцированы гонителями их учения.

– Мы дрались, как карпуны! – заявил представитель фаншеров. – Мы ни на кого не нападаем, но бесстрашно защищаем свои права. Будущее – за фаншерадой! Мы призываем молодёжь Мерланка и всех, кому опостылел трефлёвый, отживший образ жизни: вступайте в наши ряды! Будьте нашей опорой, крепите наше единство!

Главный констебль Филидиче признаёт, что возникшая ситуация вызывает озабоченность, – он приказал начать расследование, подчеркнув, что любые дальнейшие попытки нарушения общественного спокойствия будут строго пресекаться.

Глиннес швырнул газету на стол. Бессильно опустившись в кресло, он залпом выпил вино, оставшееся в бокале. Знакомый, дорогой его сердцу мир разлетался на куски. Фаншеры и фаншерада! Лют Касагейв – лорд Амбаль! Джорком, Джарком, Джаркони, Содерганг! Отвратительные люди, отвратительные времена!

Покончив с вином, он вышел на причал ждать парома – обратно в Вельген.